Алекс Орлов 
Наемник

Тени войны – 10

http://www.ladoshki.com/?books&amp;author=93&amp;id=469
«Орлов А. Наемник»: Армада, Альфа-книга; М.; 2000
ISBN 5-93556-027-5
Аннотация

Провоевав несколько лет наемником, Клаус Ландер возвращается в родной дом на планете Бристоль, где практически нет суши — только океан, болота и коралловые рифы. Но пожить мирной жизнью не удается. За ним охотятся наемные убийцы, нанятые человеком, который уверен, что Клаус во время войны убил его сына. К тому же Ландер вынужден вступить в конфликт с одной из семей местной мафии, ведущей борьбу за господство над богатыми промысловыми районами планеты. Не привыкший спасаться бегством, Ландер принимает вызов и оказывается втянутым в самую настоящую войну, где не ясно, кто — враг, а кто — союзник…

Алекс Орлов
Наемник

1

Солнце уже поднялось высоко и вовсю припекало плечи отвыкшего от жары Клауса, но он упрямо менял наживку и снова забрасывал удочку, надеясь поймать хотя бы пару тритонов.
Клева не было, поскольку тритоны ушли на глубину. А тех, что остались у поверхности, разгоняли волны от появившихся на канале катеров.
Катера проносились, поднимая тучи брызг и образуя высокую двойную волну. Поплавок подпрыгивал, качался, и Клаус представлял, как скачет его наживка. Тритон — не рыба, он любит покой. Он и плавает в тишине, и ест только то, что уже не шевелится.
— Клаус! Заканчивай свой промысел! Иди завтракать!
Это был голос Габи, старшей сестры Клауса. Она иногда приезжала в этот дом на воде, покидая свою большую квартиру в Эль-Гео. У Габи была хорошая работа, муж и двое сыновей-разбойников: Пит и Ульрих.
Обычно они приезжали все вместе, но на этот раз Габи приехала одна. Она решила поухаживать за братом — ведь его не было дома долгих четыре года.
Клаус завербовался в армию вскоре после смерти родителей и трижды продлевал свой контракт, не желая возвращаться в никуда, поскольку считал, что у Габи есть семья и теперь он ей не особенно нужен. Его девушка вышла замуж, выбрав сорокалетнего торговца морепродуктами, у которого не было финансовых проблем.
По каналу прошла груженная ракушечником баржа. В десяти километрах от их дома, ближе к океану, строилась большая вилла, и за два дня, проведенных Клаусом дома, к строительству прошло немало судов.
Поднятая буксиром волна заставила Клауса окончательно расстаться с последним шансом поймать хоть одного тритона. Он смотал удочку, поднялся с мостков и, захватив рубашку, направился к дому.
Еще на причале Клаус почувствовал запах креветок в белом соусе, которые раньше готовила мать, а позже Габи. У нее креветки выходили столь же нежными, и, уловив их запах, Клаус невольно вспомнил, каким он был четыре года назад.
— Ну что, ловец, не клевало нынче или ты там, на войне, потерял всякую сноровку? — спросила сестра.
— Наверное, потерял, — улыбнулся Клаус. — Я за это время и удочку-то ни разу не видел. Иногда даже казалось, что нашего тихого уголка на белом свете вообще не существует. Что это просто воспоминание о каком-то сне. Солнце, вода, детство…
— Ладно, садись. — Габи подвинула брату стул, и тот неловко на него сел, не зная куда девать руки.
— Чего рубашку не надеваешь?
— Да плечи немного обгорели, — пожаловался Клаус.
— Ну а что я тебе говорила? Так нельзя: приехал — и сразу под солнце.
— Признаюсь, забыл я, что такое загар. — Клаус придвинул тарелку и, наколов на вилку первую креветку, положил ее в рот.
— Ну как? — нетерпеливо спросила Габи.
— Честно говоря, я думаю, что все это мне только снится…
— Чем же вас там кормили, на этой войне?
— По-разному, — невесело улыбнулся Клаус, — иногда просто обещаниями…
— Ладно, ты ешь, а я поищу мазь от солнечных ожогов. Где-то у меня здесь была целая банка. Мои мальчишки почти всегда обгорают. Дети города — ничего не поделаешь.
Пока Габи искала мазь, Клаус съел две тарелки креветок и, поднявшись из-за стола, довольный и отяжелевший от еды, сел к затянутому сеткой окну.
— Ну вот, нашла, — появилась наконец Габи с банкой в руках. — Главное, чтобы у нее срок годности не вышел…
Увидев брата сидящим у окна, Габи подошла ближе и распорядилась:
— Поворачивайся ко мне спиной и приготовься потерпеть. Поначалу будет жечь.
— Я помню…
Проворные руки сестры стали быстро растирать мазь по покрасневшим плечам Клауса. Поначалу кожа загорелась огнем, но через полминуты жжение стало ослабевать и постепенно перешло в приятный холодок.
— Что это за белые полоски у тебя на теле? То тут, то там, — спросила Габи.
— Да малость шкуру попортили, — нехотя ответил Клаус.
В этот момент по каналу на большой скорости пронесся прогулочный катер. Это было красивое и дорогое судно с мощным мотором. Клаус проводил его взглядом и заметил на палубе рулевого и рядом с ним двух красоток в бикини.
— Это твой бывший одноклассник катается — Рой Кеннет, — сообщила Габи. — Дела у его отца пошли в гору. В пригороде Эль-Гео у них большая контора. Если бы ты не ездил на эту войну, сейчас бы мог уже закончить бизнес-колледж.
— На твои деньги?
— Мы бы продали этот дом. Сам он, конечно, стоит немного, но за участок можно получить хорошие деньги… И потом, Грэг хорошо зарабатывает. Мы даже кое-что откладываем…
— Я ни о чем не жалею, Габи. Я получил то, что хотел.
— Почему у тебя правая часть спины в белых точечках? Как будто сетку рисовали.
— Это я как-то обгорел немного. Пришлось пересаживать кожу…
— А откуда ее брали? С мертвых? — осторожно спросила Габи.
— Да нет, с бедер.
— Что? — удивилась Габи. — Ты шутишь?
— Обычное дело. Берут кожу с одного места и пересаживают на другое.
— А там как же?
— А там немного подтягивают — и все дела, — Клаус улыбнулся. — Не бери в голову, сестричка. Главное, что я жив.
Габи кивнула и, вымыв руки, долго вытирала их полотенцем, думая о чем-то своем.
— Ты долго здесь пробудешь? — спросил Клаус.
— Еще завтра целый день, а потом уеду. На работе завал, управляющий уже два раза звонил…
— Ну так езжай сегодня.
— Нет, — покачала головой Габи. Она подошла к брату и взъерошила ему волосы. — Ой! И на голове шрамы! На тебе живого места нет!
— Есть, только я его тебе не покажу, — засмеялся Клаус и прижал к себе сестру.
— Ой, ну и силен же ты, парень! — Габи пыталась разорвать объятия Клауса, но его руки были словно железные.
Наконец он отпустил сестру, и она села рядом. Немного помолчав, Габи снова спросила:
— Тебе приходилось убивать, Клаус? Брат ответил не сразу. Он пожал плечами, вздохнул и сказал:
— Это война, Габи. Именно за это там и платят деньги… Простым солдатам жалованье, а истребителям еще и наградные за каждую голову.
— А кто такие истребители?
— Это парни, которые от убийства получают такое удовольствие, что оно затмевает чувство всякой опасности. Обычного солдата, который попал в плен, могут обменять, а истребителей не просто убивают — их долго мучают. Однако они психи, и их ничто не пугает. Каждую ночь они уходят за линию фронта, а утром возвращаются с личными жетонами солдат. Некоторые приносят по десятку…
С канала снова донесся гул моторов. На этот раз по нему промчалось целое стадо речных байкеров на водных мотоциклах. Они занимали все судоходное пространство, нарушая тем самым правила движения.
При виде этой оравы Габи невольно поежилась, и это не ускользнуло от внимания Клауса.
— Не любишь их? — спросил он.
— А кто их любит… Честно говоря, именно из-за них я собиралась продать этот дом и больше сюда не приезжать.
— Были причины?
— Да… Но я не хочу говорить об этом, — Габи хотела встать, но брат положил руку ей на плечо.
— Расскажи, — попросил он.
— Ну, просто один раз они избили Грэга. Прямо при детях… Это случилось здесь, возле дома. И потом еще несколько раз заходили в дом и требовали денег.
— И вы давали?
— А что прикажешь делать? У них у всех пистолеты, а в случае чего никто не сможет тебе помочь. Они платят и речной полиции, и шерифу… А так мы отдавали им по сто кредитов, и они уходили и оставляли нас в покое…
Клаус молча кивнул и больше не задавал вопросов. Затем поднялся и, сказав, что его плечам уже лучше, вышел во двор.
Посмотрев в окно, Габи увидела, что брат направился к небольшому сараю, где хранилось множество старых вещей, оставшихся от родителей. Он шагал по потемневшим плитам ракушечника, которыми был вымощен двор. В некоторых местах они уже потрескались и требовали замены.
«Нужно продавать, — в который раз подумала Габи, — продавать, пока держатся высокие цены…» Она давно бы сделала это сама, но ей хотелось, чтобы Клаус, возвратившись, еще немного побыл в старом доме. В доме, где он вырос. А теперь, когда брат вернулся, нужно было помочь ему найти работу. Но это не так легко, тем более для человека, который четыре года провел на войне.
«Наверное, он ничего не умеет, — подумала Габи. — Правда, есть Рой Кеннет, и он может в этом помочь. Как-никак они с Клаусом раньше дружили…» Однако Габи не была уверена, что брат захочет идти работать на промысловую шхуну. Возможно, у него были другие планы, о которых он пока не говорил. Молчаливость брата и выражение его глаз пугали Габи. От прежнего Клауса не осталось ничего, кроме внешнего сходства.
Не удалось ей ничего выяснить и о кредитоспособности брата. За четыре года он должен был что-то скопить, хотя Габи слышала, что наемники пропивали все свои деньги. И хотя брат не был похож на алкоголика, Габи была готова к тому, что он попросит денег у нее.
Клаус вышел из сарайчика с ружьем в руках. Габи испуганно вскочила с дивана и поспешила во двор.
— Зачем ты достал эту рухлядь? — улыбаясь, спросила она, делая вид, что ни о чем не беспокоится.
— Да вот, нашел ружье отца. Даже патроны есть, — и Клаус показал запаянную сургучом жестяную коробку.
— Тебе не надоело стрелять?
— Надоело, — признался Клаус. — Но вот увидел ружье отца и не сдержался. Раньше оно мне так нравилось…
Клаус погладил рукой старый дробовик, и Габи немного успокоилась. Она боялась, что на брата произвел впечатление рассказ о речных байкерах. Габи уже жалела, что рассказала ему об этом, но так уж получилось. Просто в ней заговорила старая обида.
Со стороны канала снова послышался приглушенный гул мощного мотора. Это был красавец катер, уже дважды проходивший мимо дома Ландеров.
Неожиданно судно сбросило обороты и свернуло к их причалу.
— Кажется, к нам гости, Клаус. Давай сюда ружье и накинь рубашку, а то там дамы…

2

Маленький причал не был приспособлен к швартовке большого катера, однако помощник рулевого все-таки ухитрился спустить трап.
Когда Клаус дошел до причала, на нем ужин стояли две длинноногие девицы и улыбающийся Рой Кеннет.
— Привет Клаусу Ландеру, солдату удачи! — закричал Рой и замахал руками. Затем он обнял Клауса, и тот страдальчески поморщился.
— Ты ранен?
— Да нет, обгорел на солнце…
— А, ну это пустяки! Девочки, — Рой повернулся к красоткам, — знакомьтесь — это мой друг Клаус.
— Мэнди! — протянула руку эффектная шатенка.
— Синди! — улыбнулась блондинка.
— Вот и познакомились! — обрадованно закричал Рой. Он был навеселе, и от него пахло спиртным. — Слушай, старик, помчались с нами в Риордо! Отдохнем, потанцуем, отметим твой приезд!
— А где это?
— О, ну так ты же ничего не знаешь! В десяти километрах отсюда стоит развлекательный комплекс. Между прочим, мой папаша имеет там двадцать четыре процента акций!
— Поздравляю, — улыбнулся Клаус. — Я бы с удовольствием, Рой, но у нас с Габи семейные посиделки. Завтра она уезжает. Мы с сестрой не виделись четыре года…
— Понимаю, старик, понимаю. Тогда, значит, в другой раз. Кстати! — Рой хлопнул себя по лбу, — Я же могу сделать тебе небольшой подарочек — вот выбирай: Мэнди или Синди! Они обе умеют все — специалистки высшего класса.
— Да как-то… — Клаус пожал плечами. Девушки ему нравились, но чтобы вот так дарить женщин, без взаимного расположения… В жизни Клауса-солдата было много проституток, но то были женщины пониже классом, не то что эти холеные девицы.
— Не стесняйся, старик! Они оплачены до вторника!
— Не смущайся, Клаус, — послышался голос Габи. Она тихо подошла сзади и слышала весь разговор, тем более что Рой кричал во все горло. Габи надеялась, что, может быть, женские ласки вернут ее брату хоть частицу того человеческого, что он растерял на войне.
— Тогда — Мэнди… — решился Клаус. Выбранная девушка шагнула к нему и встала рядом, как на семейной фотографии.
— Ну пока, старик. За Мэнди мы заедем завтра утром.
Опираясь на Синди, Рой нетвердой походкой взобрался на катер, завел его, и судно начало медленно отходить от берега. Потом Рой взмахнул на прощание рукой, и катер, взбивая винтами пену, стал стремительно разгоняться.
— И как он не боится так гонять, — заметила Габи, глядя вслед удаляющемуся судну.
— Он ничего не боится, — сказала Мэнди. — И еще он думает, что он бессмертный…
— Так думают многие, — совершенно серьезно произнес Клаус.
— Ну, приглашай даму в дом, — напомнила Габи. — Пойдемте, Мэнди, на войне Клаус нечасто общался с девушками, а уж с такими красивыми вообще никогда.
— Это так, — честно признался Клаус. — Идите в дом. Я еще немного постою, посмотрю на канал…

3

Когда Мэнди и не расстающаяся с ружьем Габи вошли в дом, последняя, на правах хозяйки, предложила чаю.
— О, это было бы здорово, а то у Роя на катере нет ничего, кроме спиртного. С удовольствием выпью горячего чаю, — согласилась Мэнди.
— Вот и хорошо. Подождите минуточку, я быстро, — и Габи с ружьем наперевес вышла на кухню.
Оставшись одна, Мэнди позволила себе легкую усмешку. Эти люди — и брат и сестра — выглядели странными.
Гостья огляделась и нашла дом довольно уютным, хотя было заметно, что здесь мало жили и жилище нуждалось в ремонте.
Увидев большое старое зеркало, Мэнди подошла к нему, бросила на себя быстрый взгляд и решила, что выглядит хорошо. Не то чтобы ей хотелось произвести на Клауса впечатление — просто нравиться мужчинам она считала своей обязанностью.
— Ну вот и чай! — громко объявила Габи, появляясь с подносом и дымящимися чайниками.
— А почему чайников два? — спросила Мэнди.
— В одном черный чай, в другом зеленый. У нас в семье любили смешивать. А вы какой предпочитаете?
— Тот, который больше взбадривает, — подумав, сказала девушка.
— Тогда, наверное, черный.
— А где ваше ружье?
— На кухне оставила.
— А почему вы все время ходите с ружьем? Вам что, кто-нибудь угрожает?
— Да нет. Просто Клаус вытащил его из сарая, хотел пойти поохотиться на водяных крыс, — Габи расставила чашки и, взяв чайник, сказала: — Я наливаю вам черный…
— Да, наливайте.
Мэнди села в старое кресло и вытянула свои длинные красивые ноги.
— Ну вот и Клаус возвращается, — заметила Габи, посмотрев в окно.
— Вы что, всю жизнь прожили в этом доме? — спросила Мэнди.
— До двадцати лет жила здесь, а потом переехала в Эль-Гео… Вам сахар положить?
— Не нужно. От сладкого я полнею, — Мэнди взяла чашку, сделала глоток и, еще раз оглядев гостиную, сказала: — Здесыу вас хорошо, вот только скукотища жуткая. Правда? Потанцевать, выпить и то негде…
— Наверное, скучно, но, когда мы здесь жили, нам так не казалось.
В комнату вошел Клаус. Он улыбнулся Мэнди и присел к столу. Его лицо выглядело приветливее, но Габи видела, что это спектакль для Мэнди.
«Неужели он так никогда и не оттает?» — подумала сестра.
— Тебе как обычно? — спросила она.
— Да, пожалуйста.
Габи смешала черный и зеленый чай в определенной пропорции и подала чашку брату.
— Вы и вправду его смешиваете, — удивилась Мэнди.
— Привычка, — улыбнулся Клаус и, обращаясь к сестре, спросил:
— А куда ты подевала ружье?
Габи замерла, затем неловко улыбнулась:
— Дались тебе эти водяные крысы, Клаус, когда рядом такая девушка.
— Это точно, — кивнул Клаус. — Так где ружье?
— На кухне за дверью, — выдавила из себя Габи.
Почувствовав напряжение в ее голосе, Мэнди стала невольно наблюдать за хозяевами.
«Нет, они на самом деле какие-то чудные. Надеюсь, братишка хотя бы не извращенец», — с опаской подумала она.

4

Несмотря на то что прошедший день выдался для Габи утомительным, спала она очень чутко. Просыпалась от шума проходящих мимо буксиров и в конце концов накинула халат и вышла в гостиную, чтобы смотреть из окна на канал.
Случалось, что тусклые отблески его волн успокаивали Габи и навевали сон.
Сверху, из комнаты Клауса, послышались громкие стоны Мэнди, и Габи решила, что девица переигрывает — могла бы на полтона ниже. Стоны продолжались еще с минуту, а затем Мэнди успокоилась.
Внезапно в голове Габи родилось опасение: а нормален ли ее брат? Почему Мэнди стонала так громко? Может, он ее убил?
Габи вскочила с кресла и потуже закуталась в халат. Что же делать? Подняться к Клаусу прямо сейчас? Воображение уже рисовало ей страшные картины — исполосованную ножом или удушенную, с черным вывалившимся языком Мэнди.
«Да нет же, нет, просто я схожу с ума. Я переутомилась — только и всего!» — попыталась успокоиться Габи, но, вспомнив, с какой настойчивостью Клаус выяснял, куда подевалось ружье, она снова ударилась в панику.
По каналу медленно прошло судно речной полиции. У Габи промелькнула мысль выскочить на причал и позвать на помощь. Правда, у нее был телефон и стоило только сделать один звонок…
Фантазия Габи уже рисовала ей заголовки газет: «Сумасшедший солдат убивает проститутку!», «Привычка убивать неистребима» и так далее.
«Стоп, дорогая, успокойся. Еще ничего не произошло…» — снова попыталась взять себя в руки Габи. Она уже решила подняться в комнату Клауса, когда скрипнула ступенька. Габи вздрогнула. В темноте кто-то неслышно спускался по лестнице. Белое неясное пятно медленно плыло вниз, и Габи невольно вспомнила о привидениях.
Ее сыновья Пит и Ульрих частенько выдумывали всякие небылицы. Будто видели возле этого дома привидения. Теперь Габи была склонна поверить им. Она хотела что-то сказать, чтобы прогнать призрака, но язык ее не слушался.
«Лучше привидение, чем убийство…» — пришла в голову глупая мысль.
— Габи? — позвала Мэнди.
— Уф, Мэнди, это ты? — Габи облегченно вздохнула и тяжело опустилась в кресло. — Что ты здесь делаешь? Туалет и душ есть наверху.
— Я знаю. — Кутаясь в простыню, Мэнди прошла к старому креслу, в котором сидела днем, и забралась на него с ногами.
— Клаус спит?
— Да. — после небольшой паузы ответила Мэнди. — Извините, что разбудила вас.
— Да нет, проснулась я раньше… Но почему ты так кричала? Я считала, что девушки твоей профессии все это только имитируют.
— Обычно — да, — вздохнула Мэнди, — обычно все так и происходит, но ваш брат так меня напугал, что я забыла обо всем и… потеряла над собой контроль.
— Какой контроль?
— Ну, забыла, что я на работе. Все было как взаправду…
— Так мой брат тебе понравился?
— Нет, что вы — я его боюсь. Можно я останусь тут — на диване?
— Он сделал тебе больно? — не поняла Габи.
— Нет, просто я его боюсь. Он не сделал мне больно, но я чуть не умерла со страху и я не понимаю, почему это произошло.
— Ну хорошо, ложись на диване. Я принесу тебе подушку и одеяло, а то здесь прохладно.

5

Была еще только половина пятого утра, когда с канала послышался требовательный рев сирены.
Клаус, уже полностью одетый, спустился вниз и увидел Мэнди, которая стояла перед зеркалом и спешно приводила себя в порядок.
Ловко повязанная простыня подчеркивала фигуру девушки и делала ее еще более привлекательной.
— Не спеши, я скажу Рою, чтобы он подождал, — сказал Клаус и вышел из дома.
На канале еще курился туман, и в его клубах, слегка покачиваясь, стоял катер Роя Кеннета.
Хозяин судна неподвижно сидел на палубе и вяло ответил на бодрое приветствие Клауса. Было видно, что в Риордо он погулял на славу.
— Ну как тебе мой подарок? — хрипло спросил Рой.
— Спасибо, друг, все было очень приятно. Сейчас она выйдет…
— Ну и хорошо, а то эта Синди меня достала: «Зачем отдал ему Мэнди, он ее придушит…» Я ей, мол, ты сдурела совсем, а она: «У твоего друга глаза пустые, как у убийцы…» Одним словом, дура.
Наконец появилась Мэнди. Она бодренькой походкой прошла по мосткам и даже поцеловала Клауса в щеку.
— О, да ты, я вижу, старался… — заметил Рой. Он подал руку Мэнди и помог ей перебраться через борт. — Ну ладно, старик, поеду я отсыпаться, но потом обязательно к тебе вернусь… Нужно отметить твой приезд.
— Хорошо, Рой, Пока.
Катер рыкнул двигателем и стал осторожно разгоняться. По всей видимости, тяжелое похмелье не давало Рою проявить себя в полную силу.
— Эй, герой, иди завтракать! — крикнула из окна Габи. — Через полчаса придет мой катамаран.
Клаус вернулся в дом и под внимательным взглядом Габи принялся покорно жевать золотистые гренки.
— Ну, как у вас было с Мэнди? — спросила сестра. Клаус неопределенно пожал плечами:
— Да все как обычно. Хорошо в общем.
— А чего же она сбежала от тебя в гостиную? Клаус снова пожал плечами:
— Не знаю. Я у нее не спрашивал.
— А почему не спрашивал? Ты впервые за столько времени провел ночь с такой красивой девушкой и тебе неинтересно, какое у нее осталось впечатление?
— Нет, неинтересно… Она мне никто. Габи допила остывший чай и поставила чашку на блюдце. Потом вздохнула и сказала:
— Ну, буду собираться. Думаю, они вот-вот подъедут…
Однако все давно уже было собрано, и Габи снова села в кресло.
— Чем планируешь заняться? — спросила она.
— Провожу тебя, а потом посижу с удочкой.
— Я не об этом. Вообще — какие у тебя планы?
— Пока — никаких… Поживу здесь, осмотрюсь, а потом приму решение.
— На что ты будешь жить? У тебя есть деньги?
— Ах вот ты о чем! — улыбнулся Клаус. — Не беспокойся, деньги у меня есть.
— Сколько?
— Достаточно.
— Ну ладно, не скрывай, я же твоя сестра.
— Тысяч пятьдесят есть.
— О, это хорошие деньги. Еще двадцать, и ты бы мог поступить в бизнес-колледж. В принципе я могу помочь тебе найти банк, который даст недостающие деньги в виде ссуды.
— Не беспокойся, сестренка, у меня есть и на колледж.
— Так сколько у тебя денег, Клаус?
— Ох, — вздохнул Клаус, — удивительно, как вы все любите говорить о деньгах… Есть деньги, есть. Сто тысяч тебя устраивает?
— Устраивает, — кивнула Габи.
В этот момент послышался шум катамарана, который выполнял функции местного такси.
Клаус взял небольшую сумку сестры и вышел из дома следом за Габи.
— Доброе утро, Габи! — улыбнулся водитель катамарана, подавая руку.
— Привет, Сид!
— Это Клаус?
— Да! — Габи приняла от брата сумку и прошла в небольшой салон.
— Он здорово изменился! — сказал водитель и, помахав Клаусу рукой, прибавил оборотов.
— Что? — не расслышала Габи.
— Его не узнать! — крикнул Сид, и в следующую секунду все звуки заглушил свист нагнетателя.
Катамаран легко заскользил по поверхности воды, разбрасывая мельчайшие брызги.

6

Когда осело облако водяной взвеси и затих шум катамарана, Клаус вернулся в дом и, зайдя на кухню, нашел ружье.
Захватив коробку с патронами, он прошел в гостиную и расположился на старом диване. Затем вскрыл жестяную коробку и увидел завернутые в промасленную бумагу патроны. Они лежали ровными рядами — распределенные строго по качеству заряда.
Картечь, дробь для уток и еще мельче — для охоты на водяных крыс.
Проверив, как ходит затвор, Клаус зарядил ружье картечью. В магазине ружья уместилось ровно девять патронов.
Клаус убрал дробовик под диван, а лишние боеприпасы отнес на кухню. Порывшись в шкафу, он нашел банку с семенами водяной лилии. Для ловли тритонов это была лучшая наживка.
Взяв удочку, Клаус отправился на причал. Расположившись с удобством, он решительно забросил снасть, намереваясь хоть в этот раз заполучить желанный улов.
Уже спустя минуту появились первые тритоны, однако они не хватали наживку, а плавали на поверхности, удивленно тараща на Клауса глаза и из любопытства пробуя поплавок на зуб.
Эта игра продолжалась минут пять, а затем последовал сильный рывок. Поплавок мгновенно исчез под водой, и Клаус мастерски подсек добычу.
Попавшийся на крючок тритон сделал попытку уйти на дно, но Клаус тянул его вверх. Он понимал, что, если тритон зацепится лапами за корни, его уже не вытащить.
Борьба длилась недолго, и вскоре тритон уже бился на дощатом причале. Это был двухкилограммовый экземпляр, черный, с золотыми поперечными полосками, тонкими на спине и расширявшимися к брюху.
— Королевский размер! — обрадовался Клаус. Когда он был мальчишкой, поймать такого красавца считалось очень почетно.
Клаус отнес добычу домой и оставил тритона остывать в холодильнике. Затем вернулся на причал и снова забросил снасть, нетерпеливо ожидая очередной поклевки. В нем проснулся ловец, и впервые за последние четыре года Клаус почувствовал, что к нему возвращается прежнее ощущение жизни.
Через какое-то время со стороны океана послышался нарастающий гул не менее десятка моторов. А вскоре стали видны идущие цепью во всю ширину канала водные мотоциклы.
«Интересно, если им встречается Рой, кто уступает дорогу?» — подумал Клаус.
Когда до причала оставалось метров пятьдесят, главарь байкеров махнул рукой и мотоциклы стали сбрасывать скорость.
Вожак направил своего раскрашенного коня прямо к причалу, и вся банда последовали его примеру.
Подплывшие мотоциклы выстроились полукругом вокруг Клауса, и теперь рядовые байкеры смотрели на вожака, ожидая, когда тот даст команду к действию.
Главарь заглушил двигатель, и все остальные сделали то же. Воцарилась тишина, и стало слышно, как поднятая волна бьется о стену причала.
— Так ты, значит, и есть солдат, который вернулся?
— Да, — ответил Клаус.
— И ты живешь теперь в этом доме?
— Да…
— А ты знаешь, какой у нас здесь порядок? — спросил главарь и посмотрел на своих бойцов.
— Какой?
— Каждый дом на канале платит нам по сто кредитов.
— В месяц? — полюбопытствовал Клаус, и вся банда засмеялась, дивясь наивности этого деревенского парня.
— Нет, солдат, чаще, — улыбнулся вожак, — гораздо чаще…
— Так что — мне идти за кошельком?
— Ну будь так добр, сходи, если тебе не в лом… — со смиренным выражением сказал вожак, и его банда снова залилась счастливым смехом.
— Вообще-то мне неохота. Давай в другой раз, ладно? А то у меня клев был хороший, пока вы не приехали. У вас, наверное, своих дел полно, ну так и езжайте, а то вы мне всех тритонов распугали.
— Барсук, подкорми его тритонов, — скомандовал главарь.
Один из байкеров, виртуозно удерживая равновесие, встал в полный рост и расстегнул ширинку. Затем поднатужился и пустил на удивление длинную струю прямо на поплавок удочки.
Действия Барсука были поддержаны одобрительным хохотом его коллег. Однако в ту же секунду послышался свист удилища, и глаза Барсука едва не вылезли из орбит, а затем бедняга издал жуткий вопль и, схватившись за свое хозяйство, свалился в воду.
Байкеры повыхватывали пистолеты и наставили их на обидчика Барсука. Клаус быстро пересчитал стволы — их было десять. Лишь один вожак не достал свой пистолет, но ему и не нужно было этого делать. Достаточно было дать команду, и нахала нашпиговали бы свинцом.
— Курц, давай мы его пристрелим! — сказал кто-то.
Вожак молчал, пристально глядя на Клауса. Между тем Барсук, все еще подвывая, вскарабкивался на свой мотоцикл.
— Уберите пистолеты, ребята. Не хочу портить себе утро, да и свидетелей полно.
Курц был прав. На канале уже начиналось движение, и с обеих сторон приближались суда.
— Уберите пистолеты. Мы вернемся сюда вечером, часиков в десять. Ты понял меня, солдат?
— Да, я тебя понял. И я буду ждать…
Взревели двигатели мотоциклов, и, лихо развернувшись, стая байкеров помчалась прочь, унося с собой свою ненависть.
Клаус еще провожал их взглядом, когда удочка в его руках дернулась и ему пришлось тащить еще одного тритона. Он оказался не хуже первого, и Клаус подумал, что сегодня у него будет удачный день.

7

Когда утренний клев прекратился, Клаус, решив не терять времени даром, занялся хозяйством.
Первым делом он обошел все подкормочные скважины участка и прочистил их до самой воды. За время его отсутствия никто так и не удосужился ни разу подкормить риф, а это было небезопасно. Если болотным кораллам не хватало еды, они разрушались, и тогда участок превращался в зловонное болото.
Такое уже случилось на противоположной стороне канала, где гибель рифов вынудила людей разобрать свои дома и уехать.
Теперь там остались только чахлые кустики, осока да камыш, и уже никто не желал строиться на этом месте.
Новый риф, даже при регулярной подкормке, вырастал не менее чем за пять лет, и тратить на это деньги и время никто не хотел. К тому же из-за отсутствия работы люди с большей охотой перебирались в город, а их участки скупали нувориши, чтобы возводить там виллы и развлекательные комплексы.
Подготовив скважины, Клаус сходил в сарай и принес мешок подкормки, который остался еще от отца.
Специальной мерной кружкой он засыпал подкормку в скважины и закупорил их пробками. Ему, как и в детстве, казалось, что риф сразу же наливался силой и с большей охотой держал на себе старый дом Ландеров.
Клаус помнил, что его отец, Дирк Ландер, всегда заботился о состоянии рифа и выписывал целую кучу журналов, чтобы узнавать самые последние новости о культивировании болотных кораллов.
Следуя строгим правилам, он никогда не использовал пластиковых и алюминиевых крепежных деталей, зная, что риф не отторгает только нержавеющую сталь. Может быть, поэтому, долгое время оставаясь без подкормки, риф все еще держал на себе родовое гнездо Ландеров.
Закончив работу, довольный Клаус вернулся в дом. Поднявшись к себе, он принял душ и достал из армейского чемодана свой любимый нож. Это была трофейная вещь, которую Клаусу однажды пришлось выдергивать из собственного бедра. Это случилось в рукопашном бою в Ацтеке. Владелец ножа, умирая, из последних сил ударил Ландера этим клинком.
Клаус уважал таких противников. Уж если тебе платят за работу, так делай ее до конца.
Повесив нож на пояс, он спустился на кухню, чтобы приготовить тритонов. Того, что пожирнее, Клаус, выпотрошив, убрал обратно в холодильник, а другого разделал на кусочки и, обваляв в сухарях, поставил жариться на медленном огне.
По кухне поплыл аппетитный запах, который сразу вернул Клауса на четыре года назад. Да что там на четыре. Ландеру казалось, что он не был дома целую вечность. И за эту вечность здесь, в пригороде, все сильно изменилось. В Риордо исчезла школа, а вместо нее построили развлекательный центр.
Соседи переехали в город, бросив дома, и их участки окончательно разрушились.
Разбогател Рой Кеннет, появились банды байкеров. Все это очень отличалось от того, что помнилось Клаусу.
Когда кусочки мяса поджарились с одной стороны, Клаус мастерски их перевернул и сглотнул слюну. Все время, которое он провел в армии, приходилось есть только мясо каких-то неизвестных ему животных. Море продуктов, на которых он вырос, было совсем мало. А когда Клаус Ландер рассказывал о своей планете, ему почти никто не верил. Чтобы только одна вода и ни клочка суши — такое было в диковинку.
Клаусу же, наоборот, казалось удивительным, что люди обходятся без лодок и проезжают не одну сотню километров на автомобилях, чтобы увидеть реку или озеро. Для строительства домов им не требовалось растить риф и ухаживать за ним, чтобы он не разрушался. А пресная вода текла прямо из артезианских скважин, и ее было столько, что Клаусу приходилось подсаливать себе ту, которую он пил, потому что по-настоящему пресной воды он до этого никогда не пробовал.
Мясо полностью поджарилось и покрылось золотистой корочкой. Клаус выложил его на большую тарелку и поставил остывать. Оттягивая приятный момент, он достал вилку, порезал хлеб, открыл новую баночку с белым соусом и наконец принялся за еду.
«Даже ради жареного тритона стоило возвратиться домой…» — подумал Клаус, принимаясь за ни с чем не сравнимое блюдо.

8

После еды Клаус включил телевизор и посмотрел шоу Лемми Рутвольда. К счастью, эта программа еще оставалась на телевидении и никуда не исчезла вместе с остальными, привычными для Клауса, вещами.
Шоу шло два часа, и после его окончания Клаус поднялся к себе, чтобы немного вздремнуть. Он выставил будильник на восемь вечера и уснул, не подвергая себя ненужным переживаниям…
Сновидений не было. Клаус давно уже прошел ту стадию, когда его мучили кошмары. Теперь он ложился спать и сразу проваливался в небытие, чтобы вернуться к реальности при первом подозрительном шорохе. Это был солдатский парадокс — очень крепкий и в то же время чуткий сон.
Клаус открыл глаза почти одновременно со звонком будильника. Хлопнув по кнопке, он прервал залихватскую трель и заставил будильник замолчать.
Прислушиваясь к наступившей тишине и привыкая к спустившемуся вечернему сумраку, Клаус посидел на кровати, а затем спустился в гостиную.
Выглянув в окно, он увидел габаритные огни речного транспорта. Это был сухогруз, который вез целые горы чего-то черного, возможно, прессованного торфа.
Достав из-под дивана заряженное ружье, Клаус вышел на крыльцо и вдохнул легкий соленый ветерок, который катился вдоль канала от самого океана.
До указанного главарем байкеров часа оставалось еще много времени, но существовала военная целесообразность, которая не признавала никаких сроков и обещаний. Противник мог появиться в любое время — именно тогда, когда ему это было удобно.
Чтобы байкерам было куда смотреть, Клаус вернулся в дом и зажег свет на втором этаже. Теперь дом выглядел обитаемым, и существовала вероятность, что противник на это попадется.
Помня, что утром банда двигалась в сторону Эль-Гео, Клаус решил, что ждать их нужно со стороны города.
Перескакивая с кочки на кочку и раздвигая густые заросли камыша, он прошел вдоль канала сто шагов, на случай, если противник решит высадиться чуть дальше. Добравшись до небольшого, относительно сухого пятачка, Ландер с удовлетворением отметил, что, пока шел, провалился в яму только один раз. Все остальные кочки он помнил, и то, что они никуда не подевались, говорило о хорошем состоянии этого участка рифа.
Сорвав немного осоки и камыша, Клаус сделал себе подстилку и стал ждать.
Быстро темнело. Идущие по каналу суда медленно проплывали мимо Клауса. На их палубах стояли люди. Они плевали за борт, глядели вперед и вели неспешные беседы.
Чем больше сгущалась темнота, тем более тяжелые корабли выходили в канал. Ночью движение мелких частных суденышек практически замирало, и это позволяло тяжеловесам без проблем проходить самые узкие участки.
Уже в начале десятого Клаус наконец уловил далекий гул множества легких моторов. Потом их заглушил шум проходившего мимо тяжелого буксира, а когда он удалился достаточно далеко, звука мотоциклов слышно уже не было.
Поняв, что байкеры затеяли какую-то хитрость, Клаус тем не менее остался на месте и продолжил терпеливо ждать.

9

Тяжелые капли били в лицо и временами просто ослепляли Барсука. Будь он один — непременно бы надел очки, но в банде это считалось проявлением слабости. Настоящий байкер носил очки только на лбу в качестве украшения, и ничто не могло заставить его использовать их по назначению.
Барсук шел четвертым с правого края. Это было хорошее место — еще не так давно ему приходилось стоять во втором ряду, а еще раньше — в третьем. Находящиеся там буквально глотали воду, которая сплошной волной поднималась за двумя передними рядами.
Когда приходилось огибать большие суда, мотоциклы подпрыгивали на большой волне, и тогда Барсук морщился и забывал про брызги. Полученное ранение давало о себе знать, но кроме телесного страдания Барсук чувствовал, что он унижен. Даже Курц, справляясь о его здоровье, не мог сдержать улыбку, а стало быть, продвижение с четвертого места справа на третье было под вопросом.
Сейчас на желанном третьем месте ехал Хорь, и он специально вел свой байк так, чтобы на Барсука попадало как можно больше брызг. Спина Хоря подпрыгивала в свете фар, и Барсук его жутко ненавидел.
Теперь, чтобы занять место Хоря, Барсуку было необходимо ждать, пока все забудут о его позоре. И уж как минимум нужно отличиться и успеть первым застрелить солдата. Это Барсук сделал бы с превеликим удовольствием. Таких обид он не прощал никому.
Когда фары высветили стоявшее на приколе судно-водомер, вожак поднял руку, и стая начала сбрасывать скорость.
До дома солдата оставалось чуть больше километра, и хитрый Курц решил подойти к нему тихо. И хотя Барсук считал это лишним, ничего говорить не стал. Пусть Курц, если ему это нравится, играет в полководца.
— Курц, ты, что ли? — крикнули с водомера.
— Я… Бросай конец.
С борта судна свесился канат, и Курц, подойдя на самом тихом ходу, потянул за него и передал дальше.
Когда все байкеры «нанизались» на веревку, как бусы, Курц крикнул:
— Готово!
Водомер запустил двигатель и, взбивая винтом пену, стал уходить со стоянки. Выбравшись на свою полосу движения, он лишь чуть-чуть прибавил ходу.
Такая непривычно медленная скорость перемещения развлекала байкеров, и они перешучивались, считая хитрость Курца очередным веселым приключением.
Вода тихо журчала под крыльями байков, а темнота баюкала и дарила ложное чувство безопасности.
Барсук захлестнул веревку на руль, и теперь его руки были совершенно свободны. Он уселся поудобнее и проверил свой пистолет, тяжелый и неудобный «КС». Однако Барсук был уверен, что крутые мужики должны носить только такое оружие.
Кто-то из байкеров позади Барсука закурил, но Курц заметил и передал по цепи грозное замечание. Сигарета тотчас полетела в воду, и цепочка тянущихся друг за другом водных байков снова утонула в темноте.
Вскоре уже можно было рассмотреть огни в доме, где жил солдат, и, предвкушая скорое отмщение, Барсук задышал чаще.
Водомер перешел на левую часть канала, и гирлянда потащилась вдоль прибрежных камышей. Барсук отцепил веревку от руля и, держась за нее рукой, стал ждать команды.
— Бросай конец! — сказал обернувшийся Хорь.
— Бросай конец! — продублировал дальше Барсук и отпустил веревку.
Его мотоцикл клюнул носом, и Барсук развернул руль влево, чтобы по инерции доплыть до берега. Когда до камышей осталось меньше метра, он прыгнул в воду и сразу же погрузился по пояс.
«Ну и придурок же этот Курц, — подумал он, — подъехали бы к причалу и нормально высадились…» Хватаясь за камыши. Барсук кое-как выбрался из воды и затем подтянул за собой рулевую лыжу. Рядом кто-то сорвался в воду, подняв тучу брызг.
— Маневры, чтоб им… — выругался бедняга, вынырнув на поверхность.
Наконец все выбрались из воды и двинулись по кромке берега в сторону дома. Он был уже совсем близко, однако пробиваться через заросли камыша, путаясь в болотном плюще, было нелегко.
Байкеры старались идти неслышно, однако то и дело кто-нибудь проваливался в яму и приглушенно ругался.
Вскоре можно было четко различить два светящихся окна в комнате, где этот солдат, без сомнения, спокойно смотрел телевизор. Наверное, он не придал угрозам Курца никакого значения, и теперь его ожидал сюрприз.
Вскоре Курц и те, кто шел впереди, уже выбрались на причал. Главарь понял, что напрасно он так исхитрялся и мучил своих людей. Солдат сидел дома и вовсе не собирался встречать противника с оружием в руках.
— Окей, ребята, — сказал Курц, когда все оказались на причале. — Насколько я понял, никакого окружения не потребуется. Можете сразу приступать.
— Вот это дело, босс! — обрадовался Хорь и первым выстрелил в светящееся окно.

10

Как Ландер и предполагал, главарь байкеров решился на хитрость и, подобравшись на буксире за тихоходным водомером, высадил свой отряд прямо на заросший камышом берег в сорока метрах от позиции Клауса. Поэтому Ландер решил пропустить банду ближе к дому, а затем напасть на них с тыла.
Для этого пришлось укрыться в воде вместе с заряженным ружьем. Его механика не боялась воды, и Клаус это знал.
Байкеры протопали прямо над головой Клауса, и он насчитал двенадцать человек. Когда прошел последний. Клаус осторожно выбрался на берег.
Знакомый с расположением тропок, он быстро пошел по направлению к дому. Ландер решил стрелять из-за угла сарая в тот момент, когда байкеры окажутся на освещенном пространстве.
Перемахнув через невысокую ограду, Клаус оказался на мощенном ракушечником дворе. Затем прошел к сараю и, оглянувшись, увидел, как байкеры начинают выбираться на причал.
«Должно быть, жалеют, что устроили такой переход», — подумал он и, встав на одно колено, поднял ружье. Прицелившись в неясно очерченные силуэты, Клаус поводил стволом, однако выделить вожака ему не удалось. Было еще слишком далеко.
Выбравшиеся на сухое место байкеры посовещались и двинулись к дому.
Раздался первый выстрел, и Клаус услышал, как посыпалось стекло одного из окон. Затем был сделан целый залп, и с крыши посыпалась разбитая черепица.
«Мой старый бедный дом», — подумал Клаус. Не прекращая пальбу, байкеры вышли на освещенный участок, и Клаус открыл ответный огонь.
Три заряда картечи, один за другим, врезались в ряды нападавших и выкосили едва ли не половину людей. Послышались вопли раненых, и после секундного замешательства байкеры начали беспорядочно стрелять во все стороны. Наконец их вожак отдал приказ, чтобы все, кто еще мог двигаться, окружали дом.
Бандиты разделились на две группы — в три и четыре человека — и стали обходить постройки с обеих сторон. Вожак и несколько раненых, способных держать оружие, остались на месте, видимо ожидая, когда дичь выгонят прямо на них.
Клаус прикинул, что обе группы выйдут навстречу друг другу как раз возле длинной стены дома. И он поздравил себя с тем, что пришлось иметь дело с такими кретинами.
Быстро обежав постройки, он первым оказался на тыльной стороне дома и спрятался в небольшую щель между домом и примыкавшей к нему бывшей мастерской отца.
Для того, что он задумал, это была наилучшая позиция, к тому же отсюда можно было забраться на крышу.
Клаус стоял в нише и внимательно прислушивался к ночным звукам.
Растревоженные выстрелами, на болоте проснулись кулики. Они перепархивали с кочки на кочку и переговаривались отрывистыми, щелкающими звуками.
Слева послышался шепот. До группы из трех человек оставалось метров семь, а до тех, что справа, было еще далеко. Но ждать уже не следовало. Клаус выставил дробовик и не глядя выстрелил в дальнюю группу.
Видимо, их задел заряд дроби, потому что в ответ они открыли шквальный огонь.
Стреляли они точно. Слева сразу же послышались ругательства и стон раненого. Оставшиеся байкеры держались молодцами и бойко отвечали не жалея патронов, пока их обоих не настигли пули.
Нащупав на стене металлические скобы, Клаус стал осторожно подниматься на крышу. Его перемещение маскировали крики раненых с одной и другой стороны. До них наконец дошло, что они стреляли друг в друга, и теперь оставшиеся в живых отчаянно ругались.
— Хоря убили! Суки вы! Хоря убили!
— А вы Ланшера и Рубика — козлы!
Между тем Клаус поднялся на крышу мастерской и, перебравшись на крышу сарая, спокойно спустился в том месте, откуда стрелял в первый раз.
Вскоре на освещенный пятачок выбежал один из бандитов.
— Курц! Что будем делать? Звони Квакеру, пусть пришлет катер.
— Я сам знаю, но телефон у меня на байке остался.
— Да ты совсем дурак, Курц! Надо было этого солдата еще раньше пристрелить, а ты…
Курц не дал договорить критику и срезал его одиночным выстрелом.
«Очень хорошо», — подумал Клаус. Такое развитие событий его устраивало. Теперь ходячих бандитов оставалось только двое — Курц и один из четверки.
— Бизон! Доумэн! Барсук! — срывающимся голосом закричал Курц. — Кто остался, выходи — сматываться будем!
Однако уцелевшему байкеру совсем не хотелось попасть под горячую руку босса.
Прокравшись позади построек, он, громко хлюпая ногами, побежал к мотоциклам прямо через болото. Клаус подумал было его перехватить, но потом вспомнил про две опасные канавы. Если о них не знать, то живым из болота не выйти.
Наконец из темноты послышались отчаянные ругательства, потом плеск воды, барахтанье, сдавленный крик и — тишина.
«Не нужно было дрыгать ногами — там же водоросли…» — Клаус знал, что, попадая в такие ямы, надо действовать только руками, иначе ты обречен. Видимо, байкер об этом даже не догадывался.
— Солдат, выходи! Выходи — договоримся! — неожиданно предложил Курц. Он понял, что остался один. Лежавшие у его ног раненые были не в счет.
— О чем нам договариваться? — крикнул из-за угла Клаус. — Или ты еще претендуешь на свои сто кредитов?
— Да нет — забудем об этом. Я вижу, что ты крутой парень, а такие люди мне нужны.
— Уже поздно договариваться, — ответил Клаус. Услышав такой ответ, Курц стал медленно отступать к причалу.
— Не бросай нас, Курц! Не бросай! — возопил один из раненых. — Ку-урц!
Однако вожак уже не обращал на своих раненых товарищей никакого внимания, беспокоясь только о собственной шкуре.
Курц продолжал пятиться, но Клаус не спешил. Он знал, что бежать Курцу некуда. Если он прыгнет в воду и поплывет к байкам, догнать его по берегу будет просто.
— Не уходи, Курц! — отчаянно заверещал раненый и, поднявшись, из последних сил выстрелил в своего вожака. Казалось, Курц не заметил попавшей в него пули и, развернувшись, побежал к каналу.
Раненый выстрелил еще два раза, и последняя пуля ударила Курцу в спину. По инерции он пробежал еще несколько шагов, а затем свалился в канал.

11

Шериф Базер спал и видел сон, как его назначают начальником полицейского участка в Гринсвилле, самом престижном районе Эль-Гео.
Жалованье в семьдесят тысяч в год, высокая пенсия и автоматически присваиваемый титул почетного гражданина города манили на это место очень многих заслуженных полицейских. Однако только у него, шерифа Герберта Базера, был такой покровитель, как Солейн Гутиерос.
Это была красивая и деловая женщина, вдова Энрике Гутиероса, который контролировал треть игорных заведений всего Эль-Гео и его пригородов.
Энрике убрали чисто и без шума. Со стороны все выглядело обычным несчастным случаем на канале, однако его безутешная вдова знала, откуда дует ветер.
В следующие после смерти Энрике два месяца в городе при разных обстоятельствах умерло несколько весьма состоятельных людей, и усиленная дележка наследства Энрике Гутиероса прекратилась.
Наступило недолгое затишье, а затем последовала попытка похищения шестнадцатилетней дочери Солейн — Люции. После пятиминутной перестрелки в центре города телохранителям удалось отбиться, и Люция вернулась домой. А Солейн Гугиерос вскоре нанесла ответный удар — через два дня яхта помощника прокурора города взлетела на воздух вместе со всеми участниками ночной оргии.
Удар был нанесен в самую точку, и полиция перестала быть слепой и глухой, когда дело касалось проблем Солейн Гугиерос.
И именно с такой женщиной посчастливилось познакомиться шерифу Базеру, а помогла ему в этом случайность.
Как-то раз плавучая вилла мадам Гугиерос заплутала среди загородных каналов и едва не села на риф. Только своевременное вмешательство шерифа Базера помогло избежать неприятностей.
Базера пригласили на борт, и мадам Гугиерос лично выразила ему свою признательность. А вскоре вдова занялась расширением своего бизнеса в пригороде и вспомнила о седовласом шерифе. Он был недалек от пенсии и, конечно, мечтал перебраться в город.
Базер пригодился и стал улаживать небольшие проблемы, возникавшие у Солейн в его районе. Он работал на совесть, и размеры его премий стали в несколько раз перекрывать основное жалованье.
В доме Базера появился заметный достаток. Он купил новую лодку на газовой турбине и стал захаживать к дорогим девочкам, предоставляя своей жене смотреть по вечерам телевизор.
Такая жизнь нравилась шерифу, но пост начальника городского отделения полиции обещал жизнь еще более интересную и богатую.
Шериф считал, что он имел на это право, поскольку тридцать лет прослужил за одно только жалованье.
Несколько раз к нему принюхивались агенты отдела внутренних расследований, однако его денег они не раскопали. А услуги, которые Базер оказывал Солейн, не выходили за рамки закона и служебных обязанностей шерифа. Просто он делал все вовремя и по первому требованию своей покровительницы, а иногда ухитрялся даже предупреждать те или иные неприятности.
«Первым делом куплю дом. Прямо в Гринсвилле, — думал шериф уже проснувшись, но продолжая в мыслях приятную тему. — А с Эммой я разведусь. Детей у нас нет, ну и пусть себе живет одна. Алименты я ей заплачу, а сам возьму себе молодую…» Базер улыбнулся. Он уже представлял свой новый медовый месяц с какой-нибудь двадцатилетней блондинкой. Однако тут же он вспомнил о деле Джо Моргана, шестидесятилетнего торговца тритоновым мясом. Бедняга был отравлен своей молодой женой уже через две недели после их пышной свадьбы. Эта стерва утопила труп Джо прямо в канале недалеко от дома, а в полиции сказала, что муж не вернулся из конторы. Все выяснилось, когда стало известно, что у этой крошки был любовник.
Когда Джо Моргана достали из воды, он выглядел ужасно.
«Нет, жениться я не буду, — решил Базер, — лучше буду менять девчонок как перчатки. Недельку с одной, недельку с другой…» Поток радужных мыслей был прерван противным зуммером дежурного телефона. А это означало, что Гэри Базер все еще находился на патрульном судне в каюте, провонявшей табаком, плохим кофе и чесночным соусом, который так любил его помощник Дэниел Арнольди.
Телефонный сигнал продолжал мучить Базера, но подниматься с дивана он не хотел из принципа. На что тогда помощник?
— Дэнни! Возьми трубку, павиан болотный!
— Уже иду, — отозвался откуда-то издалека Арнольди.
Затем хлопнула дверь гальюна, и помощник вбежал в дежурную каюту, придерживая незастегнутые штаны.
— Помощник шерифа Арнольди слушает, — представился Дэнни и стал принимать информацию. — Так, все ясно, мы выезжаем…
Арнольди бросил трубку и, повернувшись к Базеру, уставился на него выпученными глазами.
— Чего случилось? — спросил шериф, приподнявшись с продавленного дивана.
— Мужской голос сообщил, что на дом Ландеров совершено нападение.
— На дом Ландеров? Да там никто не живет, олух! Пора бы знать! — Базер злился на своего помощника, на свою жизнь и на то, что ему до сих пор приходилось самому выходить на ночное дежурство.
— Ну так мы идем к дому Ландеров?
— Ладно, давай заводи, — махнул рукой Базер.
Арнольди привел в порядок одежду и, встав за штурвал, запустил двигатель.
Патрульное судно стало быстро набирать скорость, а шериф сидел на диване и, почесывая макушку, вспоминал, на кого могли напасть в доме Ландеров. Он знал, что после смерти Дирка Ландера его дочь Габи иногда приезжала туда с семьей, но это случалось только по выходным.
«Может, вернулся их сын? — предположил Базер. — Кажется, его звали Клаус…» Позже, когда голова шерифа прояснилась, он вспомнил, что этот самый Клаус Ландер уезжал на какую-то войну. А теперь он, судя по всему, вернулся домой.
— Сколько сейчас времени, Дэнни? — спросил шериф, выглядывая в окно. Над болотами уже рассветало.
— Три ноль пять…
— Ох какая рань. — Базер потянулся, зевнул и, нахлобучив на голову форменную фуражку, подошел к помощнику.
— Хотите повести, босс? — спросил тот.
— Да нет, просто смотрю вперед. Сколько ты даешь узлов?
— Почти двадцать.
— Тогда через четверть часа будем на месте.
— Интересно, кто же мог совершить нападение?
— Не знаю, — пожал плечами Базер. — Наверное, дураки какие-нибудь. Грабить там нечего — это я точно знаю. Покойный Дирк Ландер много денег тратил на разные глупости. Все о своем рифе заботился…
— Однако его дом стоит, а другие ушли под воду. Кораллы погибли, и все…
— Ну и что? Зато люди хоть пожили по-человечески, а Дирк и денег не скопил, и сам помер, а потом и жена его.
Навстречу патрульному судну двигалась баржа с торфом. Она была очень широкой, и Арнольди пришлось прижаться к самому берегу.
— Ненавижу я эти корыта, — признался он. — Всякий раз боюсь, что она меня зацепит.
— Что поделать, городским электростанциям нужно топливо, — философски заметил Базер. Он уже считал себя горожанином.
— Топливо им нужно. И так уже все рифы уничтожили. Из-за этого черви ушли на запад, а тритоны совсем перевелись.
— Ничего не поделаешь, Дэнни. Городу рифы не нужны — он стоит на сваях.
— Да, на сваях — А под ним мертвый океан — ни света, ни жизни. О, кажется, это уже дом Ландеров.
— Да, он и есть.

12

Арнольди мастерски пришвартовал катер и, соскочив на причал, накинул веревочную петлю на деревянный столб.
Базер кряхтя перелез через борт и постоял, прислушиваясь, но никаких выстрелов и криков слышно не было. В окнах дома горел свет, и оттуда доносилась еле слышная музыка.
«Должно быть, все уже уладилось», — подумал шериф, однако все же достал пистолет и осторожно направился к дому. Арнольди тоже достал оружие.
Пройдя совсем немного, шериф едва не наткнулся на какую-то темную груду.
— Ты не видишь, что это, Дэнни?
— Нет, босс, темно, но выглядит неприятно…
Они подошли ближе и в свете, падающем из окон дома, рассмотрели пять мертвых тел, лежавших в разных позах. Они были одеты в черную кожу и походили на речных байкеров. Рядом валялись пистолеты и множество стреляных гильз.
На доме тоже были видны следы повреждений. Два окна на втором этаже оказались выбиты напрочь, а остальные были испещрены пулевыми отверстиями и только чудом еще не осыпались. Вдоль фасада валялась поколотая черепица, а возле входной двери болтались расщепленные пулями перила.
— О, — наконец произнес Арнольди, — едва ли там кто-нибудь уцелел.
— Но музыка-то играет, — заметил шериф.
— Это не музыка, — шепотом сказал помощник, — это ночной канал Эс-ти-эс.
Осторожно обойдя трупы, полицейские приблизились к крыльцу и снова остановились.
— Сдается мне, что я чувствую запах жареного тритона, — сказал Арнольди.
— Да, на растительном масле.
Набравшись мужества, шериф поднялся по скрипучим ступенькам и толкнул дверь. В нос ударил аппетитный запах жареного мяса. Базер пошел на шум скворчащей сковородки и оказался на кухне.
— Руки вверх! — скомандовал он, направив пистолет на стоявшего у плиты человека.
— Все в порядке, шериф. Это я вас вызвал. Я Клаус Ландер — хозяин этого дома. Одну минуту, я только сниму мясо.
Ландер ловко разгрузил сковородку и бросил ее в мойку. На горячий металл капнула вода, и сковорода злобно зашипела.
Шериф опустил пистолет, однако убирать его в кобуру пока не стал. Этот парень вел себя очень странно, и Базер решил быть начеку.
Между тем Клаус вытер о тряпку руки и, вытащив из шкафчика электрический фонарик, сказал:
— Ну вот, я готов все вам показать.
«Точно, у него не все дома», — подумал Базер.
— Ну хорошо, — сказал он вслух и, пятясь, вышел из кухни. И только под прикрытием вооруженного Арнольди решился повернуться к Ландеру спиной.
Все вместе они вышли на улицу.
— Ну вот, шериф, это первая группа, — сказал Ландер, осветив фонариком тела, которые полицейские уже видели. — Отсюда вся банда открыла огонь по моему дому, а когда я стал отстреливаться, они решили обойти дом с обеих сторон. Туда пошли трое, — Клаус посветил в сторону сарая, — а сюда четверо.
— Так здесь еще не все? — осторожно уточнил Базер.
— Нет, не все. Пойдемте задом, — предложил Клаус, и полицейские последовали за ним.
Осторожно ступая по покосившимся плиткам, они обошли дом и увидели еще два трупа.
— Это ты их застрелил? — спросил шериф.
— Нет, они затеяли перестрелку с той группой, что обходила со стороны сарая. В итоге — здесь убито двое, а на той стороне все трое.
— А куда делись еще двое, которые уцелели здесь? — спросил Арнольди.
— Да, — поддержал его Базер.
— Один вернулся к крыльцу и стал оскорблять своего вожака, а тот его пристрелил. Тогда второй уцелевший из этой группы решил добраться до водного мотоцикла самостоятельно и побежал туда, — Клаус махнул рукой в сторону предрассветного серовато-свинцового марева.
— И что? — спросил Арнольди.
— Он попал в рифовую яму и утонул. Я слышал, как он кричал.
— А кто убил вожака? Ты? — задал вопрос шериф, надеясь хоть в чем-то уличить Ландера. Он уже понял, что убитыми оказались те самые байкеры из банды Курца, которые работали на Солейн Гутиерос.
— Нет, в вожака стрелял один из раненых, когда понял, что тот их бросает. Вожака звали Курц, и, получив пулю в спину, он свалился в канал.
— И утонул?
— Почти утонул, но я вовремя подхватил его и привязал за ногу, а то бы его утянуло течением, — невозмутимо пояснил Клаус.
Полицейские помолчали, потом шериф убрал пистолет в кобуру и сказал:
— Ладно, пошли в дом. Будем составлять протокол, господин Ландер.
— А на тех троих смотреть не пойдете?
— Нет, и так все ясно. А ты, Дэнни, иди вызывай бригаду экспертов и все такое прочее… Будем сличать показания мистера Ландера с реальной картиной.
— Вы что же, шериф, не верите мне? Базер промолчал, игнорируя вопрос, а когда они вышли к крыльцу, спросил:
— Небось все деньги угрохаешь на ремонт, а, солдат? Или бросишь дом?
— Нет, сэр, не брошу. Мне здесь нравится…

13

Прогулочные лодки, которые обычно с шиком проносились мимо, теперь притормаживали у причала Ландеров и проходили на самом малом ходу, чтобы лучше рассмотреть, что там происходит.
А посмотреть было на что. Катер шерифа, два красавца на подводных крыльях — из полиции города, два санитарных ботика и еще одно судно неизвестного происхождения Поскольку маленький причал не мог принять всех, суда стояли вдоль берега на якорных стоянках.
Тела двенадцати бандитов были уже сфотографированы, собраны и уложены в ряд перед домом. Удалось найти даже того, который угодил в яму. Клаус точно указал место, и полицейские с помощью багров сумели достать тело.
Клаус выдержал уже несколько допросов, которые поочередно снимали полицейские, прокуратура и еще какие-то господа в штатском, к которым все относились с подчеркнутым уважением. И все это, не считая подробного письменного объяснения для шерифа Базера, дежурство которого закончилось три часа назад.
Солнце стояло уже высоко, однако из-за этого чрезвычайного случая уехать домой шерифу было никак нельзя.
— Итак, мистер Ландер, давайте последний раз — устно, но с самого начала, — сказал человек в штатском костюме, к которому все обращались «сэр» или «полковник Ирвин».
— Вчера утром я сидел на причале и ловил тритонов. Мимо проезжали эти парни и остановились, чтобы взять у меня в долг сто кредитов.
— Они так и сказали — «в долг»?
— Точно сказать не могу, сэр. Или так или как-то иначе. Поначалу я не обратил на это внимания.
— И что же вы им ответили?
— Я отказал им, сэр.
— А на каком основании?
— У меня здорово клевало, сэр, а чтобы дать им сто кредитов, мне пришлось бы идти в дом. В общем, мне не хотелось прерывать ловлю.
— Понятно, и что потом?
— Потом один из них стал, извините, мочиться на мой поплавок. Зачем он так поступил, я не знаю, но на всякий случай я пресек это дело.
— Каким же образом?
— Удилищем, сэр. Взмахнул и раз — концом по концу…
— О! — Брови полковника Ирвина взлетели на лоб. — Довольно жестоко…
— Что делать, сэр, это мой причал. Я ловлю здесь тритонов, которых буду есть, и поэтому не потерплю, чтобы кто-то справлял нужду прямо в воду.
— Я вас понимаю, мистер Ландер. Ну и что же было дальше?
— А дальше, сэр, эти парни на меня здорово разозлились. Они даже достали пистолеты и хотели меня застрелить, но дело происходило при дневном свете, и они решили приехать ко мне к десяти часам вечера.
— Хорошо, с этим все понятно. Объясните мне одно: когда шериф Базер приехал сюда, вы жарили тритона. Так?
— Так точно, сэр. Отличный тритон, и у меня осталось еще немного…
— Я не об этом, мистер Ландер. Вы, убив двенадцать человек, преспокойно взялись за жаркое.
— Ну, я застрелил, может быть, трех из них — не больше. Остальное они сделали сами. А за жаркое я взялся не сразу, сэр. Сначала я позвонил шерифу, а уж потом пошел на кухню.
— Извините, сэр, — к полковнику Ирвину подошел один из его подчиненных, — распишитесь вот здесь и здесь.
Полковник взял протянутую авторучку и, поставив свои закорючки, вернулся к беседе.
— Значит, стрелять в людей и после этого преспокойно кушать — это нормально?
— Ах вот вы о чем, — понял наконец Клаус. — С этим все просто, сэр. Я был на войне целых четыре года и приехал только позавчера. Видимо, привычки еще остались.
— Наемник?
— Ну конечно, сэр. Бристоль ведь ни с кем не воюет.
Полковник помолчал. То, что ему не сообщили о Клаусе Ландере такой важной информации, являлось явной недоработкой его службы.
«А я — то, как дурак, пытаю его, ожидая, что он окажется психом. А тут все просто — четыре года на войне».
— Ну что же, мистер Ландер, раз вы прибыли домой прямо с фронта, это многое объясняет. Извините меня, я — то думал, вы шизик.
Полковник Ирвин улыбнулся. Этот парень ему нравился, хотя и было в его глазах что-то неуловимо пугающее.
— Я ведь в молодости тоже провел полгода в наемниках, — признался Ирвин. — А потом ушел. Ночью к нам подобрались истребители, и из всего взвода уцелел только я.
Полковник грустно улыбнулся.
— Сэр, вертолет! — крикнул полицейский в форме, указывая куда-то на горизонт.
— Это пресса, немедленно запакуйте трупы! — распорядился полковник Ирвин.
— Мы не успеем, сэр!
— Тогда хотя бы накройте.
Все полицейские бросились накрывать тела пластиковыми мешками, и в этом им помогали эксперты. Они успели сделать это вовремя, и, когда вертолет завис над домом Ландеров, фотографировать было нечего.
Вертолет повисел в воздухе, а затем резко спикировал к спрятанным телам и мощным потоком воздуха разметал мешки в разные стороны.
Сверху зачастили вспышки фотоаппаратов, и было ясно, что битва проиграна.
Осыпаемый яростными ругательствами представителей всех служб правопорядка, вертолет отошел на пятьдесят метров и завис над болотом. Из открытой двери высунулся человек и стал махать рукой.
— Нет-нет, этому здесь делать нечего! — крикнул Ирвин. — Кто-нибудь напугайте его!
— Сейчас сделаем, сэр! — вызвался Базер.
Он выхватил пистолет и выстрелил в сторону журналистского вертолета. Махавший рукой человек вывалился наружу, а вертолет начал спешно набирать высоту.
— Ты что наделал, шериф?! — каким-то замогильным голосом завыл Ирвин. — Да за убийство этого шута нам не сносить головы! Это же Пертье!..
— Этого не может быть, сэр. Моя пуля прошла в нескольких метрах от него, — оправдывался побледневший Базер.
— Скорее, может быть, он еще жив! — крикнул кто-то, и все побежали на болото спасать Эгона Пертье, самого известного ведущего скандальных хроник.
«Хоть бы он был жив, хоть бы он был жив…» — повторял про себя полковник Ирвин, пока бежал к месту трагедии.
Вот и большая лужа, где на подстилке из плотных водорослей лежало тело журналиста. Не жалея ботинок, люди полезли в воду, но, едва дотронулись до неподвижного тела, оно ожило.
— Не… надо… — прохрипел Пертье.
— Он жив! Он еще жив — загалдели все.
— Пропустите меня. — потребовал полковник. Все тут же расступились, и Ирвин, склонившись над журналистом, спросил: — Куда вас ранило, Эгон?
— Пусть все… отойдут… — слабо отозвался несчастный.
— Выйдите все из лужи! — приказал полковник. «Спасатели» тотчас разбежались, и он остался с умирающим один на один.
— Полковник, я не буду пускать в ход те снимки, что успел сделать… — все так же тихо сказал Пертье.
— Не думайте об этом. Куда вас ранило?
— Но только с одним условием, — продолжил Пертье уже громче, — если вы дадите мне поговорить с Клаусом Ландером. Короткое интервью, и все…
— Так ты не ранен, мерзавец?!
— Я предлагаю дело, сэр, — сказал Пертье, поднимаясь из лужи.

14

После того как все тела были погружены на санитарные боты, следственные бригады стали возвращаться на свои суда.
Карабкаясь по хлипким аварийным трапам, полицейские чиновники держались за свои портфели и неловко перелезали через борта. Они радовались, что дело выглядело простым и очевидным.
Возле дома остались только Эгон Пертье и Клаус. Они беседовали, сидя на крыльце, в то время как вертолет Эгона поджидал его на болоте.
— Ну, Дэнни, пора наконец и нам уходить, — сказал шериф Базер и, сплюнув на дощатый настил, направился к своему патрульному судну.
— Подумать только — убить двенадцать человек и остаться при этом совершенно чистеньким, — удивлялся Арнольди.
— Ну, положим, они и сами были еще те дурни — это раз. А насчет чистенький или нечистенький — это мы еще посмотрим.
Тем временем полицейские суда подняли якоря и начали разворачиваться. Выстроившись одно за другим, они включили мигалки и помчались, осыпая брызгами пристроившиеся позади них санитарные катера.
Патрульному судну шерифа досталось место у причала, поэтому они с Арнольди без особых усилий перебрались на палубу. Оказавшись на палубе, шериф сказал:
— Подыши еще немного свежим воздухом, Дэнни, мне нужно поговорить по телефону.
— Я лучше схожу в гальюн.
— Как хочешь.
Базер прошел в дежурную каюту, снял трубку и набрал номер.
— Секретарь мадам Гутиерос.
— Это Базер.
— Мадам занята.
— Это срочно.
— Хорошо, мистер Базер, я вас соединю. Через несколько секунд в трубке зазвучал голос Солейн:
— Базер, это вы?
— Да, мадам.
— Что случилось?
— Я только что с дежурства. В пригороде на канале была перестрелка. Убито двенадцать человек — все они речные байкеры. Руководил ими некий Курц.
— Зачем вы все это мне говорите, Базер? — голос Солейн звучал на фоне негромкого плеска воды — мадам принимала ванну. Базер попытался представить, как она при этом выглядит.
— Просто я решил сообщить на всякий случай.
— Наверное, шериф, мне стоит быть с вами откровеннее.
— Как скажете, мадам.
— Хорошо, приезжайте ко мне в офис к шести часам.
— Обязательно, мадам.
Попрощавшись с Солейн Гутиерос, Базер позвал помощника. Тот выбрался из гальюна и, встав к штурвалу, спросил:
— Звонили домой, босс?
— Не твое дело, — буркнул шериф и лег на диван.
Он думал о том, что опять не успеет отдохнуть после дежурства, ведь к шести уже нужно быть у мадам. Наверняка разговор пойдет о серьезных вещах, и Базеру хотелось иметь ясную голову. А какая тут ясная голова, если он даже заснуть без спиртного не сможет?
Арнольда запустил двигатель и, лихо развернув судно, повел его в сторону города.
— А полковник Ирвин, он из федеральной полиции? — спросил Дэнни.
— Да, — нехотя отозвался Базер. Он невольно репетировал предстоящий с Солейн разговор.
«Красивая богатая стерва, — ухмылялся шериф, — она думала, я ничего не знаю про ее рэкет…» Про нападение на контору Кеннетов, занимавшихся морским промыслом, и поборы с развлекательных местечек в Риордо шериф знал давно. Мадам Гутиерос была человеком дела, поэтому, отстояв бизнес покойного мужа, она приступила к строительству своей собственной империи.
Красавице Солейн не давали покоя лавры Зико Торичелли, который «доил» весь юго-запад города. Зико был крутой мужик. В нем бушевала агрессия, и он из принципа не занимался ничем, кроме рэкета. Это была живая работа с людьми, а работать с людьми Зико любил.
— Эх, когда-нибудь и я накоплю на такую же лодку, какая есть у вас, босс, — произнес Арнольди, мечтательно глядя на канал.
Шериф недовольно покосился на помощника, а потом спросил:
— Дэнни, а тебе никто никогда не говорил, что ты дурак?
— Только вы, босс.
— Этого достаточно.

15

— Несмотря на то что Базер довольно часто приходил в офис к мадам Гутиерос, его всякий раз тщательно обыскивали и даже проводили через испарительную камеру, чтобы проверить — не проносит ли он отравляющих веществ.
Поначалу шериф относился к этому с пониманием, но со временем эта процедура стала его обижать. Базер считал, что он достоин большего доверия.
В сопровождении двух секьюрити шерифа подняли на лифте и передали следующей паре. Система охраны в штаб-квартире мадам Гутиерос была столь строга, что даже охрана имела разные степени допуска.
Вторая пара сопровождающих передала Базера лично мистеру Ханну, который имел доступ к самой мадам Гутиерос.
— О, вот и наш добрый друг! — улыбнулась Солейн и даже встала из-за стола, словно Базер был какой-то шишкой.
Шериф насторожился. Раньше ему таких почестей не оказывали. Усевшись на предложенное место, он огляделся — огромный кабинет мадам снова подвергся переоформлению.
Теперь он выглядел немного светлее и от этого казался уютнее.
— Как вам мой кабинет? — Солейн широко улыбнулась, и шериф снова подумал, что это неспроста.
— Я простой полицейский, мадам. Я не в состоянии оценить такую красоту, — сказал Базер и еще раз огляделся.
В каждом углу стояло по живому деревцу, и на одно из них мочился здоровенный дог. Второй его товарищ, видимо уже сделавший свое дело, сонно глядел на Базера.
«Ну и морды», — подумал шериф. Собак он не переносил.
Заметив хулиганство пса, Солейн нажала потайную кнопку и, когда появился Ханн, приказала ему убрать собак.
— Ну вот, теперь мы совершенно одни, — развела руками мадам Гутиерос, когда собак увели. — Садитесь ближе и давайте подробнее обсудим возникшую проблему.
Шериф послушно встал и перешел поближе к столу. Он сел в удобное кресло и рискнул немного вытянуть ноги.
— Собственно, я все рассказал…
— Да, я помню. — Мадам извлекла из изящной коробочки тонкую сигарету, прикурила ее и продолжила: — Я помню, но меня интересует, кто и как уничтожил моих людей…
Базер поднял на хозяйку глаза, но та погрозила ему пальцем и добавила:
— Не нужно делать вид, что вы ни о чем не догадывались. Этот грязнуля Курц и еще несколько тупых бездельников вроде него работают на меня. Это первый эшелон моей армии. Они делают самую примитивную работу, однако обойтись без них я пока не могу. Поэтому меня интересует, кто их уничтожил.
— Это сделал всего лишь один человек, мадам.
— Один?.. — от удивления брови Солейн поднялись вверх.
— Да, один. По официальной версии, они пытались вымогать у него деньги, но он им отказал. Тогда они обещали приехать разобраться. Ну и разобрались…
— Да это просто супермен какой-то. Как же ему удалось?
— Видимо, ваши люди сами себя перестреляли. Так выходит со слов этого Клауса Ландера, однако…
— Договаривайте, — подалась вперед Солейн.
— Лично у меня сложилось впечатление, что он попросту играл с байкерами. Он их разозлил, а потом поймал в ловушку и перебил. Этот Клаус дня три как вернулся домой — четыре года он провел на войне в качестве наемника. Когда мы с помощником приехали к нему, он преспокойно смотрел по телевизору ночное шоу и жарил мясо. А вокруг его дома валялось двенадцать трупов…
Неожиданно открылась дверь, и в кабинет проскользнула хорошенькая девушка, почти точная копия Солейн. Базер сразу догадался, что это Люция — дочь мадам Гутиерос.
— Здравствуйте, — поздоровалась она с шерифом.
— Добрый вечер, мисс, — кивнул Базер.
— Почему ты не стучишься, Люция? Разве Ханн не сказал тебе, что я занята?
— Сказал, но я решила прийти неожиданно. Так можно услышать что-нибудь интересное. Например, про двенадцать трупов, — Люция посмотрела на Базера и улыбнулась. — Расскажите, мистер, что произошло потом.
Люция была одета в коротенькое и слишком тонкое платьице, и старый Базер с трудом удерживал свой взгляд, который так и норовил проникнуть сквозь тонкую ткань. Девушка была просто очаровательна.
— Мистер Базер всего лишь пересказывал мне то, что он прочитал в газете.
— В какой газете? — Люция подошла к Базеру, и запах ее духов, смешанный с какой-то юной свежестью, ударил ему в голову.
— Мня… мне… — промямлил он что-то невразумительное, а затем затряс головой и поправился: — Не… не помню, мисс. Кажется, «Гео монинг».
— Смотрите же, мистер. Я проверю, — Люция погрозила Базеру пальцем, и ее черные глазки недобро сверкнули. И ни с кем не прощаясь, девушка покинула кабинет.
Возникла неловкая пауза, после которой Солейн вздохнула и произнесла:
— С детьми бывает нелегко…
— Да, мадам.
— А что касается этого Клауса Ландера, его нужно убрать.
— Убрать так убрать, мадам, но только я…
— Нет-нет, шериф, вы не поняли. Уберут его совсем другие люди. Вам же нужно только проследить, чтобы — ну вы понимаете…
— Понимаю, мадам, — склонил голову Базер, — но стоит ли спешить? А если это всего лишь случайное стечение обстоятельств?
— Вам жалко этого Клауса, шериф?
— Ничуть, мадам. Просто мне бы хотелось избежать шума. Сначала двенадцать трупов, а потом еще один. Как полицейский, могу сказать, что меня бы это насторожило и я стал бы копать глубже…
— Ну хорошо, возможно, мы предпримем что-то еще, но я не обещаю, что этот человек будет жить долго.
— Как скажете, мадам.
— Ну, если у вас больше нет ко мне вопросов…
— Один небольшой вопрос, — Базер застенчиво улыбнулся и стал смотреть на свои туфли.
— Понимаю вас, Гэри, — смягчилась Солейн, — через два месяца будут утверждать претендентов. Я сделаю так, чтобы, кроме вас, не было никого.
Базер вскочил со стула и резко поклонился, едва не стукнувшись лбом о стол.
— Спасибо, мадам Гутиерос. Огромное вам спасибо, — пятясь и улыбаясь, он выскользнул в приемную.
Через минуту после ухода шерифа в кабинет вошел Ханн. Не говоря ни слова, он подошел к Солейн сзади и, нагнувшись, поцеловал в шею.
— Я хочу тебя… Хочу сейчас… — сказал он.
— Ну ты же видишь, я занята, — отстранилась Солейн.
— Но я и так ждал, пока уйдет это старый ублюдок. Когда, кстати, ты его убьешь? Он и так уже знает слишком много.
— Еще не решила, — сказала мадам Гутиерос и, взглянув в глаза своего любовника, добавила: — Я еще не решила, кого убить первым, его или тебя…
— Что за шутки, Солейн. За что меня убивать? Мадам Гутиерос выдержала долгую паузу, чтобы Ханн помучился, и сказала:
— Вчера я говорила с Люцией. Она рассказала мне, как ты ее лапал.
— Я?! Люцию?! Это бред!
— Когда вы смотрели салют…
— Но она сама попросила приподнять ее! Ей не было видно, и я…
— И ты дал волю рукам. Она молчала потому, что хотела проверить, как далеко ты зайдешь, — голос Солейн стал жестче, — и ты зашел слишком далеко..

16

Ремонтники трудились быстро и сноровисто. Глядя на них, Клаус радовался, что выбрал именно эту строительную компанию.
Стекла были вставлены, разбитая черепица заменена, и оставалось заделать повреждения на фасаде и внутри дома, да еще заменить входную дверь и перила.
В доме зазвонил телефон, но Клаус его не слышал. Он сидел во дворе на стуле и, глядя на дом, прикидывал, стоит ли устраивать какую-нибудь перепланировку или оставить все как есть.
— Сэр, вас к телефону, — сказал один из рабочих, трудившийся внутри дома.
Клаус вошел в гостиную и взял трубку.
— Клаус, что у тебя произошло?! Ты в порядке?! — послышался взволнованный голос Габи. — В газетах пишут какие-то кошмарные вещи!
— Все нормально, сестренка. Я жив и здоров и сейчас занимаюсь ремонтом дома.
— Так ты действительно убил этих людей?
— Ну да.
— Из… отцовского ружья?..
— Ну допустим.
— Как ты мог, Клаус? Двенадцать человек!
— Постой, но ведь они избили твоего мужа. Разве не так?
— Но я не собиралась их за это убивать! Нельзя опускаться до уровня этих зверей, Клаус!… Как ты не по…
Ландер не стал слушать дальше. Крики Габи ему надоели, и он положил трубку.
С канала послышался шум подходившего судна, и Клаус выглянул в окно. Шикарный катер сбросил обороты и красиво притерся к пристани.
На палубе появились три человека. Двое из них остались на судне, а один спустился на причал и направился к дому.
Клаус вышел встретить гостя на крыльцо.
Незнакомец улыбнулся и, пригладив волосы, протянул руку для рукопожатия.
— Здравствуйте, мистер Ландер. Рад видеть вас в добром здравии.
— Извините, что-то я вас не припоминаю, — сказал Клаус, отвечая на рукопожатие.
— Это неудивительно — мы не знакомы, — гость улыбнулся еще раз и представился: — Зико Торичелли. У меня в городе есть небольшой бизнес…
— Судя по всему, ваш риф находится в отличном состоянии. Дом достаточно старый, но даже не покосился.
— Это все мой покойный отец. Состояние рифа было его особым пунктиком.
— Да-а, — протянул Торичелли. — Ну так что, мистер Ландер?
Клаус пожал плечами:
— Слишком все неожиданно. Я здесь только четвертый день, и уже столько всего произошло. А теперь еще ваше предложение. А ведь я четыре года мечтал половить на причале тритонов.
— Я не тороплю вас и, конечно, не рассчитывал, что вы сразу же согласитесь. Вот вам моя визитка. Если будете искать работу, пусть я буду первым, к кому вы обратитесь.
— Договорились, мистер Торичелли.
Гость вернулся на катер и помахал на прощание рукой, а Клаус еще раз посмотрел на его визитку и сунул ее в карман брюк. Он уже собрался вернуться к дому, когда увидел, что к причалу подходит катер Роя Кеннета.
Рой стоял на открытой палубе возле штурвала, и на этот раз девушек с ним не было.
Перемахнув через борт и нисколько не заботясь о судне, он почти подбежал к Клаусу и крепко пожат ему руку.
— Спасибо; старик, ты сделал то, чего многим хотелось…
— Так уж получилось, но я не специально. Проходи в дом, в гостиной можно посидеть — там ничего не испорчено, — пригласил Клаус.
— Нет, я к тебе с приглашением.
— От кого?
— От своего отца. Он хочет с тобой поговорить, но приезжать сюда не решается.
— Ну дай я хотя бы поприличнее оденусь.
— Наплюй, Клаус. Мы поедем не домой, а прямо к заводу. Там можно запросто.
— Но ведь строители — у них возникают вопросы…
— Ерунда, — махнул рукой Рой, — сейчас я все устрою. Зигфрид!
— Да, мистер Кеннет, — отозвался рабочий.
— Нам нужно уехать. Если возникнут вопросы к мистеру Ландеру, звони на завод.
— Понял, — кивнул Зигфрид и продолжил красить фасад.
Клаусу ничего не оставалось, как только погрузиться на катер Роя, и они отчалили.

17

Когда судно Кеннета понеслось в сторону города, Дик Норман оторвался от бинокля и, глянув вниз, сказал:
— Похоже, Бак, на сегодня все. Информации достаточно — поедем докладывать клиенту. Пусть дальше сами решают, что им делать.
Норман спустился с наблюдательной вышки, а его немногословный партнер запустил турбину. Воздушная подушка подняла судно над болотной травой, и бот словно вырос из рифовой ямы.
Бакстер Шейн включил ходовой пропеллер и, внимательно глядя вперед, повел судно по уже затянувшемуся руслу. Потоки воздуха разбрасывали торф и вырывали целые пучки травы, однако спустя пару часов растительность рифовых болот снова завоевывала очищенный участок.
Продолжая обдумывать ситуацию, Норман оглянулся — там, за каналом, возле дома Ландеров по-прежнему суетились рабочие. Почти невидимые, они были похожи на надоедливых мошек, мешавших глазам сосредоточиться.
— Какая еще на сегодня работа?1 — прокричал Шейн, не отрывая взгляда от русла
— Узнать его кредитоспособность! — так же громко ответил Норман.
Шейн кивнул. Судно вышло на мягкое торфяное болото, и можно было прибавить скорость.
Через полчаса на востоке из туманного марева стали появляться небоскребы Эль-Гео, города, где Шейн и Норман кормились последние два года. Раньше они жили в Грандвиллидже, достаточно большом городе, однако там было больше порядка и меньше работы, которую выполняли Шейн и Норман Другое дело Эль-Гео. Здесь постоянно происходили разборки, дележки, шпионские акции, и в этой мутной воде всегда находилось дело для сборщиков информации. А с тех пор как Шейн и Норман стали работать на Солейн Гутиерос, в их жизни появилась полоса стабильности.
Городскую черту они пересекли ровно в одиннадцать часов утра. Вход в главный городской канал был уже запружен частными и муниципальными судами, которые по очереди медленно заходили в него, подчинясь сигналам полицейского. Он стоял на специальном помосте и размахивал зеленым флажком. Иногда, когда его не понимали, полицейский пользовался мегафоном, и тогда рулевые узнавали о себе много такого, о чем и не догадывались.
Наконец наступила очередь бота Шейна и Нормана. Они проскользнули следом за грязным буксиром, который шел на одну из фабрик города, чтобы забрать баржу с нечистотами.
Как только полицейский оказался позади, через борт буксира высыпали ведро с мусором. Попав в пенный водоворот, создаваемый винтами, мусор разделился на тот, что тонет, и тот, что плавает. Шейн покачал головой. Он знал, что раз в полгода здесь проходит специальная техника, которая углубляет канал на пару метров и поднимает наверх не грунт, а только мусор.
По мере продвижения к центру города канал становился все глубже, и вскоре бетонные стены поднимались уже выше антенн буксира, а уж бот вообще шел на самом дне рукотворного каньона, куда не достигал дневной свет.
Наконец появились легковые отводы — мелкие каналы-туннели, где ходили только небольшие скоростные суда.
Шейн прибавил оборотов, и бот наконец сумел показать свою скорость. Судно понеслось мимо длинных верениц бетонных опор и чугунных решеток, по которым ходили люди и проезжали машины.
Через решетки проникал дневной свет, и его хватало, чтобы рассмотреть, насколько грязной была вода в канале.
Встречных судов не попадалось, и бот мчался не останавливаясь. Грязные брызги окатывали бетонные стены, и чувство безнаказанности веселило Шейна.
Неожиданно за очередным поворотом он увидел пробку и был вынужден выпустить тормозные щитки. Бот затрясся от натуги и, подняв полутораметровую волну, все же сумел остановиться.
Стоявшие впереди катера закачались, и их рулевые стали оглядываться, любопытствуя, что за гигант разволновал воду в канале.
Шейн выключил турбину и, воспользовавшись обращенным на него вниманием, крикнул:
— Чего там случилось?
— Трейлер слетел с транспортной развязки и пробил решетку, — пояснил стоявший впереди сосед по несчастью.
— Никого не зашиб?
— Да нет — повезло. Лишь один лихач на новеньком водомете помял себе нос.
Только сейчас, присмотревшись повнимательнее, Шейн увидел далеко впереди людей, копошащихся на смятой туше трейлера.
— Похоже, это надолго, — подал голос Норман.
— Да, на час, это точно, — кивнул Шейн и посмотрел наверх.
Оттуда с улиц города опускалась пыль и мелкий мусор. Иногда доносились ароматы из близлежащих ресторанчиков и кафе.
Они простояли в пробке еще сорок минут, пока упавший трейлер и обломки решетки не были подняты наверх. За это время с обеих сторон канала накопилось по сотне судов, нетерпеливо ожидавших, пока возобновится движение.
Когда Шейн и Норман наконец вернули бот в прокатный док, на причал выбежал разъяренный служитель станции.
— Послушайте, господа, вы же оплатили только до тринадцати ноль-ноль!
— Правда? — сделал удивленное лицо Дик Норман. — А сейчас сколько?
— Пятнадцать часов ровно.
Служитель хотел сказать что-то еще, но, увидев в руках Дика пятидесятикредитовый билет, замолчал. Получив его в личное пользование, служитель улыбнулся и сказал господам: «Всего хорошего, приходите к нам еще…» 18 Дорогой автомобиль медленно заехал на стоянку и с достоинством замер на именной парковке.
Шейн с Норманом выбрались из салона, хлопнули дверцами и пошли к дверям.
На стене у входа в здание в числе других вывесок красовалась надпись:

«Детективное агентство „Шейн &amp; Норман“.»

Сейчас хозяева агентства уже не обращали на вывеску никакого внимания, но когда-то они каждый день натирали ее тряпочкой.
Увидев знакомые лица, лифтер поклонился и, не замечая перепачканной болотной тиной одежды, нажал нужную кнопку.
Лифт стремительно взлетел на сорок восьмой этаж, и хозяева агентства очутились у себя в конторе.
— О! — воскликнул работавший по разводам Денинг и бросился к начальству. — Бак, Дик! Я намыл столько материала!
— Одну минуту, мы только приведем себя в порядок! — остановил его Норман.
— Да-да, конечно, — согласился Денинг, однако обилие информации просто разрывало его на части и она фонтанировала из него во всех направлениях. — Оказывается, Говард спит не только с медсестрой из «Роял хоспитал», как думала его жена, он обслуживает еще трех официанток из четвертого района. Встречи с двумя из них я уже записал на пленку!
— Ну подожди, Денинг, дай нам прийти в себя.
Едва только от них отстал Денинг, в коридоре встретился Бланже. Увидев обоих боссов, он так обрадовался, что прямо на коду начал делать доклад:
— Короче так — яхта Ван Гифта найдена на полицейской стоянке. Оказывается, ее никто не угонял, а просто смыло с якоря. Но я думаю, что свой гонорар мы урезать не будем, поскольку…
— Бланже, — перебил его Норман, — через пятнадцать минут. Хорошо?
— Ну хорошо, — согласился тот и поднял руки, словно сдаваясь.
— Сэр, — обратилась к Шейну управляющая архивом Рози Пуфф, — вот тут у нас нашлись лишние экземпляры по делу Массачусетса. Оставить их или…
— Позже, Рози, позже…
Шейн и Норман наконец прорвались в свой кабинет, и Дик плотно прикрыл дверь.
— Уф, — сказал он. — А мне ведь еще к мадам ехать. Справишься тут один?
— Справлюсь — куда же деваться.
Последнее время Бакстер и Дик занимались только делами мадам Гутиерос, а всю текучку свалили на нанятый персонал. Для достойной жизни им вполне хватало контракта с Солейн Гутиерос, однако для прикрытия требовалось вести и другие дела, а их, как назло, становилось все больше.
Приходилось нанимать новых служащих, и теперь в «Шейн&amp;Норман» работало более двадцати человек штатного состава, не говоря уж о временно привлеченных.
Пока Шейн лазил в холодильник за напитками, Дик принял душ, переоделся и позвонил своему агенту в «Народный Банк Хантера». Именно там лежали деньги Клауса Ландера, и человек Нормана обещал все выяснить.
— Так, так, понял, — говорил Дик, делая на бумаге необходимые пометки. — Сколько, ты говоришь?.. Многовато… А когда было последнее поступление?.. Спасибо, Радж, оплата как обычно. Пока…
Дик повернулся к Шейну и, приняв от него стакан со слабым пивом, сказал:
— Что ты думаешь о доходах рядового наемника, Бак?
— Обычно они довольно скромны. Тысяча — полторы в месяц. Но и это пропивается при первом удобном случае. Возвращаются наемники злыми и бедными и часто прислоняются к каким-нибудь бандитам. Таково мое авторитетное мнение.
— В таком случае наш Клаус Ландер исключение. На его счету лежит ни много ни мало триста шестьдесят две тысячи кредитов.
— Да, для рядового наемника многовато. Даже если бы он складывал грошик к грошику, и то привез бы не более пятидесяти — за все четыре года войны. Наверное, он все же получил деньги за уничтожение байкеров.
— Нет, Бак, деньги лежат давно. Вернувшись домой, он не получил ни одного кредита. Правда, можно предположить, что его нашли на этой войне и наняли заранее, но это чушь собачья. Как показывает жизнь, все происходит намного проще.
Допив пиво, Норман поднялся и, застегнув пиджак на все пуговицы, сказал:
— Ну я поехал.

19

Довольно резкий запах морепродуктов, исходивший из цехов завода, напомнил Клаусу его детство, когда они с Роем приезжали к Кеннету-старшему, который еще не был полновластным владельцем предприятия.
С тех пор завод заметно расширился. Вместо четырех цехов теперь стояло восемь, а у причалов швартовалось множество судов, доставлявших свежее сырье и загружающих готовую продукцию.
Оставив катер у пропахшей креветками пристани, Рой и Клаус прошли в здание управления. Здесь тоже многое изменилось, и в отличие от прошлых времен было значительно чище и просторнее.
— Так вот он какой стал, Клаус Ландер! — воскликнул Дэйв Кеннет, шагнув к гостю и стиснув его в крепких объятиях.
Следом за Кеннетом-старшим к Клаусу шагнули двое незнакомых людей и тоже пожали ему руку.
— Это Джеральд Ливенгук и Шенон Бати. Они мои компаньоны, — представил Дэйв Кеннет своих партнеров по бизнесу. — Садись сюда, Клаус, в это кресло… А ты, шалопай, садись на жесткий стул возле двери, — добавил он, обращаясь к сыну.
— За что вы его так? — спросил Клаус.
— Парню двадцать четыре года, а его интересуют только танцульки и девки — больше ничего. Не знаю, кому я буду передавать свое дело, когда состарюсь. Учиться он не пошел, да я и не настаивал. Сам-то я никаких особых академий не заканчивал, но вот справляюсь же. Попросил катер купить — пожалуйста. Деньжат на развлечения — нет проблем. Думал, что он вместо учебы сразу займется наладкой промысла.
Кеннет-старший вздохнул и махнул рукой.
— Ну ладно, Клаус, перейдем сразу к делу. Как ты насчет того, чтобы найти себе подходящую работу?
Клаус улыбнулся.
— Я сказал что-то смешное?
— Нет, сэр, просто вы сегодня уже второй человек, который предлагает мне работу.
— Правда? И кто же этот первый?
— Зико Торичелли…
— Зико Торичелли?! — хором произнесли Кеннет-старший и его партнеры.
— Да, так он назвал себя, — сказал Клаус.
— Мне даже пришлось подождать, пока та шикарная лодка отойдет от причала, — подтвердил Рой.
— Да? Надеюсь, он тебя не видел? — забеспокоился Дэйв.
— Нет, я стоял очень далеко, так что никто не видел.
— Час от часу не легче, — вздохнул Кеннет-старший. — И какой же ты дал ему ответ?
— Я сказал, что пока искать работу у меня нет необходимости.
— А он?
— Он дал мне, свою визитку и сказал, чтобы я звонил, если такая необходимость возникнет.
Партнеры переглянулись. Затем снова заговорил Кеннет-старший.
— Не советую тебе идти к Торичелли ни в коем случае, потому что, единожды придя к ним в организацию, уйти тебе не удастся. Зико Торичелли один из руководителей городской мафии. Они сделают тебя «капитаном» своей армии и пустят в дело. Их междоусобные войны никогда не прекращаются. К счастью, пока эти хищники не претендуют на пригороды. Хотя…
Тут Дэйв снова переглянулся с партнерами.
— К сожалению, мистер Ландер, ситуация меняется, — заговорил Шенон Бати. — Байкеры, которых вы перестреляли, были здесь сборщиками податей. Они работали на… — Бати невольно сделал паузу, будто боялся, что его услышат, — они работали на Солейн Гутиерос…
Все присутствующие посмотрели на Клауса, ожидая его реакции, но он только пожал плечами
— Мне это имя ни о чем не говорит. Четыре года назад ни о какой Солейн Гутиерос ничего слышно не было
— Это естественно, — сказал Дэйв, — тогда еще был жив ее муж, а он не был столь жаден. Так вот, мы все платим ей двадцать пять процентов от прибыли… И этот завод, можно сказать, на четверть ее.
— А что по этому поводу говорит полиция? Разве это не их обязанность — помогать вам?
— О, — Дэйв Кеннет покачал головой, — они, конечно, начнут что-то делать, но еще раньше у жалобщика появится масса проблем. Случалось, что таких находили в канале. И все это делал Курц со своей бандой.
— Но теперь их нет.
— Увы, Клаус, — Кеннет-старший поднялся со своего места и, достав из холодильника стойку с напитками, поставил ее на стол. — Угощайся, здесь все самое лучшее. Увы, друг мой, таких банд у мадам Гутиерос пара десятков, и ее люди просеивают разные злачные места, вербуя новых солдат. А полиция дает им разрешение на ношение оружия — вот так…
Дэйв тяжело опустился в свое кресло и замолчал. Молчал и Клаус. Все происходящее тут напоминало ему последнее повторение задачи перед боем. Воспоминание о войне вызвало у него самые неприятные ощущения. Он приехал домой, и ему хотелось забыть все.
— Ты понимаешь, к чему я клоню, Клаус? — наконец спросил Дэйв Кеннет.
— Нет, сэр, — вяло отозвался Клаус.
— Я хочу, чтобы ты возглавил нашу службу безопасности. Если ты уничтожишь еще пару банд, Солейн придется с нами считаться.
— Мне надоела война, сэр. Очень надоела… — глядя на партнеров злыми глазами, произнес Ландер. — Я хочу быть от нее подальше… Пожалуй, мне пора домой — ведь я делаю ремонт…
— Я не требую от тебя никаких сиюминутных решений, Клаус, но одно могу сказать тебе точно: Со-лейн Гутиерос таких вещей не прощает. Она тобой займется, причем серьезно. Даже если ты ни при чем, уничтожить тебя для нее является вопросом чести…

20

Благоухающий одеколоном, с безупречным пробором на голове Дик Норман предстал перед мадам Гутиерос.
— Вы, как всегда, неотразимы, Дик, — заметила Солейн. — Приятно иметь дело с человеком, выглядящим, по крайней мере внешне, настоящим мужчиной.
— Благодарю вас.
— А то, знаете, эти длинные волосы, смазанные маслом бицепсы — все это кажется ненастоящим. Как вы считаете?
— Возможно, мадам. Но я могу оценивать только женщин, — ответил Дик и решил, что необычная разговорчивость Солейн является результатом переживаний. Как же, ведь вместо Ханна его встретил Дженезо Прост.
— Присаживайтесь, Дик, и давайте перейдем к делу.
Норман занял место напротив стола, и мадам спросила:
— Итак, что вы узнали об этом человеке?
— Скорее всего Клауса Ландера никто не нанимал. На его счет в «Народном Банке Хантера» не приходило никаких денег. Правда, сам по себе его счет довольно велик для простого наемника.
— Много денег?
— Триста шестьдесят две тысячи. Это вшестеро больше, чем он смог бы заработать на войне.
— Что еще? — Мадам помассировала виски. Было видно, что она утомлена.
— После этого случая мистер Ландер стал очень популярен. Сегодня утром его посетили сначала Зико Торичелли, а потом приехал сын Дэйва Кеннета и отвез Ландера на завод своего отца.
Мадам помолчала. Зико и его картель были едва ли не самыми яростными ее врагами. А Дэйв Кеннет — вассалом, который исправно платил дань. Правда, чтобы убедить его отдавать деньги, пришлось приложить немало усилий. Этот глупец до последнего верил в помощь полиции.
— Ну хорошо. Что мы с ним будем делать? — спросила Солейн, в который раз пытаясь спровоцировать Дика, однако он был начеку.
— Не знаю, мадам. Это не входит в мои обязанности. Я только принес информацию, а как вы ею распорядитесь, не мое дело.
— Вот видите, Дик, и вы хотите остаться чистеньким. Однако моих денежек не чураетесь…
— Я честно выполняю свою работу.
Солейн помолчала, постукивая по столу карандашом. Норман смотрел на эту женщину и думал, что дорого бы заплатил, чтобы узнать, что у нее на уме. Это было жизненно необходимо, чтобы почувствовать тот момент, когда следовало сорваться с крючка Солейн. Дик Норман не желал попасть под очередное «сокращение».
— Л не может он быть каким-нибудь агентом? Ну, например, агентом федеральной полиции?
— Едва ли это удалось бы утаить от вас, мадам.
— А если его все же наняли, а деньги переслали на другой счет? — спросила Солейн и посмотрела прямо в глаза Дика.
«Удивительно, — подумал он, — удивительно, что ее глаза могут выражать что-то человеческое, как сейчас…»
— Этого исключить нельзя.
— Принял ли он предложения от Торичелли или Кеннета? — Солейн снова посмотрела на Нормана, но теперь это был уже другой взгляд. Так смотрят на подброшенный вверх мячик, прежде чем ударить по нему ракеткой.
— Думаю, что нет. Поскольку он человек обеспеченный, работа ему не нужна, а соскучиться он не успел. Еще нет и недели, как он вернулся домой.
— Так, может, он никакой не солдат?
— Во всех крупных вербовочных агентствах о нем имеются сведения. Правда, воевал он под именем Джимми Зедлера. Есть ли у него другие имена, нам так и не удалось узнать.
— Если он станет на сторону моих недоброжелателей, это будет не очень хорошо… — Солейн поднялась из-за стола и добавила: — Решено, мы его уберем.
— Я предпочел бы этого не слышать, — заметил Дик.
— Хорошо-хорошо, можете идти.

21

Солнце светило необычайно ярко и, находясь в зените, посылало свои лучи к самому основанию небоскребов.
Племянники Пит и Ульрих так и вились вокруг дяди Клауса, поскольку для них он был воплощением живого героя. Как же — ведь дядя вернулся с самой настоящей войны.
— А сколько ты убил врагов, дядя Клаус? — спрашивал Пит.
— А ты умеешь бросать нож? — вторил ему Ульрих.
Клаус, как мог, отшучивался, а Габи все время одергивала сыновей, предлагая им рассказать о своих успехах в школе. Видимо, хвастаться было нечем, и мальчишки предпочитали говорить только о дяде.
Рой Кеннет и муж Габи, Грэг, шли чуть позади, попивая из банок пиво и провожая взглядами каждую проходящую мимо девушку. Когда Габи оборачивалась, Грэг вздрагивал и неестественно выпрямлялся.
— А ты умеешь водить танк? — уже в который раз задавал вопрос Пит.
— Ребята, так мы идем в зоопарк? — решила прийти на помощь брату Габи.
— Нет, лучше в игровое кафе. Там поставили новую версию «Убийца в джунглях». Я в нее еще не играл.
— Грэг, а ты что скажешь? — спросила Габи мужа.
— Я как все, — пожал он плечами и покосился на длинные ноги проходившей мимо блондинки.
— Все понятно, папа у нас, как всегда, мимо темы. Ну а ты, Клаус? Чего бы ты хотел?
Клаус натянуто улыбнулся и тоже не нашелся что сказать. Больше всего ему хотелось столкнуть обоих племянников в канал, чтобы они наконец замолчали.
— Вы идите в кафе, а мы с Клаусом еще должны заскочить на станцию — в моей лодке небольшая течь, — пришел на помощь другу Рой Кеннет.
— Ну ладно, раз так, — согласилась Габи. Она видела, чго Клаус утомлен. На том и распрощались.
Семейство Верховенов перешло на другую сторону улицы, а Клаус и Рой остались стоять у канала.
— А что с лодкой? — спросил Ландер.
— Да ничего. С ней все в порядке. Просто мне показалось, что детишки тебе здорово надоели, вот и сказал.
— Понятно, — кивнул Клаус и, посмотрев по сторонам, сощурился на солнце.
— Давно в городе не был? — спросил Рой.
— Да, считай, никогда. Раньше я был домоседом и ездил в Эль-Гео только по необходимости. А когда приехал в этот раз, то прямо из аэропорта домой… Красиво тут…
Клаус посмотрел вниз на канал, вдоль которого на специально приподнятой панели росли мангровые деревья. Они были не слишком высокие, но компенсировали свою малорослость густыми ветвями. Благодаря растительности складывалось впечатление, что это не городской канал, а чистая провинциальная речка.
— Странно, что деревья не гибнут в такой грязной воде, — заметил Клаус. — Нет, что ты, они отгорожены от канала, и им подается чистая морская вода. Смотри, кажется, ловцы…
Рой указал на катамаран, который неспешно двигался по каналу. На палубе стояли четыре человека с длинными, наподобие удилищ, палками. Ловцы были в наушниках, а в руках держали какие-то приборы.
— Что ловят?
— Морского леопарда.
— Леопарды здесь не водятся.
— Раньше не водились. А теперь рифовые барьеры обрушились и многие океанские хищники заходят в городские каналы.
— Но ведь здесь пресная вода, — недоумевал Клаус.
— Видимо, эти звери считают, что им подходит и такая. Кто знает, может, среди этой грязи достаточно соли…
— Что-то непохоже, чтобы эти ребята кого-нибудь поймали, — сказал Клаус, однако в этот момент над поверхностью воды показалась грязно-бурая спина какого-то зверя.
Ловцы забегали по палубе, и вскоре в воду полетели куски приманки. Поначалу зверь их игнорировал, но потом стал с аппетитом поедать, всякий раз ненадолго появляясь на поверхности.
С обеих сторон канала начали скапливаться зеваки. Рискуя упасть, они свешивались с ограждений, чтобы посмотреть, как выловят такого огромного хищника.
Ловцы бросали приманку все ближе к катамарану, и морской леопард смело приближался к судну, прямо под «удочки» ловцов.
Наконец он подобрался на достаточно близкое расстояние, и одна из «удочек» выдала сильный заряд. Мощные мускулы зверя сократились, и он почти целиком выскочил из воды. Клаус даже не подозревал, что зверь окажется таким огромным.
Упав обратно в воду, леопард поднял тучу брызг, а затем, разогнавшись в водяной стихии, атаковал своих обидчиков.
Корпус катамарана сотрясся от страшного удара, и двое из ловцов не удержались на ногах, однако они были пристегнуты страховочными тросами и отделались только ушибами.
На какую-то секунду зверь оставил судно в покое, но ловцы, видимо уловив в наушниках какой-то сигнал, дружно разрядили «удочки» в воду. Поверхность канала вскипела от мощных разрядов, и спустя какое-то время на волнах закачалось тело зверя.
Для страховки ловцы добили его еще несколькими разрядами, а затем…
Неожиданно Клаус почувствовал опасность и, схватив Роя за локоть, резко дернул его в сторону.
В ту же секунду выскочившая на тротуар машина пробила ограждение в том самом месте, где только что стояли Клаус и Рой.
Машина немного повисела, балансируя между твердью и бездной, а затем сорвалась в канал. Клаус отметил, что водителя в кабине не было, а следовательно, случайность исключалась.
Он посмотрел на противоположную сторону улицы, но среди глазевших на аварию прохожих не увидел никого, кто показался бы ему подозрительным.
— Подумать только, он мог бы вас раздавить, — сказал подошедший старичок в белой панаме. — Наверное, понял, что не сумеет удержать автомобиль, и выскочил из кабины. Он побежал туда…
Старичок подошел ближе к ограде, глянул вниз и громко сказал:
— Ну где же полиция?!
— Пойдем, — Клаус подтолкнул Роя, и тот стал приходить в себя. Какое-то время они шли молча, а потом Кеннет-младший сказал: — Подумать только, Клаус, я впервые был на волосок от смерти, и ощущения самые неприятные… Как же ты там, на войне, неужели чувствовал это все время?
— Не помню, Рой. Там все было по-другому, — ответил Клаус. Он озабоченно оглядывался и не совсем понимал, о чем его спрашивают. Внутри него включился механизм выживания, и теперь Клаус следовал только его указаниям.

22

На этот раз Ландеру пришлось прибегнуть к способу, который использовали байкеры.
В качестве транспорта он использовал баржу, везшую брикетированный мусор для затопления в океане. Стеллажи из прессованных кубов, между которыми он сидел, источали нестерпимое зловоние, и ему приходилось прилагать немалые усилия, чтобы этого не замечать.
Вокруг баржи была кромешная темнота, изредка озаряемая огнями встречных судов. Они проходили мимо — большие и малые, каждое со своим мирком, сжатым ночью до пределов рулевых кабин и капитанских мостиков.
Их обитатели разговаривали, курили, пили из бутылок, а он — Клаус Ландер — снова готовился к войне и в том, что она пришла за ним, уже не сомневался.
Минута за минутой, километр за километром, и скоро даже в полной темноте Клаус стал узнавать знакомые места. Там, где стоял его дом, левый берег был аккуратно подрезан для устройства причала.
По этой примете Клаус определил, что баржа уже миновала его жилище.
Прямо здесь, сейчас, на торфяных болотах, прятались враги, которым была нужна жизнь Клауса, но он был далек от паники. Он просто смотрел на черную воду, отражавшую габаритные огоньки баржи.
Метров через двести после причала Клаус решил, что уже пора. Он перелез через борт и, оттолкнувшись от него посильнее, упал в канал.
Вода была теплой и пахла тритонами. Клаус невольно вспомнил о морском леопарде, который забрался в городские каналы.
«Надеюсь, что так далеко они не забираются», — подумал он. Плыть в обуви было неудобно, и Ландер больше греб руками. Когда до берега оставалось не более пятнадцати метров, со стороны океана мигнули огни скоростного катера.
Клаус стал грести чаще. И хотя опасность ему не грозила, оказаться освещенным яркими прожекторами ему не хотелось. Ландер уже ухватился за камыши, когда его настиг яркий свет, и тогда пришлось срочно нырять.
Винты судна прожужжали под водой на высокой ноте, и только после этого Ландер осторожно выбрался на берег.
Найдя достаточно устойчивый пятачок, он сел на мох и занялся одеждой.
Выжав брюки и рубашку почти досуха, Клаус вылил из ботинок воду и вскоре был готов двигаться дальше.
Ориентируясь по растительности, он старался обходить топкие участки и постепенно, метр за метром приближался к дому.
Удобнее всего было скрываться в камышовых зарослях, но их шелест был слышен слишком далеко, поэтому Клаус выбирал места, заросшие осокой. Они слегка пружинили ковром, сплетенным из мха и водорослей, однако в любой момент этот ковер мог прорваться.
Когда на канале появлялись суда, Клаус приседал и терпеливо ждал, пока сигнальные огни не растворялись в темноте.
Пройдя метров сто и потратив на это не менее часа, Клаус решил передохнуть, а заодно послушать — ведь ночью даже самые незначительные звуки разносились очень далеко. Весь превратившись в слух и даже закрыв для верности глаза, Ландер стоял и слушал, постепенно растворяясь во мраке ночи.
Вот сонное урчание лягушки, а вот шорох болотного полоза. Когда канал стал судоходным, из всех змей выжили только они.
Полоз миновал осоку и плюхнулся в свою норку, а Клаус вздохнул и снова погрузился в царство ночных звуков.
Прошло не менее четверти часа, пока он сумел отчетливо разобрать хрип рации. Определив направление звука, Ландер пошел дальше.
Вскоре он почувствовал едва уловимый запах табачного дыма. Видимо, наблюдателю было невтерпеж и он закурил, искусно прикрывая огонек сигареты.
Клаус опустился на четвереньки и, стараясь не дышать, продвинулся еще на несколько метров. Теперь он слышал даже тихое хлюпанье сырости под ногами наблюдателя. Его ноги постоянно проваливались, и он переходил на новое место.
Ландер замер в трех метрах позади наблюдателя и стал ждать. Наконец рация снова захрипела, и Клаус услышал голоса.
— Ну как у тебя, Бэри?
— Все тихо. Даже лягушки молчат…
— Смотри в оба, вернее, слушай.
— Слушаю, Снэйк, слушаю, — недовольно отозвался Бэри. Ему уже надоели эти шушуканья через каждые десять минут, но ничего не поделаешь — это было нужно для безопасности.
— Слышь, Бэри, у тебя ноги проваливаются?
— Да я здесь уже все истоптал до самых рифов, — пожаловался Бэри.
— Я тоже, а Кольту лучше всех — на крыше сырости нет.
Бэри не поддержал Снэйка, и тот заткнулся.
«Один здесь, — прикинул Клаус, — второй караулит с другой стороны в ста метрах от причала, и еще один на крыше. Это все или есть еще кто-то?» Клаус мог «расспросить» этого Бэри, но не был уверен, что удастся сделать это тихо. Неслышно поднявшись на ноги, Ландер шагнул к наблюдателю, и его руки, словно клещи, сомкнулись на шее несчастного. Затем Клаус шагнул назад, и Бэри, падая, удушил себя собственным весом.
Быстро обшарив карманы жертвы, Ландер обнаружил автоматический пистолет с глушителем и двумя запасными обоймами.
«Это уже кое-что», — приободрился он и пошел в обход дома, надеясь зайти в тыл тому, кто сидел на крыше. Рацию Клаус взял с собой на случай, если придется отвечать за Бэри.
Минут через пять Снэйк снова появился в эфире.
— Ну чего тебе? — стараясь имитировать интонации Бэри, спросил Клаус.
— Ничего, проверяю.
— Ну проверил?. — Проверил.
— Спокойной ночи… — Клаус намеренно старался обидеть Снэйка, чтобы тот подольше не выходил на связь, однако Снэйк продолжал донимать своими проверками, и Ландер подумал, что у Бэри были с ним напряженные отношения.
По мере приближения к дому Клаусу все проще становилось находить знакомые тропки, и вскоре он выбрался на мощеный участок.
Быстро обойдя дом, Ландер осторожно отошел от стены, чтобы видеть весь тыльный скат крыши. Несмотря на темноту, каминная труба выделялась довольно отчетливо.
Приглядевшись, Клаус увидел и «вторую каминную трубу», которая, по всей видимости, и была наблюдателем Кольтом, о котором упоминал Снэйк.
На фоне обновленной светлой отделки дома чернело единственное выходящее на болота окно. Это было окно его, Клауса, комнаты. В какой-то момент ему показалось, будто кто-то смотрит на него через стекло. Наваждение длилось недолго, и, подняв пистолет, Клаус выстрелил.
Пистолет сработал едва слышно, и мистер Кольт, прокатившись по черепице, упал во двор перед крыльцом. Следом за ним упали пистолет и рация.
Спустя секунду в эфире появился Снэйк.
— Ты слышал?! — спросил он с тревожными интонациями в голосе.
— Слышал, — признался Клаус. — Пойдем к дому, посмотрим…
— Хорошо…
Через какое-то время Снэйк вышел ровно в то место, где ожидал его Клаус. Пара неслышных выстрелов, и Ландер остался один. Правда, он не исключал, что в доме мог прятаться кто-то еще.
Дверь и окна — все это наверняка уже было под прицелом, и, чтобы проникнуть в дом, Ландер решил воспользоваться входом из мастерской отца. Едва ли кто-то ждал, что Клаус появится именно оттуда.
Легко пробравшись в мастерскую, Клаус прикрыл за собой дверь и остановился. Здесь по-прежнему, как и много лет назад, пахло древесной стружкой. Убранные отцом инструменты стояли на полках, терпеливо ожидая, когда кто-нибудь придет и снова пустит их в дело.
Отогнав воспоминания, Клаус прошел через всю мастерскую и оказался у основательно загроможденного ящиками выхода, К счастью, они оказались нетяжелыми. В основном там были деревянные заготовки, которые Дирк Ландер собирал для какого-то нового проекта, но так и не успел его начать.
Освободив проход, Клаус приготовил пистолет и осторожно надавил на дверь. Он опасался скрипа — ведь дверью не пользовались несколько лет, однако она легко поддалась, разорвав сковывающие ее жгуты сплетенной паутины. В лицо пахнуло мирным и привычным запахом родного жилища.
Ландер встал на первую ступеньку, потом на вторую.
В доме определенно кто-то был, и Клаус это чувствовал. Он повернул голову в одну сторону, потом в другую. Ничего не обнаружив, Клаус двинулся к лестнице на второй этаж. Если кто-то и был в доме, то он наверняка прятался наверху, поскольку это была самая выгодная позиция.
«Седьмая, двенадцатая и девятнадцатая ступеньки…» — напомнил себе Клаус. Все они скрипели по-разному, но сейчас значение их предательских голосов было бы одинаково.
«Раз… Два… Три… Четыре…» — считал про себя Клаус.
Там наверху, прямо напротив лестницы, дверь в его комнату, и враг затаился именно там. Он может появиться в любую секунду, и тогда все решит случай — стрелять в кромешной темноте не слишком удобно.
«Пять… Шесть…» — у Клауса возник соблазн перешагнуть через несколько ступенек, чтобы гарантированно проскочить «седьмую», но тогда бы он непременно сбился, ведь оставались еще «двенадцатая» и «девятнадцатая».
«Восемь… Девять…» — со стороны канала послышалась музыка, а окна гостиной осветились слабым светом. Прогулочное судно прошло мимо, и скоро в доме Ландеров снова воцарилась темнота.
«Тринадцать…» — миновал Клаус очередную опасную ступеньку. Теперь оставалось совсем немного.
В воздухе пролетел какой-то гнус, и Клаус его услышал. Казалось, насекомое ревет, как гудок океанского парома, и Ландер невольно пригнулся, боясь, что его затаившийся враг тут же начнет стрелять.
Наконец Клаусу удалось преодолеть все ступеньки, и он распластался вдоль стены, переводя дыхание и готовясь к дальнейшим действиям.
Вытащив из кармана рацию, Ландер посмотрел вниз и постарался точно определить, где в гостиной располагался диван.
Конечно, можно было бросить рацию и на пол, но тогда бы она покатилась и стало ясно, что бросили ее специально, а вот если бы она попала на диван, получился бы загадочный и глухой звук, именно такой, который мог выманить затаившегося врага.
Сделав последнюю прикидку, Клаус совершил бросок. Казалось, рация летела целую вечность или вообще растворилась в воздухе, однако пренебречь тяготением она не могла и мягко шлепнулась на обивку дивана.
«То, что нужно…» — подумал Клаус.
В тот же момент дверь в его комнату распахнулась, и Ландер, недолго думая, открыл огонь. Он сделал несколько выстрелов и перепрыгнул к перилам.
Однако эта мера предосторожности была уже излишней. Противник Клауса получил ранение и с грохотом покатился по лестнице. Достигнув самого низа, он вскрикнул от удара и замолчал.
Можно было добить его сразу, но Клаус хотел действовать наверняка. Если тот парень был еще в сознании, он мог выстрелить, ориентируясь на хлопки пистолета Ландера.
Клаус подождал еще немного, и туг неожиданно раздался звонок. Это не был телефон в гостиной — Клаус понял это и, воспользовавшись случаем, несколько раз выстрелил на звук.
Теперь он знал наверняка, что противник больше не опасен.
Трубка продолжала звонить. Осторожно спустившись по лестнице, Ландер подошел к трупу и отыскал в его кармане трезвонящую трубку.
— Алло, — сказал он.
— Так-так, — произнес незнакомый голос, — насколько я понимаю, это мистер Ландер. Не так ли?
— Допустим, а вы кто?..
— Я кто? На этот вопрос вы сможете найти ответ в вашей комнате или вы в ней?
— Сейчас поднимусь, — пообещал Клаус, однако вместо этого побежал к выходу из дома. Выскочив во двор, он доложил:
— Я в комнате, и что же дальше?
— А дальше подойдите к вашему детскому шкафчику…
— Хорошо, — ответил Клаус и быстро пошел по направлению к причалу. На горизонте появилась яркая точка, которая неслась ему навстречу.
Клаус что было сил помчался к воде, а пронесшаяся над ним ракета угодила точно в дом. Полыхнула яростная вспышка, и взрывная волна швырнула Клауса в канал на десяток метров от берега.
Куски черепицы словно дождь посыпались в воду, а обоженные стебли мха и осоки еще кружились в воздухе, удерживаемые вихрями горячего воздуха.
Ландер всплыл на поверхность и лежа на воде какое-то время наблюдал за тем, что происходило в небе. Оранжевое облако поднималось все выше, роняя горящие искры, которые быстро затухали в темноте Дома больше не было, и теперь ничто не удерживало Клауса у этого причала. Приподнявшись над водой, он посмотрел в одну сторону канала, потом в Другую Никаких судов в пределах видимости не было, и Клаус решительно поплыл через канал на другой берег.

23

В среде своих коллег и конкурентов Фред Казимир имел хорошую репутацию. И это было связано с его аккуратностью и очень ответственным выполнением заказов. Там, где другие полагались на случай, Фред Казимир предпочитал перепроверить и, если нужно, лишний раз подстраховаться.
Большая часть членов клуба убийц постоянно сменялась. Это было связано с распространенной в криминальных кругах убежденностью, что шлепнуть клиента — раз плюнуть. В клуб приходили люди случайные: либо отсидевшие свое, либо получавшие от работы удовольствие. Едва ли кто-то из них успевал выполнить больше двух-трех заказов.
После первого везения эти любители начинали считать себя сверхлюдьми, способными вершить судьбы людей. Но скоро они становились жертвами телохранителей, полицейских снайперов или недовольных работой заказчиков И лишь сам Казимир да еще несколько таких же «профессоров», как он сам, знали главные секреты ремесла.
Никакого пьянства, никаких загулов и болтовни.
Не шарить в карманах жертвы и ничего себе не брать.
Не проявлять инициативу, выбирая способ ликвидации.
Если заказчик сказал «петля», значит петля, если он сказал «нож», значит нож, и ни в коем случае не наоборот.
Очень часто заказчиками в этих делах выступали люди довольно своеобразные, и для них была важна каждая деталь.
«И когда он будет умирать, скажи ему: „Тот красный мяч, Томми, украл не Марти, а Лидас…“» — требовал один клиент, а другой хотел, чтобы перед стекленеющим взором его врага обязательно спели хотя бы один куплет «Йоллихей, три яблочка!» и при этом сплясали, как и положено, хлопая в ладоши.
Человек, незнакомый со спецификой дела, мог просто рассмеяться в лицо, услышав такие откровения, и тем самым тут же подписать себе приговор.
Подобных тонкостей пришедшие в клуб новички не знали, и пятую часть своих доходов «профессора» получали, убирая этих неумех.
И вот Фред Казимир получил новый заказ. Казалось, чего уж проще — ликвидировать человека, да еще далеко от города. С одной, правда, поправкой, что он был наемником и только вернулся с войны.
Казимиру были знакомы подобные люди, поскольку, возвращаясь домой, они частенько продолжали зарабатывать на хлеб стрельбой. Толку из них не выходило, но, общаясь с такими людьми, Фред сумел изучить их достаточно хорошо.
Наемников отличала быстрая реакция, хорошее чутье и постоянная готовность к неприятностям. Это были не самые удобные мишени, поэтому Казимир взял себе пятерых помощников.
В своей работе они были середнячками, но, расставив их на площадке должным образом, Фред Казимир практически не оставил жертве шансов.
Однако и тут Фред Казимир решил подстраховаться. На палубе катера, на котором он отправился контролировать операцию, была установлена пусковая с ракетой «тандерболт».
Это была устаревшая система, но для работы в мирных условиях э ракеты еще годились. Казимир приобрел несколько штук по случаю, и вот теперь у него была возможность использовать ракеты в деле.
Само собой разумеется, он обговорил этот вариант с заказчиком, и мадам Гутиерос не возражала. Такой поворот дела ее устраивал, поскольку демонстрировал всю решительность мадам в пресечении всяких попыток бунта и сопротивления.
Катер с ракетой находился в сорока километрах от цели, в месте, которое называлось Меловым озером. Рядом с Фредом находился Рекс Озоле, который хорошо водил катер и к тому же знал, как обращаться с ракетой. Остальные четверо находились возле дома.
Логон Снэйк и Джейк Бэри были поставлены на боковых подходах вдоль берега, Снуфи Кольт, как самый хороший стрелок, расположился на крыше дома, а самый опытный — Шервези, остался доме. Ему Казимир доверил делать доклады каждые пятнадцать минут.
Итак, стоило Клаусу Ландеру высадиться на причал, как он оказывался под огнем с трех сторон. На случай, если бы жертва попыталась прыгнуть в канал, у Снэйка был мощный фонарь, а если бы Клаус добежал до дома, там его ждал Шервези.
Однако и в этом случае на одного только Шервези Казимир надеяться не собирался. Он уже решил, что произведет пуск ракеты сразу, как только Шервези доложит, что клиент в доме.
Еще днем, пока Клаус Ландер отсутствовал, Казимир высадил своих людей за полкилометра от дома, и дальше они прошли по болотам. Снуфи Кольт неплохо знал эти места и выступал проводником.
Когда они вышли на место, Шервези по телефону доложил, что все идет по плану и они «встали по номерам». А еще через полчаса позвонила мадам Гутиерос и сообщила, что, по недоразумению, работу Казимира пытался выполнить другой человек и потерпел неудачу.
Фред мысленно обозвал мадам Гутиерос «скупой сукой», однако от дела отказываться не стал. Он только увеличил цену вдвое, поскольку объект был практически предупрежден. И еще спросил, как произошло неудачное покушение. Оказалось, что это был наезд и машина рухнула в канал.
«Должно быть, она наняла своего садовника, а он попытался сделать фокус, который видел в кино», — решил тогда Казимир.
Закончился день, стемнело, а Шервези продолжал докладывать, что все тихо. Казимира это не удивляло, поскольку один из его соглядатаев следил за причалами завода Кеннетов, где стоял катер Роя. Прямо из города Рой с Клаусом отправились туда и пока никуда не выезжали.
В начале одиннадцатого наблюдатель сообщил, что катер Роя Кеннета отошел от причала и направился в город.
Казимир ничего не понимал и списывал это на нервозность людей, поскольку на них было совершено покушение.
Потом сообщили, что катер снова возвратился на причал. Делать было нечего и оставалось только ждать.
Вскоре стемнело настолько, что, если бы не свечение панели приборов, Казимир заблудился бы даже на катере. Освещение он не включал из осторожности — ведь в случае старта ракеты пришлось бы срочно уходить.
Шервези докладывал все так же односложно.
— Все тихо, сэр. Ждем…
— Хорошо, — так же односложно отвечал Казимир и ерзал на стуле, который был поставлен прямо на палубе.
— А если он сегодня совсем не приедет, тогда что? — спросил Озоле.
— Будем ждать…
— А сколько нужно ждать?
— Сколько нужно, столько и будем. У тебя что, срочные дела?
— Да не особенно срочные… — Озоле замолчал, но было ясно, что его гнетет какая-то мысль. Наконец он не выдержал и признался:
— Я сейчас с новой бабой живу.
— Ну и потерпишь без бабы.
— Я не об этом. Приятель мой — Роберто Диас, косо на нее посматривает. Он как пить дать к ней наведается.
— Ну так она его прогонит, — сказал Казимир, чтобы успокоить Озоле.
— А вот в этом я сомневаюсь, — вздохнул рулевой. Зазвонил телефон.
— Алло?
— Это я сэр, Шервези… Кажется, Кольт свалился с крыши.
— Свалился с крыши? Куда он упал?!
— Прямо во двор перед крыльцом. Выйти к нему?
— Я тебе выйду! Будь наготове — он пришел! Трубку не отключай — просто положи в карман!
— Понял, — шепотом ответил Шервези. Не отрываясь от телефона, Фред Казимир скомандовал:
— Озоле, включай освещение и готовь ракету!
— Есть, сэр! — обрадовался рулевой. У него появлялась реальная возможность попасть домой еще сегодня и не дать ублюдку Диасу расположиться в его постели.
Отдав распоряжение, Казимир весь превратился в слух, но различал только неясное урчание в брюхе Шервези и тревожный стук его сердца.
«Наверное, он положил трубку в нагрудный карман», — подумал Фред.
— Сэр, ракета готова! — доложил Озоле.
— Подожди, не мешай! — отмахнулся Казимир, вслушиваясь в работу кишечника Шервези.
— Но вам нужно отодвинуться в сторону, сэр.
— Да-да, конечно, — сказал Фред, вспомнив, что ракета нацелена ему в спину. Он отошел к борту, а Озоле убрал с палубы стул.
Неожиданно сердце Шервези забилось громче, и его, Казимира, сердце тоже вступило в эту гонку. Что там происходило, Фред не знал, но понимал, что развязка близка.
Наконец послышался свистящий вздох — это Шервези набрал побольше воздуха, чтобы начать действовать. И вот мокрые глухие удары, а затем невообразимый грохот.
«Там была лестница», — вспомнил Казимир. Он понял, что удары, которые он слышал, издавали пули, вонзавшиеся в тело Шервези.
— Озоле — на старт! — крикнул Казимир и, отключив связь, стал снова набирать номер телефона Шервези.
Первый звонок прошел. За ним второй, третий. Он все повторялся и повторялся, а трубку никто не брал, однако Казимир был уверен, что Ландер обязательно возьмет ее. Обязательно…
— Алло, — послышался наконец голос жертвы.
— Так-так, насколько я понимаю, это мистер Ландер. Не так ли? — Казимир старался говорить приветливо. Он быстро спустился в каюту и оттуда дал отмашку Озоле.
— Допустим, а вы кто? — спросил Ландер.
— Я кто? — Ракета стартовала с диким ревом, который сотрясал все даже внутри каюты, и Казимир на секунду плотно прикрыл трубку ладонью. — На этот вопрос вы сможете найти ответ наверху, в вашей комнате, — продолжил он, когда гул утих. — Или вы уже в ней?
Казимир намеренно заинтриговывал Ландера, чтобы удержать его в доме до того момента, когда ракета ударит в цель.
— Сейчас поднимусь, — сказала жертва, и Фред услышал, как Ландер побежал по ступенькам.
«Беги-беги, парень, навстречу своей судьбе», — улыбнулся Казимир.
— Я в комнате — что же дальше?
— А дальше подойдите к вашему детскому шкафчику…
Истекали последние секунды полета, и Фред выглянул в окно, ожидая увидеть вспышку. Кажется, Ландер сказал что-то еще, но это уже не имело никакого значения. На горизонте вспыхнул яркий огненный шар величиной с праздничный фонарик. С такого расстояния он выглядел совершенно безобидно, и Казимир немного жалел, что не был непосредственным свидетелем огненного торжества.
— Что с тобой, Озоле?! — удивленно спросил Казимир, посмотрев на своего рулевого. Тот выглядел так, будто выскочил из горящего дома.
— Стартовая струя срикошетила от палубы… Ну и мне досталось…
— Вообще-то мне тебя жаль, Озоле, но если честно — ты просто дурак. Неужели нельзя было этого предвидеть?
— Наверное, можно…
Казимир вздохнул и махнул рукой.
— Ладно, заводи катер. Пора смываться, а то мало ли кому взбредет в голову полюбопытствовать, что здесь произошло.

24

После сообщения Казимира о выполненном задании Солейн Гутиерос сразу легла спать и проснулась утром в хорошем расположении духа. Это настроение не покидало ее, пока мадам не принта в свой кабинет и не выслушала доклад заменившего Ханна Дженезо Проста. Секретарь сообщил, что Клауса Ландера видели живым.
Мадам немедленно соединилась с Казимиром и отчитала его. В другом случае она бы его просто уничтожила, но на этот раз Солейн чувствовала и свою вину, поэтому Фред Казимир отделался легко.
— У него есть родственники, мадам. Если уж он вам так нужен, давайте ловить на живца.
— Ты знаешь, где их искать?
— Естественно.
— В таком случае привези их в казино «Золотой штурвал» — там есть специальные помещения. Охрану я предупрежу.
— Конечно, мадам.
— Ну тогда действуй и помни: никаких ошибок больше быть не должно.
— Да, мадам, только…
— Что еще?
— На вашем месте я бы спрятал дочь подальше.
Возникла пауза. Солейн совсем забыла, что и она состоит из крови и плоти и ее дитя дорого ей так же, как и обычным людям их близкие.
— Пока, Фред, — сказала Солейн и положила трубку. Затем взглянула на Проста. — Дженезо, где сейчас Люция?
— У нее начался урок математики. Я видел, как к ней в классную комнату вошел учитель Юнг.
— Очень хорошо, Дженезо. Тогда сразу после урока математики собери бригаду телохранителей. Нужно переправить Люцию в «Дом лилии».
— Там сейчас жарко, мадам.
— Я знаю, но тут уж ничего не поделаешь…
— Я все сделаю, мадам.
— Иди, Дженезо, а впрочем, погоди… Прост остановился.
— Дженезо, ты не мог бы пойти и аккуратно посмотреть, как идут занятия у Люции. Я имею в виду в замочную скважину…
Прост был несколько удивлен таким заданием. Он стоял и смотрел на мадам, ожидая каких-то дополнительных объяснений, однако та махнула рукой.
— Ладно, не стоит. Учитель Юнг слишком стар для таких забав.
— Как скажете, мадам, — кивнул Прост, а сам подумал, что рядом с такой девушкой, как Люция, оправданием не может служить никакой возраст.

25

«Дом лилии» находился в двухстах километрах южнее Эль-Гео и представлял собой большую плавучую виллу, которая стояла на мелководье, прямо над бившими из-под земли ключами.
Холодная вода источников создавала микроклимат, который существенно смягчал теплые и влажные ветры, дующие в этих широтах.
Таких райских местечек в южных мелководьях было немного, и, чтобы поставить «Дом лилии», его владельцам пришлось заплатить большие деньги. Вилла покоилась на четырех якорях и располагала всеми прелестями цивилизации, доступными обеспеченным людям.
Здесь находился постоянный штат прислуги, который от нечего делать занимался ловлей тритонов и охотой на более значимую добычу. Особенно успешно этим занимался помощник шеф-повара красавец Таурос.
Он выглядел как мечта любой девушки и, наверное, с успехом снимался бы в кино, будь хоть немного умнее. А пока он страстно увлекался подводной охотой и не боялся уходить за пределы мелководья.
— Занимался бы лучше делом, — высказывал недовольство маэстро Рудольф. — Ты помогаешь мне уже второй год и сумел выучить только четыре соуса, а я их знаю сто двадцать восемь…
— Да у нас полно времени, маэстро Рудольф. Вот приедут хозяева, и я все сразу выучу, — говорил обычно Таурос и убегал с ластами в руках.
Вскоре пришла новость, что через два дня приезжает молодая хозяйка. Управляющий «Домом лилии», мистер Модест, довел эти сведения до штата прислуги, и все занялись срочной подготовкой.
Горничные в который раз перестилали постели и пылесосили ковры, садовник расчесывал траву и перебирал листочки в небольшом садике, а плотник подкрашивал решетчатую платформу, которая находилась над самой водой. На ней любили отдыхать хозяева.
И вот наконец наступил день, когда на горизонте появилось скоростное судно. Оно неслось в пенных бурунах и поражало своим изяществом и силой. Вся прислуга высыпала на причал и махала руками, приветствуя прибывших хозяев.
Когда судно пришвартовалось к плавучему дому, по широкому устойчивому трапу, словно принцесса, спустилась Люция.
— Добро пожаловать, мисс Гутиерос! — склонился в поклоне Модест, и его примеру последовали все остальные.
Обогнав Люцию, двое телохранителей прошли в дом первыми и, словно псы, принялись обнюхивать каждый угол.
— Как здесь красиво, — сгибаясь под тяжестью своего чемодана, сказал учитель Юнг. — В таких условиях ваша успеваемость поднимется на небывалую высоту, мисс Гутиерос.
— Ой, да пошел ты… — отозвалась «принцесса» и, покосившись на Модеста, сказала: — Где тут моя комната — проводите меня. Я устала…
— Конечно, мисс, конечно… — подобострастно улыбнулся Модест и засеменил впереди Люции, показывая дорогу.
Тем временем с судна сгрузили багаж «принцессы», шести телохранителей и двух учителей. Чемоданы разнесли по комнатам, а служба охраны сразу приступила к своим обязанностям.
Жорж занялся проверкой радара, связи и акустических датчиков, находившихся в воде.
Джилберт облачился в подводный костюм и спустился на дно. Он отвечал за этот участок и хотел убедиться, что на дне нет полостей, в которые можно заложить бомбу.
Таурос хотел навязаться ему в помощники, но Джи так на него посмотрел, что тот понял — в его помощи не нуждаются.

26

Старенький «виккерс» работал на удивление ровно, и Клаус старался не сбрасывать газ, опасаясь, что мотор не сумеет снова набрать высокие обороты.
Ветровое стекло у катера отсутствовало, и Клаусу приходилось пользовался специальными очками. Они защищали глаза от встречного ветра, но не от света, и солнечная дорожка слепила до слез.
Из-за этого неудобства Ландеру приходилось вести катер зигзагами и следить за тем, чтобы на пути не попалась морская черепаха. Ведь для его небольшого суденышка такое столкновение могло стать фатальным.
Чем дальше от города отходил Клаус, тем больше попадалось представителей водной фауны. То группа тюленей, мигрировавшая за массой коричневых водорослей, то торфяные пингвины, загонявшие косяки креветок.
Волей-неволей приходилось сбавлять скорость и давать возможность животным убраться восвояси.
Известие о похищении Габи и ее семьи застало Клауса в доме Кеннетов. Какой-то незнакомый человек позвонил и сообщил, что Габи с детьми забрали из дому, а за Грэгом специально ездили на службу.
Чтобы родственников отпустили, требовалось всего лишь прийти в указанное место к определенному часу. Однако Клаус понимал, что после его смерти семью Верховенов едва ли оставят в живых.
Сказать по правде, он не особенно за них переживал. Габи — да, какая-то часть Клауса еще хранила привязанность к сестре, но племянники, а уж тем более Грэг, были Клаусу безразличны.
И тем не менее он не собирался оставлять все как есть. Начать действовать было для него намного привычнее, нежели мучить себя созданием смысловых и причинных платформ — «для чего?», «зачем?» Если в тебя стреляют — прячься, а затем стреляй в ответ.
— Хочешь, я свяжусь с Солейн Гутиерос, и мы попытаемся решить все миром, — предложил тогда Дэйв Кеннет. Но похоже, он и сам не верил в то, что говорил.
— В этом нет необходимости, сэр. Пусть Рой доставит меня в город, поближе к моему банку, а дальше мое дело.
— Тебя подвезет Годфри, он надежный парень, — испугался за сына Дэйв, однако Рой настоял, чтобы поехал именно он.
На том и порешили. Через полчаса головокружительных гонок по каналу Рой высадил Клауса прямо в одном из внутренних каналов города.
Ландер воспользовался аварийной лестницей и успел оказаться наверху до того, как из-за поворота появился хвост — турбинный катер класса «гризли».
Рой увел хвост за собой, а избавившийся от слежки Клаус пошел искать свой банк.
Сняв со счета три тысячи наличными, Ландер отправился на северную окраину города, где, как он слышал, было множество магазинчиков, торговавших подержанным морским снаряжением. И хотя у Клауса хватило бы средств на все новое, отмечаться в центральных магазинах ему не хотелось.
Ландер посмотрел на часы. Он покрыл уже половину расстояния и к вечеру намеревался прибыть на место. Судя по карте глубин, в километре от «Дома лилии» начинался морской риф, и там можно было закрепить катер и переночевать.
Вскоре ветер ослаб, и волнение почти совсем прекратилось. Клаус зафиксировал ручку газа на постоянной позиции и сполз на дно катера.
Из собранного им рюкзака торчала рукоятка подводного пистолета. Это была устаревшая модель «Кусто» на двенадцать патронов. У бородатого старьевщика, продавшего Клаусу этот раритет, в наличии было только восемь зарядов, но Ландер рассчитывал, что устраивать подводные баталии ему не придется.
Рядом с рюкзаком лежал мешок с подводным костюмом, ластами и регенерационным дыхательным аппаратом. Он был не столь удобен, как мембранный, однако не оставлял за собой дорожки из пузырьков.
Клаус вспомнил, как на Орфее его взводу пришлось форсировать целое море ядовитых промышленных стоков. Этот участок был единственной брешью в оборонительных порядках противника, и атака принесла свои плоды. Однако при подходе к берегу десант был обнаружен и по нему открыли огонь из стрелкового оружия.
Те, кому в этом химическом месиве доставалась пуля, сгорали заживо. По сравнению с той атакой теперешняя акция Клауса выглядела легкой морской прогулкой.

27

Солнце уже начинало клониться к горизонту, когда Клаус устало потянул рукоятку газа. «Виккерс» сбросил обороты и осел в воду, расслабив свои натруженные подводные крылья.
Ветер сразу перестал трепать волосы и жечь онемевшее лицо. Клаус снял защитные очки и с удивлением обнаружил, что окружающий мир имеет более яркие краски.
Зачерпнув из-за борта воды, он намочил лицо и, попробовав воду на вкус, сплюнул обратно. Она была не слишком соленая, что говорило о большом количестве пресноводных ключей. И больше всего их было там, где на горизонте виднелась вилла «Дом лилии».
Определив самое мелкое место, Клаус сбросил одежду и, вооружившись ножом, спустился за борт. Он искал участок, куда можно было вбить крепежную арматуру, поскольку здесь было довольно сильное течение.
Подводные обитатели с удивлением и настороженностью встретили появление чужака.
Две мурены тупо таращились из-за куста ярких водорослей, видимо не понимая, что нужно делать — нападать или бежать. Заметив хищников, Клаус сделал резкое движение рукой, и мурены бросились наутек, взметнув хвостами, облачко известкового песка.
Найдя подходящее место, Клаус поднялся наверх, чтобы подышать, а затем нырнул опять, чтобы зачистить ножом выбранный участок.
Совершив еще семь погружений, он сумел закрепить металлический штырь с кольцом и продеть в него нейлоновый шнур. Теперь в случае необходимости можно было притопить катер, потянув за один конец веревки.
Сделав эту работу, Клаус забрался обратно в катер и, немного обсохнув, поужинал галетами и холодным чаем. Этого ему было вполне достаточно.
Покараулив еще пару часов и привязав все свои вещи к борту, Клаус решил лечь спать. Улегшись на жесткую палубу и укрывшись брезентовым чехлом, он почувствовал себя вполне комфортно и вскоре уснул.
Он проспал до восьми утра и не увидел ни одного сна, что говорило о его полном спокойствии. Пробудившись, Клаус умылся забортной водой и заметил, что за ночь она заметно остыла. У «Дома лилии» вода должна была быть еще холоднее, и, чтобы не замерзнуть по пути, Клаус стал определять, с какой стороны на виллу накатывается теплое течение. Оказалось, что с востока, и это означало, что придется делать крюк.
«Значит, нужно поспешить», — решил Клаус и приступил к завтраку, который ничем не отличался от вчерашнего ужина.
Покончив с едой, он убрал продукты в непромокаемый мешок и привязал его к борту.
Затем натянул подводный костюм и, достав клочок мягкого пластика, красным маркером написал на нем несколько слов. Спрятав послание в нагрудный карман, Клаус похлопал по нему ладонью и застегнул молнию.
Теперь оставалось только навесить дыхательный аппарат и пристегнуть к поясу пистолет и нож.
Проверив работу ре генерационного фильтра, Клаус выпустил загубник и стал тянуть за веревку, чтобы затопить катер. Это было нелегко. Нос «виккерса» никак не хотел опускаться в воду, однако, когда за борт хлынула вода, дело пошло значительно быстрее.
Вскоре катер полностью погрузился под воду, и Клаус, закрепив на дне веревку, отправился к цели.

28

Утро было чудесным, и Люция проснулась еще до прихода горничной, которая должна была одевать молодую госпожу.
Девушка спрыгнула с кровати и, подойдя к окну, посмотрела на бескрайнюю водную стихию. Сейчас, под утренним солнцем, участки с соленой и пресной водой имели разные оттенки — от серого до голубого и зеленоватого.
Заметив какое-то движение слева на террасе, Люция открыла окно и высунулась наружу.
Там оказался тот самый парень, которого вчера она два раза видела мельком. Первый раз у причала, а второй — во время ужина. Он выходил ей представляться вместе с шеф-поваром маэстро Рудольфом. Люция вспомнила его имя — Таурос.
Теперь этот красавец упражнялся на тренажерах, и Люция с восхищением наблюдала, как напрягаются его мышцы.
«Вот это самец, — подумала она. — Пожалуй, он будет покрасивее Карла».
Карл был одним из ее телохранителей, и им она намеревалась заняться здесь, на вилле. Однако Карл боялся молодой хозяйки, поскольку знал, чем для него могли закончиться даже самые невинные шалости. Судьба Ханна была тому примером.
В дверь негромко постучали. Люция обернулась и увидела горничную.
— Доброе утро, мисс, — робко произнесла та. — Я пришла помочь вам одеться…
— Не нужно, — махнула рукой девушка, — я сама.
— Как скажете, мисс…
Горничная поклонилась и ушла, а Люция побежала в ванную, поскольку ей не терпелось поскорее завести знакомство с Тауросом.
К завтраку она явилась с живым румянцем и блестящими глазками, стреляющими по сторонам в ожидании появления Тауроса. Однако завтрак закончился, а к столу так никто и не вышел.
Постные лица учителя Юнга и его коллеги миссис Кроули не добавляли хорошего настроения, и Люция расстроилась.
— Что-нибудь не так, мисс Гутиерос? — спросил управляющий Модест. — Вам все понравилось?
— Да, — кивнула Люция. — А почему не появились повара?
— Они появляются только один раз — в первый день приезда господ. Таков порядок, но, если вы хотите, они будут.
— Нет, не хочу! — капризно выкрикнула Люция и, вскочив из-за стола, пошла к выходу из столовой. Возле двери она остановилась.
— Мистер Юнг, не опаздывайте, я буду ждать вас в классной комнате, — распорядилась «принцесса» и, выйдя из столовой, громко хлопнула дверью.
Прислуживающие за столом женщины переглянулись, а старший телохранитель Генри Пипон пояснил: — Видимо, это влияние здешнего климата, — затем посмотрел в затылок учителю и добавил: — А вы, мистер Юнг, действительно не рассиживайтесь долго…
— Да я, собственно, уже все, — поднялся из-за стола тот, решив, что в крайнем случае сможет позже поесть на кухне.
— Я не имел в виду, что вы должны прерывать завтрак, — сказал Пипон.
— Ничего страшного. Нужно пользоваться случаем, пока у мисс Гутиерос появилось желание учиться, — сказал учитель и спешно покинул столовую.
Когда Тобиас Юнг вошел в классную комнату, Люция, как прилежная ученица, уже сидела перед раскрытой тетрадкой.
— Очень похвально, мисс Гутиерос, очень похвально. — Юнг прошел за учительский стол и, взглянув на девушку, объявил:
— Итак, мы переходим к теме, которую нам настоятельно рекомендовала ваша мать, мисс Гутиерос, — «Логарифмы».
Люция вздохнула. Она уже имела с матерью на эту тему неприятный разговор.
— Зачем мне эти логарифмы, мама, если я не собираюсь поступать во всякие там университеты? У нас достаточно денег, чтобы жить без образования!
— Пойми, Люция, сейчас наступают другие времена. Образование нужно не только для бизнеса, но и для имиджа преуспевающего человека. И потом, никто из моих братьев да и вообще из рода Марсалесов не знал о логарифмах ровным счетом ничего, хотя твой дядя Игнасио желал учиться. Правда, наш отец думал иначе, и Игнасио был поставлен заниматься плантациями, но это не означает, что так должно быть всегда.
— По мне, так уж лучше заправлять этими плантациями, чем зубрить логарифмы.
— Да ты не спеши. Все у тебя будет: и свой бизнес, и многое другое, но знание логарифмов тебе не помешает, Люция. Учение — это свет, так сказал очень давно кто-то из великих…
— Он был мафиозо? — спросила Люция.
— Ну, не думаю. Великими людьми становятся не только мафиозо.
— Правда? — удивилась девушка. С самого детства она была уверена, что только люди, идущие против законов, могут что-то решать в этом мире и добиваться успеха.
— И потом, совсем недавно я встречалась с Джанфранко Ферре — это очень влиятельный босс из Фрайбурга. Так вот его шестнадцатилетний сын изучает логарифмы. Неужели ты, Люция, хуже каких-то поганцев из Фрайбурга?
И тогда девушка поняла, что спорить бесполезно.

29

Клаусу пришлось плыть не менее двух часов, все время забирая на восток, прежде чем он попал в теплое течение, которое само понесло его к «Дому лилии».
Клаус плыл по поверхности, но время от времени погружался под воду.
Теплое течение изобиловало мигрирующими морскими животными, среди которых попадались и не совсем безобидные.
Один раз Клаусом заинтересовались пятнадцатиметровые морские питоны. Они подошли настолько близко, что ему пришлось вертеться на месте с ножом в руках.
Видимо, добыча показалась питонам слишком подвижной, и они ушли, растворившись в глубине.
Во второй раз на Клауса едва не напала стая речных собак — больших хищных тюленей. Ему пришлось истратить на них один заряд пистолета, и, только сожрав своего раненого собрата, стая отправилась дальше.
По мере приближения к плавучей вилле все больше попадалось крупных тритонов. Они любили устраиваться вблизи людей и кормились отбросами, ленясь самостоятельно добывать пропитание.
Завидев Клауса, тритоны приближались к нему почти вплотную, но, видимо не чувствуя приятных запахов, уходили. И хотя эти существа были безобидны, Ландер не расслаблялся — поблизости вполне могли оказаться и крупные хищники, охотившиеся на тритонов.
Находясь примерно в полукилометре от «Дома лилии», Клаус заметил отходящий от причала катер. С того места, где он находился, судить о курсе катера было трудно, но можно было предположить, что охранники отправились осматривать район рифов.
Решив, что дальше двигаться в надводном положении опасно, Клаус вставил загубник и ушел под воду.
Распугав стайку придонных рачков, он спустился к самому дну, благо глубина здесь не превышала пяти метров.
Кое-где в расщелинах молодых рифов попадались лежки морских зверей, и на всякий случай Клаус плыл с ножом в руке. Это был хороший нож, чем-то похожий на тот, что был у Клауса прежде. У него имелась даже алмазная пилка, на случай, если придется перерезать металлический трос.
Клаус плыл, не совершая резких движений и стараясь экономить силы, поскольку регенерационный фильтр давал мало кислорода. Чтобы не сбиться с пути, он всплыл еще один раз и, мельком взглянув на виллу, решил добраться до стоящей чуть в стороне скоростной яхты.
Уже через полчаса он вынырнул у противоположного от виллы борта яхты и, как следует продышавшись, снова погрузился под воду.
Несмотря на теплое течение, вода становилась все холоднее, и вскоре Ландер разглядел на песчаном дне первый ключ, над которым вились завихрения белоснежного песка.
Стараясь не думать о холоде, Клаус добрался до причала и всплыл в небольшой полости, как будто специально приготовленной для таких целей. Здесь можно было отдышаться и послушать, о чем говорили люди на причале. Как раз в этот момент послышался звук подходящего катера.
«Разведка возвратилась», — подумал Ландер, чувствуя, как холод пробирается даже сквозь утеплитель костюма.
Мотор заглох, и поднятая катером волна стала плескаться у стен пристани. Нос судна стукнул о причал, и послышались голоса.
— Ну чего там?
— Ничего, все облазили — везде мелко, но ничего не нашли.
— А ты, Джи, забирался сегодня в воду?
— Да, Генри, ощупал все, что можно. Ничего подозрительного…
— Может, радар ошибся, Жорж? — спросил Генри.
— Ошибиться он не мог, но, возможно, это была брошенная лодка.
— Ну хорошо, был там кто-то или нет, но смотреть нужно в оба. Джи, ты после обеда еще раз полезешь в воду, а Карл и Рауль будут все время рядом с девочкой, в особенности когда она сидит у воды…
«Так, — отметил Клаус, — это уже лучше».
Причал не был похож на место, где сидят у воды, и Ландер снова погрузился в воду, чтобы пройти под виллой на другую ее сторону.
Под днищем плавучего дома было сумрачно и царил жуткий холод. Именно в этом месте подземных ключей было больше всего. Клаус уже не на шутку беспокоился, успеет ли он что-то предпринять, прежде чем совсем окоченеет.
Будь у него кислородный баллон или мембранный аппарат, можно было поактивнее двигаться, но регенерационный фильтр не позволял тратить кислород столь расточительно.
Вскоре света стало больше, и Ландер пошел к поверхности.
Проявляя крайнюю осторожность, он всплыл под решетчатой площадкой, сделанной, видимо, для того, чтобы поднимающаяся от воды прохлада позволяла господам спокойно дремать после обеда.
Клаус посмотрел на часы. Они показывали двенадцать с четвертью, а это означало, что скоро сюда должна была прийти Люция — дочь Солейн Гутиерос.

30

Еле сдерживаясь, чтобы не проглотить обед наскоро, Люция не спеша покончила с десертом и походкой ленивой кошечки отправилась к себе в комнату.
Едва она скрылась от посторонних глаз, как тут же бросилась к своему гардеробу и стала выбрасывать на кровать все то, что необходимо было примерить.
— Это слишком старомодно, а это чересчур провинциально, — характеризовала Люция тот или иной туалет.
В дверь робко постучали.
— Кларис, это ты? — крикнула девушка.
Дверь открылась, и Кларис сказала:
— Да, мисс, это я…
— Я пойду загорать, а ты убери тут все, но прежде… — Люция задумалась, стоит ли говорить об этом горничной. — Прежде найди Тауроса и скажи, чтобы пришел на «решетку» или как вы ее там называете.
— Я поняла, мисс Гутиерос, — кивнула Кларис и вышла, а Люция приступила к повторному отбору. Она пересмотрела все то, что отложила в первый раз, и пришла к выводу, что ничего нового придумать нельзя — только минимум одежды и максимум открытого тела.
Надев красный купальник, Люция посмотрелась в зеркало и решила, что ничего более вызывающего ей не найти.
Накинув сверху халат, девушка взяла широкополую ажурную шляпу и книжку, которую не собиралась читать. В фильмах, которые она видела, девушки с книжками казались ей утонченными и загадочными.
Едва Люция вышла в коридор, как из-за угла показался Карл.
— Как я выгляжу, Карл? — улыбнулась ему девушка и распахнула халат.
— Как всегда отлично, мисс Гутиерос. Вы собираетесь загорать?
— А ты можешь предложить что-то еще? — Люция шагнула к охраннику и положила руку на его плечо. — Дотронься до меня, Карл. Не бойся, я тебя не укушу.
Глаза девушки излучали притягательную силу, а ее тело казалось безумно желанным, но Карл вспомнил почерневшее, с выпученными глазами лицо Ханна.
— Я… я здесь не для этого, мисс…
— Ну ладно, — сразу согласилась Люция, — тогда проводи меня на «решетку».
Они прошли через весь дом и с обратной его стороны, возле ухоженного садика, их встретил Рауль.
— Привет, Рауль! — улыбнулась Люция. — Где же ты был, мы с Карлом так целовались! Он требовал большего, но я ему не позволила…
Рауль уставился на своего коллегу, а лицо Карла пошло красными пятнами.
— Ты что, придурок? — тихо признес Рауль, когда Люция прошла вперед.
— Я не придурок. Просто девочка так шутит…
— Лишь бы она так не шутила при своей маме…
Телохранители проследовали за Люцией, а поливавший кусты садовник посмотрел им вслед и произнес:
— Ну дела…
Когда Люция ступила на площадку для отдыха, там уже все было готово к ее приходу. Зонтик, кресло, столик с фруктами и охлажденными соками, а также затребованный Таурос, который прилагался ко всему перечисленному.
Увидев этого парня, охранники переглянулись, и Карл решительно двинулся вперед.
— Ну-ка ты, повар, вали отсюда… — начал было он, но Люция его остановила:
— Эй, Карл, распоряжаться здесь могу только я. А мистер Таурос приглашен мною специально для… В общем, мы будем говорить о всяких там блюдах…
— Как скажете, мисс… — поклонился Карл и отступил, а приободренный Таурос заулыбался.
Люция сбросила халат и, усевшись в кресло, забросила ноги на стол. Затем взглянула на красавца из-под полей шляпы и спросила:
— Тебе не кажется, Таурос, что мои ноги недостаточно загорели?
— Они очень красивы, мисс…
— Я не об этом. Мои ноги нуждаются в дополнительном уходе, ты так не считаешь? — и Люция покосилась на Карла.
— Как прикажете, мисс Гутиерос, — снова улыбнулся Таурос. Он понял, что нравится молодой хозяйке и демонстративно поигрывал мышцами, напрягая то одну, то другую группу.
— Если тебе не трудно, Таурос, разомни мне ноги.
— Как?
— Ну просто руками… — Люция поймала на себе взгляд стоящей поодаль горничной. — Можешь идти, Кларис. Ты мне больше не нужна…
Таурос все еще стоял и не знал, что делать. Он не решался притронуться к молодой хозяйке.
— Приступай, Таурос, не заставляй меня ждать…
Помощник повара встал на одно колено и начал массировать ступню Люции. Через несколько минут девушка сделала ему замечание:
— Выше, Таурос, выше, пожалуйста, и понежнее.
Играя своими геркулесовыми мышцами, красавец неуклюже растирал Люции ноги, и она, досадуя на его неумение, играла как могла, издавая стоны и закатывая глаза, как будто Таурос делал с ней что-то невероятное.
Пораженный садовник, сидя в кустах, пожирал глазами молодую хозяйку, то и дело повторяя одну и ту же фразу:
— Ну дела… Ну дела…
Знакомые с фокусами своей подопечной, Карл и Рауль с невозмутимым видом прохаживались возле воды и заранее жалели беднягу Тауроса.
— Ладно, хватит… — Люция легонько оттолкнула красавца и сняла ноги со стола. — Слушай, а может, ты придешь, чтобы принять со мной душ?
— Я… я занят на кухне, мисс…
— Да ладно тебе, на кухне тебя подменит Карл… Ты ведь не против, Карл? — повернулась девушка к телохранителю.
— Как скажет мистер Пипон, — пожал тот плечами.
— И ты знаешь, Таурос, чем мы займемся в душе? — собственная фантазия и присутствие трех мужчин заводили Люцию. Она уже представляла сплетенные в душевой кабине тела, двигающиеся под струями теплой воды. — Ну так ты придешь? — Люция положила ладонь на бедро Тауроса и в ту же секунду дико закричала.
Чья-то рука сомкнулась на ее лодыжке, а затем Люция почувствовала резкую боль и заорала еще сильнее, как кричат только смертельно раненные звери.
Все длилось какие-то мгновения, и никто ничего не успел понять. Карл и Рауль выхватили пистолеты, а Таурос завопил, что под настилом кто-то есть, и решительно бросился в воду.
Карл тут же подхватил бесчувственную девушку.
— Куда это он? — спросил выскочивший на шум Джилберт.
— Что случилось?! — крикнул прибежавший Генри Пипон. Одна его щека была намазана пеной для бритья. — Что с ней?!
— Кажется, это просто краска, — сказал Карл, размазывая по лодыжке Люции что-то похожее на губную помаду.
Из-за спин телохранителей выглядывали горничные и работники дома.
— Джи и Нокс — быстро под воду! — приказал Генри. — Рауль и Жорж, садитесь на катер и будьте наготове!
В этот момент Люция открыла глаза.
— О, Карл, ты все-таки до меня дотронулся…
— У вас ничего не болит, мисс? — спросил Генри.
— Все нормально, — ответила девушка. — Вы его поймали?
— Уже ловим, мисс.
Джилберт и Нокс уже сбегали за снаряжением и собирались погрузиться в воду. С противоположной стороны виллы заработал двигатель катера, и скоро он выскочил из-за угла.
— Крутитесь вокруг дома и смотрите внимательно — он обнаружит себя пузырьками, — распорядился Генри.
— Только пусть не перепутают с ним нас, — добавил Джилберт, и они с Ноксом плюхнулись в воду.
— Карл, отведи мисс Гутиерос в ее комнату и возьми с собой кого-нибудь из прислуги, — сказал Пипон.
— Эй, кажется, здесь записка! — подал голос Модест, помогавший горничным поднять перевернутый стол и кресло. — Вот, смотрите!
Пипон взял кусок пластика и прочитал всего несколько слов.
— Все ясно, — сказал он, — телефон мне. Быстро!
— Телефон сюда, Сьюзи! — продублировал команду Модест, и вскоре одна из горничных принесла трубку.
— Всем отойти, — сказал Пипон и начал набирать номер.
— Всем отойти! — повторил Модест.
— И тебе тоже, приятель… — добавил Генри. В трубке послышалось несколько щелчков. А затем строгий голос Солейн Гутиерос.
— Слушаю вас.
— Это я, мадам, Генри Пипон… — несмело начал охранник.
— Генри? Что случилось? — перепугалась Солейн.
— Ничего не случилось, мадам. С Люцией все в порядке, — поспешил успокоить хозяйку Пипон.
— Так, значит, что-то все-таки случилось?
— Ровным счетом ничего, просто нам подбросили записку и…
— Что еще? Говори, Генри, не зли меня.
— Вашей дочери испачкали ногу краской.
— Какой еще краской? — не поняла Солейн.
«Ох, она меня пристрелит. Она меня лично пристрелит…» — подумал Пипон и сказал:
— Люция отдыхала на «решетке», ну и кто-то поднырнул снизу и провел ей по лодыжке красным маркером и еще оставил записку.
На том конце последовала пауза. Затем Солейн вздохнула и сказала:
— Читай записку…
— Ага. Тут всего одна фраза: «Родственники ни при чем».
— Все ясно… — обронила Солейн.
— Что ясно, мадам?
— Это не твое дело. Следи за Люцией и не подпускай ее близко к воде. Головой мне за нее ответишь…
И мадам положила трубку.
Возле решетки вскипела вода, и появились Джи и Нокс. Они поддерживали тело Тауроса.
— Да чтоб ты… — выругался Пипон и подскочил к краю, чтобы помочь. Подбежал Модест.
Вчетвером они кое-как вытащили труп на решетку. Пипон тяжело вздохнул. Смерть Тауроса ничего для него не значила, но само наличие трупа говорило не в пользу профессионализма Генри.
Джилберт выбрался из воды, стянул маску и сказал:
— Хороший выстрел — точно в сердце…
— Да, зря парень столько качался. Все его труды пропали… — добавил, отфыркиваясь, Нокс.
— Никаких следов? — обратился Пипон к Джилберту.
— Ничего нет…
— Почему же не видно было пузырей? Карл и Рауль стояли возле воды и обязательно бы их заметили.
— Должно быть, он пользовался регенерационным аппаратом, — предположил Джилберт.
— Шутишь, если в нем двигаться, то задохнешься в момент, — возразил Пипон, — я это сам пробовал.
— Ну тогда не, знаю…
— Может, он по течению пришел? — предположил Нокс. — Вон с востока идет теплая река, аккурат на дом.
— Да, это ты дело говоришь, — согласился Пипон и, повернувшись к кружившему неподалеку катеру, крикнул: — Жорж, посмотрите на западе!
— Что?! — не поняли на катере.
— Туда-туда! — крикнул Генри, показывая, куда нужно двигаться. Жорж кивнул, и катер помчался в указанном направлении.
Нокс уже снял с себя снаряжение и, глядя вслед удаляющемуся катеру, сказал:
— Этому парню спасибо нужно сказать, что он ее карандашиком пометил, а не ножом. Быть бы нам тогда покойниками…
— Это точно, — подтвердил Джилберт.

31

Когда послышались шаги и голоса, Клаус почувствовал облегчение. В ледяной воде время тянулось бесконечно долго, и он не раз ловил себя на мысли бросить все это и уплыть по теплому течению.
В крайнем случае он мог просто оставить записку и уйти, хотя это, конечно, не произвело бы должного эффекта.
Кто-то прошел прямо над головой Клауса, затем послышался женский голос.
«Наверное, это Люция…» — подумал Клаус.
Из-за холода он уже плохо соображал, однако отметил в голосе девушки игривые интонации. Люции отвечал мужской голос, который звучал очень неуверенно.
«Где же ее ноги? Что-то не вижу..» — Ландер пытался рассмотреть получше, но через стекло маски это плохо получалось. Сдвинув ее на лоб, Клаус разобрался, что Люция закинула ноги на стол. Так далеко сквозь деревянную решетку он дотянуться не мог. Отверстия были не слишком большими — только-только протиснуть кисть.
Чуть в стороне скрипели чьи-то тяжелые шаги.
«Охранник… — догадался Клаус. — Ну когда же эта тварь опустит ноги?» Из-под решетки Ландер видел только нижнюю сторону стола и сиденья стула с частью попки Люции, обтянутой красными трусиками.
Вот кто-то подошел к девушке ближе. Они опять заговорили. Под телохранителем напряженно скрипнул пол.
Внезапно Люпия застонала. Потом еще раз Клаус досадливо подумал, что это совсем некстати. Неизвестно, как долго она привыкла заниматься сексом, а холод донимал Клауса все сильнее.
«Если в ближайшие пять минут она не опустит ноги на пол, придется уходить, — невесело размышлял Клаус. — Хоть бы охранник сделал ей замечание, хотя, возможно, он просто ждет своей очереди. Знала бы ее мамаша…» Неожиданно девушка снова заговорила, и ее голос звучал совершенно спокойно.
«Так занимаются они сексом или нет? — гадал Клаус. — Чем бы ни занимались, лишь бы она опустила ноги на пол…» И словно по волшебству, на решетку ступила босая ножка Люции. Ножка пошевелила пальчиками, и Клаус понял, что лучшего случая уже не будет. Негнущимися руками он выдернул из-за пояса маркер и записку. Затем, протиснув левую руку, схватил Люцию за ногу, а правой рукой оставил на ее лодыжке здоровую метку.
Люция заорала так, что Клаус сразу согрелся. Отпустив девушку, он пропихнул через решетку записку и, надев маску, ушел под воду «Если там есть дураки, то нужно поберечься», — подумал он и вытащил из-за пояса пистолет. Дураками он считал тех, кто пренебрегает правилами элементарной безопасности.
Дурак нашелся, но, к счастью, только один. Он грохнулся в воду, словно отвалившаяся от айсберга глыба, и стал вертеться на месте, пуча глаза во все стороны. Обнаружив в прозрачной воде Клауса, преследователь замер, предоставляя возможность прицелиться в него как следует.
Раздался металлический щелчок, и, оставляя след из пузырьков, пуля-игла точно поразила цель.
Поскольку прыгать в воду больше никто не рискнул, Клаус взмахнул руками и заскользил возле самого дна среди струй еще не остывшего течения.

32

Едва сдерживаясь, чтобы не разбить трубку о стену, Солейн вызвала Проста.
— Дженезо, у нас проблемы. Этот Ландер добрался до «Дома лилии» и каким-то образом, я не поняла как, оставил на ноге моей девочки отметину.
— Ножом?
— К счастью, нет. Он намекает на то, чтобы мы выпустили его родственников.
— И мы выпустим их?
— А что ты предлагаешь?
— Если он пробрался туда, значит, использовал небольшую лодку, а на такой скорлупке в океан не выйдешь…
— Я не поняла — к чему ты клонишь?
— К тому, мадам, — улыбнулся Прост, — что возвращаться этому парню придется через город. Пошлите на юг скоростное судно с хорошим радаром, и вы наверняка перехватите этого Ландера.
— Это разумно, — кивнула Солейн, — а кого послать — тебя?
— Лучше, если поедет ваш ручной шериф Базер. Присутствие блюстителя закона может сыграть нам на руку.
Довольный собой, Прост продолжал улыбаться, а мадам Гутиерос внимательно на него смотрела, словно видела впервые,
— Кажется, я тебя недооценила, Дженезо. Ты соображаешь быстрее моих собак…
Когда Прост покинул кабинет, Солейн подошла к окну и посмотрела вниз.
Бесконечная суета этих маленьких людишек, там, на тесных улицах, забавляла ее. Они бегали, решали свои маленькие проблемки и ощущали себя человеками, но стоило только швырнуть из окна пепельницу, как на одного из них стало бы меньше.
Взяв из коробки сигарету, Солейн закурила, хотя бросила давно, еще при жизни мужа. Он настоял на этом.
Тогда его слово было для нее законом. А что бы она сделала теперь, если бы Энрике вдруг явился и потребовал прежнего повиновения? Пожалуй, отправила бы его на тот свет еще раз.
Отложив сигарету, Солейн снова взялась за телефон и набрала номер Базера.
— Вы заняты, шериф?
— Не очень, мадам.
— Тогда как можно скорее приезжайте на мой причал.
— В четвертом районе?
— Да. Подробности я сообщу вам позже по защищенной линии.
— Хорошо, мадам…
Солейн положила трубку и снова взялась за сигарету, однако тур же затушила ее в пепельнице. В последнее время она выглядела не лучшим образом, да и бессонница все так же продолжал ее терзать — уже не помогали ни секс, ни гипноз, ни таблетки.
«Ну хорошо, Клаус Ландер, посмотрим, какой ты везучий», — подумала Солейн. Она допускала, что его сестру придется отпустить. Никакие преимущества и никакая месть не стоили жизни Люции, а пока Ландер был жив, он оставался непонятен для убийц и телохранителей Солейн Гутиерос. И, стало быть, противоядия от него в настоящий момент не существовало.

33

Скоростной «вайтгофт» стремительно разрезал голубые волны, держа курс строго на юг. Шериф Базер стоял рядом с капитаном и не переставал удивляться, как тридцатиметровое судно могло развивать такую скорость.
Стоил «вайтгофт» кучу денег, а возле причала мадам Гутиерос таких красавцев стояло не менее десяти штук. И хотя Базер знал, что мадам очень богата, столь ощутимое свидетельство ее финансового могущества произвело на него неизгладимое впечатление.
— Хорошая у вас лодка, капитан Кортнев, — сказал Базер.
— Да, — улыбнулся капитан, — жалеть не приходится. Если попросить, делает восемьдесят узлов.
— Подумать только, — покачал головой Базер. Ему тоже захотелось иметь такое судно. Быть может, позже, когда он станет начальником полицейского отделения и размер его взяток увеличится, можно будет подумать и о таком морском чуде.
На носу судна, спрятавшись за прозрачным наблюдательным барьером, стоял снайпер. Базер знал, что его зовут Фостер и что раньше он не ладил с законом. Однако сейчас на этого парня у Базера ничего не было, а если бы и было, он конечно бы заткнулся. Качать права было не в его интересах.
— Чуть правее от нас в двух милях парусный катамаран, — сообщил сидящий у локатора лопоухий парень. Вид у него был совсем не представительный, однако с радаром и прочими приборами он обходился довольно умело.
— Парусный катамаран? — переспросил шериф, но лопоухий не стал ему отвечать, видимо считая обычным гостем.
— Да, — сказал капитан Кортнев, — есть в городе пара чудаков, которые держат такие лодки.
— А я бы такую не купил, — сказал шериф. — Заплатить деньги, а потом еще дергать за все эти веревки, как обезьяна какая.
— О, капитан, вижу сразу три маленьких метки, — сообщил лопоухий.
— Выбирай ближнюю, Берти.
Берти пощелкал клавишами и сказал:
— Одна из них ошибочная. Это оторвавшийся бакен…
— А другие?
— На два градуса правее что-то непонятное… Нужно смотреть.
— Нужно — значит будем.
«Вайтгофт» замедлил движение и пошел тише. Вскоре с правого борта показалось то, что Берти принял за отметку.
Источая ужасное зловоние, на песчаной отмели лежала туша морского зверя. Полусгнившая плоть была порезана тонким металлическим тросом, на который, по всей видимости, этого зверя и ловили.
— Глонтодонт, — с видом знатока сказал Берти.
— Откуда здесь глонтодонты? — усмехнулся шериф. Про жизнь глонтодонтов он ничего не знал, но лопоухий ему исправился, и Базер старался его поддеть.
— Вижу лодку, сэр! — внезапно закричал Берти, указывая не на экран радара, а на далекую, подпрыгивающую на волнах точку.
— Ага, это уже лучше, — сказал капитан и стал выводить судно на новый курс.
— Левее, левее бери! — стал советовать Базер. — А то уйдет!
— Нет, он теперь никуда не уйдет, — сказал Кортнев, давая двигателям полный газ. «Вайтгофт» затрясся от натуги и начал стремительно набирать скорость.
Сидевший на носу судна снайпер ожил. Он поднял с пола винтовку и стал готовиться к работе.
Проследив за его действиями, шериф невольно поежился. Ему совсем не хотелось становиться свидетелем убийства.
«В крайнем случае отлучусь в гальюн, чтобы все это произошло без меня», — решил он.
Расстояние до цели быстро сокращалось, и, чтобы подать Ландеру сигнал к остановке, капитан включил сирену.
Старенький «виккерс» начал сбрасывать обороты и пошел тише.
— Мне стрелять, капитан? — спросил по рации Форест.
— Здесь командую не я, а шериф Базер, — перекинул ответственность Кортнев и улыбнулся Базеру, как будто сделал ему одолжение.
— Стрелять не нужно, я его арестую, — вздохнув, сказал тот и, поправив фуражку, стал спускаться на палубу.
Когда он подошел к борту, яхта уже практически остановилась, а маленький «виккерс» покачивался возле нее.
Ландер, все еще одетый в гидрокостюм, сидел за рулем.
«Улика налицо», — подумал шериф и крикнул:
— Клаус Ландер, вы арестованы!
— О, это вы, шериф Базер? Заметив на поясе Ландера подводный пистолет, шериф сурово добавил:
— Никаких шуточек, парень! Встань и подними руки!
Клаус повиновался. Подошедший снайпер встал рядом с Базером и, прицелившись в Клауса, негромко сказал:
— Ну давай, легавый, командуй, и я это сделаю Шериф заколебался. Действительно, зачем устраивать игры? Один выстрел, и все закончится. Потом затопить лодку — и, что называется, концы в воду. Неожиданно догнавшая яхту волна отразилась от ее борта и подбросила «виккерс». Стоявший с поднятыми руками Ландер не удержался и свалился в воду.
— Ну ладно, Фостер, — решился Базер, — как всплывет — стреляй…

34

С трудом перевалившись через борт, Клаус плюхнулся в полузатопленный катер и несколько минут блаженно улыбался, осознавая, что имеет возможность немного отдохнуть.
Как только боль в мышцах немного прошла, он достал брезентовое ведро и стал вычерпывать воду. Эта работа немного его разогрела, однако костюм он решил не снимать, боясь, что на встречном ветру может снова замерзнуть.
— Ну, старичок, не подведи, — попросил он «виккерс» и утопил кнопку запуска. Мотор пару раз чихнул и завелся. Оставив его поработать вхолостую, Клаус достал из рюкзака защитные очки, надел их, а затем включил тягу.
Насидевшийся под водой катер почувствовал свободу и стремительно понесся на север, разбивая встречные волны в мелкие брызги.
Клаус планировал попасть в город еще до темноты. Что будет делать потом, он пока не знал и решил подождать реакции Солейн.
Думая об этой женщине, Клаус не испытывал к ней никакой ненависти. Она делала то, что считала нужным, а Клаус всего лишь старался выжить и нанести противнику максимальный урон. И хотя он осознавал, что существование в мирном обществе происходит по другим, не военным законам, его наемнические привычки, как ни странно, органично вписывались в жизнь большого города.
Для себя Клаус решил, что, если война с Солейн Гутиерос закончится, он снова отстроит свой дом. Слишком долго он ждал возвращения под его старую крышу и теперь, когда дома не стало, чувствовал себя по-настоящему осиротевшим.
Постепенно усталость давала о себе знать, и Клаус впал в оцепенение, позволявшее ему вести катер и одновременно отдыхать.
Так, преодолевая километр за километром, он ненадолго приходил в себя и снова погружался в полудрему. Иногда у горизонта появлялись суда, но они следовали по своим делам и не представляли никакой опасности. По мере приближения к Эль-Гео их становилось все больше.
Спустя несколько часов непрерывной скачки по волнам Клаус увидел появившиеся из туманного марева небоскребы. Он с облегчением вздохнул и подумал, что пора снимать костюм, но неожиданно заметил мчавшийся наперерез быстроходный «вайтгофт».
На случай, если это не за ним, Клаус взял чуть правее, но на судне-перехватчике заревела сирена, и это означало, что Клаусу следовало остановиться.
Пришлось заглушить двигатель.
Катер проплыл по инерции еще немного и почти уткнулся в борт подошедшего судна.
«Вайтгофт» замолотил винтами, отрабатывая задний ход. На его палубе появился знакомый Клаусу шериф Герберт Базер. Рядом с ним встал еще один человек с винтовкой. Он наставил ее на Клауса и смотрел на него, как настоящая бойцовая собака — тупая и скорая на расправу.
— Клаус Ландер, вы арестованы! — выкрикнул полицейский.
— О, это вы, шериф Базер? — удивленно спросил Ландер, стараясь потянуть время.
— Никаких шуточек, парень! Встань и подними руки! — приказал Базер.
Клаусу пришлось повиноваться.
Он заметил, что человек с винтовкой что-то шепчет Базеру и тот, судя по всему, пребывает в нерешительности. Поняв, что еще несколько секунд промедления могут стоить ему жизни, он осторожно подцепил ногой регенерационный фильтр, мастерски сымитировал потерю равновесия и шлепнулся в воду.
Скрывшись с глаз шерифа и его стрелка, Клаус открыл глаза и первым делом вставил загубник. Пришлось глотнуть немного морской воды, но по сравнению с пулей в голову это был пустяк.
Клаус сделал пару вдохов и осторожно двинулся вдоль длинного корпуса «вайтгофта», намереваясь добраться до его винтов. Он пытался представить, что предпринимают сейчас те, кто остался наверху.
Пару минут они будут ждать в надежде, что он вот-вот покажется на поверхности, чтобы тут же его пристрелить. Ну а что будет потом — неизвестно.
Доплыв наконец до кормы, Клаус, стараясь не замечать нехватки кислорода, поднырнул поглубже и увидел блеснувшие полировкой винты. Их было два. Сейчас они не вращались, но в любой момент на судне могли включить тягу.
«Лишь бы не задний ход», — подумал Клаус. Ведь тогда его могло затянуть под лопасти.
Сняв с пояса пистолет, Ландер выбрал ближайший винт и, тщательно прицелившись в верхний конец одной из лопастей, выстрелил. Пуля звонко щелкнула по металлу и рикошетом ударила в днище корабля.
Клаус прицелился еще и снова выстрелил. Внешне ничего не происходило, и от удара стальной иглы винт расколоться не мог, но оставался шанс, что лопасть хотя бы немного согнется.
Клаус продолжал стрелять, пока не вышли все шесть зарядов. Затем он оттолкнулся от борта и стал ждать реакции капитана судна — «вайтгофт» был первоклассным аппаратом, но все же он не был броненосцем.
Наконец винты закрутились, и судно на приличной тяге стало уходить прочь.
Выждав некоторое время, Клаус всплыл и обнаружил «вайтгофт» метрах в двухстах ближе к городу. Его собственный катер был совсем рядом и спокойно покачивался на волнах. Шериф Базер даже не догадался его затопить.
Сделав сильный взмах, Клаус быстро поплыл к «виккерсу». Уже когда он переваливался через борт, неподалеку шлепнула по воде пуля.
«Опомнились, — усмехнулся Ландер, — попробуй теперь попади…» Мотор завелся сразу, будто только и ждал этого момента.
Клаус включил тягу. В борт катера снова ударила пуля. Однако это уже не могло задержать Клауса, и он на полном газу помчался к городу, обходя стороной величественный «вайтгофт».

35

Ландер упал в воду и подозрительно долго не показывался на поверхности. Фостер водил стволом из стороны в сторону, а шериф, понимая, что Ландер их провел, предложил:
— Может, пострелять в воду?
— Покажи куда, и я выстрелю…, — зло сказал Фостер. — Как долго он может обходиться без воздуха, этот твой дружок? Или у него жабры?
— Минут пять точно сможет — парень вырос на канале.
Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим плеском волн, набегавших на борта судна.
— Эй, вы чего тут замерли? — спросил спустившийся на палубу капитан Кортнев.
— Да этот ублюдок в воду упал, — пояснил шериф.
— Не упал, а нырнул. — Фостер злобно покосился на полицейского и добавил: — Намеренно.
— Да ничего, далеко он не уйдет. Ну сколько он продержится в воде — максимум пять минут…
— Пять минут? — удивился Кортнев. — Он что, с жабрами?
— Парень вырос на канале, — снова пояснил шериф.
— За пять минут он может далеко уйти, — Фостер опустил винтовку и огляделся.
— Не уйдет, — возразил капитан, — до города семнадцать морских миль. Без ласт не доплыть, тем более под водой, а ласты вон они — в катере остались.
Внезапно послышался звонкий металлический щелчок. Потом еще один. Все присутствующие переглянулись.
— Что это? — забеспокоился Кортнев.
— Вообще-то у него подводный пистолет, — признался Фостер.
В этот момент щелкнуло еще раз. Лицо капитана озарила страшная догадка:
— Ах, сволочь, он, наверное, в днище стреляет — пробить хочет!
— Да ладно, тоже мне артиллерия, — попытался успокоить Кортнева шериф.
— Так он же в бак с горючим попасть может! От нас тогда только паленые уши останутся! — крикнул капитан и помчался к кабине.
Страх Кортнева передался шерифу и Фостеру. Каждый новый щелчок стал казаться им громче предыдущего.
Капитан уже заскочил в кабину и запустил двигатели. Не дожидаясь положенного прогрева, он дал максимальную тягу, и «вайтгофт», яростно вспенивая воду, стал уходить с опасного участка.
Неожиданно судно затряслось от непонятной вибрации, и перепуганный Кортнев сразу сбросил обороты.
Шериф оглянулся. Брошенный катер Ландера одиноко покачивался на волнах.
— Эх, нужно было хоть посудину его притопить! Сумеешь отсюда или на корму пойдем? — спросил он Фостера.
— Качает сильно, но я попробую… — Снайпер поднял винтовку и выстрелил. Высокий фонтан, поднятый пулей, взметнулся слишком далеко от цели.
— Далеко, — опустив винтовку, пояснил Фостер, — тут метров двести будет, да еще волнение. Пусть капитан развернется и подойдет ближе.
В этот момент по палубе с озабоченными лицами пробежали Кортнев и лопоухий Берти.
— Капитан, подойдите ближе — нужно потопить катер
— Да пошел ты в задницу, понял?! — неожиданно заорал на шерифа Кортнев. — Этот урод мне, наверное, машину повредил!
И больше не уделяя пораженному шерифу внимания, капитан убежал на корму, к машинному отделению.
Фостер выстрелил еще раз. Базер оглянулся и увидел, что Ландер вернулся на свой катер и теперь преспокойно на нем уходит.
— Да… — произнес Базер.
Предстоял неприятный разговор с Солейн Гутиерос, и он заранее придумывал, на кого можно свалить всю вину.

36

Двое незнакомцев вошли в кабинет владельцев «Шейн&amp;Норман» и сели в предложенные им кресла.
Следуя ритуалу гостеприимства, Дик вызвал секретаршу и попросил принести себе и Бакстеру кофе, а гостям то, что они закажут.
— Э, мне, пожалуйста, сок — желтый и сладкий, — заказал один гость.
— А мне кофе. И, если можно, с коньяком… Когда секретарша ушла выполнять заказ, тот, что заказал кофе, сказал:
— С первого взгляда видно, что у вас солидная контора. Дорогой район, отличный офис и симпатичная секретарша. Кстати, я — Рене, а это мой коллега Галлауз.
— Очень приятно, господа. Я — Норман, а он, сами понимаете, — Шейн, — представился Дик.
— У вас тут очень мило и уютно. Не скажешь, что детективное агентство, — сделал комплимент Галлауз.
— Да, дела у нас идут неплохо, — кивнул Бак. Он не спешил заговаривать о деле, поскольку, судя по предварительным телефонным переговорам, дело ожидалось весьма прибыльное, а такие дела не терпели суеты.
— Нам еще дома сказали, что в Эль-Гео вы самые лучшие, — подтвердил Галлауз.
— Да что в Эль-Гео, — улыбнулся Рене, — на всем Бристоле, в обоих его полушариях.
— А вы, простите, откуда? — спросил Дик.
— С Яномана, — ответил Рене.
— Это далеко…
— Не очень. Мы с коллегой постоянно в разъездах и, случалось, заглядывали в такие дыры, что ой-ей…
Открылась дверь, и появилась секретарша. Она вкатила столик, на котором стояли три чашки кофе и высокий стакан с желтым содержимым и соломинкой.
Лили, так звали секретаршу, разнесла всем заказы и каждому подарила улыбку. Дику и Баку — дежурные, а гостям более сердечные. После этого Лили ушла, а Рене и Галлауз с удовольствием проводили ее взглядами.
— Ну, к делу, господа, — сказал Рене, когда за секретаршей закрылась дверь.
— Да, мы готовы, — кивнул Дик, и они с Бакстером переглянулись.
— Мы представляем сыскное агентство «Арбалет». В основном мы занимаемся поиском всяких ублюдков и, не буду скрывать, господа, уничтожением их на месте. Хочу заметить, что мы не просто наемные убийцы — у нас есть лицензия.
— Лицензия на убийство? — уточнил Шейн.
— Нет, — улыбнулся Рене, — конечно нет. Лицензия на сыскную деятельность, но иногда те, кого мы ищем, пытаются нас пристрелить, а мы только обороняемся.
Рене сделал глоток кофе с коньяком и, удовлетворенно кивнув, сказал:
— И кофе у вас отличный. Возникла небольшая пауза, во время которой все попробовали свои напитки.
— В общем, господа, — произнес Галлауз, — мы хотим, чтобы вы помогли нам найти одного человека, а мы попытаемся его задержать… Для дачи показаний…
— Вообще-то мы загружены работой сверх всякой меры, — набивая цену, сообщил Дик.
— О, мы в этом не сомневаемся, — сказал Рене. — Поэтому решили заплатить вам сумму, которая бы покрыла все ваши издержки. Назовите вашу цену.
Шейн и Норман переглянулись.
— Этот человек в Эль-Гео? — уточнил Бак.
— Да, в Эль-Гео или его пригородах, — подтвердил Рене.
— Его имя?
— Он известен нам под именем Джимми Зедлера. Шейн и Норман снова переглянулись, после чего Бак сказал:
— Четыреста тысяч…
Гости выдержали паузу, и затем Рене произнес:
— Мы согласны.
Шейн улыбнулся и расслабленно откинулся в кресле. Им с напарником предстояло получить кучу денег практически даром.
— Что вы с ним сделаете, если не секрет? — спросил Дик.
— Не секрет. По договору мы должны привезти заказчику отрубленные голову и руки по локоть.
— О, никогда о таком не слышал, — покачал головой Норман. — Кто же ваш заказчик?
— А вот это, господа, секрет, — усмехнулся Рене.
— В любом случае человек, которого вы ищете, наверняка здорово досадил вашему заказчику.
— Не то слово. Он лишил его смысла жизни…
— Даже так?
— Ну хорошо, — сказал Рене. Он допил кофе, поставил чашку на стол и, достав фирменный бланк отеля, протянул его Дику. — Вот здесь вы сможете нас найти. Отель «Колумбия», номер пятьсот двенадцатый. Постояльцы — Браун и Фэрроу. Само собой разумеется, мы остановились под другими именами. Есть ли у вас вопросы, господа?
— Нет, мистер Рене, — покачал головой Дик.
— В таком случае… — Рене извлек из внутреннего кармана две пачки денег и положил их на стол. — Это аванс в размере половины суммы. Тут ровно двести тысяч. Вторую половину мы заплатим, когда дело будет сделано. А теперь, господа, разрешите откланяться.

37

Пересекать город по каналам Клаус не решился и предпочел обогнуть его, чтобы прийти к северной окраине. Там, в небогатом и полном неприметных переулков районе, скрыться было намного проще.
Чем ближе Клаус подплывал к северной части города, тем заметнее менялась скорость движения судов, их стоимость, поведение гостей на палубе и действия экипажей.
Если юг и запад изобиловали белоснежными двухпалубными яхтами представительского класса, то северные воды были населены более мелкими и подвижными плавсредствами. Они сияли разноцветными огнями, и на их палубах вовсю шло веселье и танцы.
Команды пили наравне с гостями, и случалось, что пьяное судно выписывало самые замысловатые кренделя. Клаусом здесь никто не интересовался, в то время как в богатых пригородах его то и дело пугали предупреждающими сиренами и криками в мегафон.
Берег — а именно грязная муниципальная пристань — тоже жил своей жизнью.
Незнакомый с жизнью улиц, Клаус с удивлением наблюдал за всем происходящим на пристани. Торговцы наркотиками и проститутки, скупщики краденого и бандиты водились здесь в избытке. Среди старых шхун, латаных лодок и плавучих домиков в любое время суток торговали, дрались, кололи наркотики и отдавались прямо за соседним углом.
Сойдя с катера, Клаус оставил его покачиваться рядом с причалом.
— Эй, дядя, — подскочил к нему парень с горящими глазами. — Давай пятерку, я твой кораблик покараулю.
— Мне это без надобности, — махнул рукой Ландер.
— Да ты что? Здесь так нельзя — мигом уведут! Давай пятерку, не жмоться! — и незнакомец ухватил Клауса за рукав.
— Отстань от меня, а катер можешь взять себе…
— Что?! Правда?! — парень даже задохнулся от свалившейся на него удачи. Несколько местных обитателей тут же обратили внимание на него и Ландера.
— Вот так подфартило Бэтману! — засмеялась не первой молодости проститутка, демонстрируя отсутствие передних зубов.
Освободившись от «виккерса» и от попрошайки, Клаус зашагал по пристани в город. Время от времени к нему приставали с предложениями что-то купить, но он только отмахивался.
Ландер уходил, а за его спиной продолжало нарастать вызванное щедрым подарком возбуждение. Клаус слышал радостные выкрики попрошайки Бэтмана, хор других голосов, ругань и потом — два одиночных выстрела.
Клаус оглянулся и увидел, как тело Бэтмана сбросили в воду, а на палубу катера взобрались его новые хозяева.
Заметив, что Ландер остановился, с катера крикнули:
— Давай вали отсюда, а то и ты схлопочешь!
Внутри у Клауса что-то шевельнулось — быть может, какая-то обида, но все это было несерьезно, и он заспешил дальше, чтобы поймать на канале такси.

38

Несмотря на поздний час, Рой и Дэйв Кеннеты были в заводской конторе. Клаус понял это потому, что все их лодки стояли у причала.
Когда Клаус расплатился с речным такси и ступил на берег, к нему сразу подступили двое рабочих, вооруженных автоматическими винтовками.
— Ах это вы, мистер Ландер, — сказал один из них, узнав Клауса. — Мистер Кеннет ждет вас у себя в кабинете. Вас проводить?
— Не нужно, я знаю дорогу.
Возле входа в контору стояло еще двое вооруженных рабочих, а на втором этаже Клаус застал целое подразделение.
— О, наконец-то! — воскликнул Рой, когда Клаус вошел в кабинет его отца.
— Привет, герой, — кивнул Кеннет-старший. — Два часа назад звонила твоя сестра. Их уже отпустили и, с извинениями, возвратили домой. Я посылал для проверки своих людей — они подтвердили, что все твои родственники дома.
— Чем же ты их так достал, а, Клаус? — Рой восхищенно смотрел на Ландера, понимая, что означало заставить Солейн Гутиерос пойти на попятную.
— Значит, так, парень, — сказал Дэйв Кеннет, который, судя по всему, не разделял восхищения своего сына. — Теперь слушай, что я скажу. Оставаться здесь тебе больше нельзя. Солейн тебе этого не простит, и отныне за тобой будут гоняться, пока не убьют. Не исключено, что потом они расправятся и с твоими родственниками. Такие люди, как Солейн, не любят оставлять свидетелей собственной беспомощности. К тому же в городе появились еще какие-то люди, которые наводят о тебе справки…
Дэйв замолчал, ожидая, что Клаус что-нибудь скажет, но тот молчал, выжидательно глядя на Кеннета-старшего.
— Одним словом, тебе нужно либо уехать подальше от Эль-Гео, либо вообще покинуть Бристоль. И в том и в другом случае я тебе помогу.
— Я хочу остаться на Бристоле, — сказал Клаус.
— Хорошо, тогда будь готов отплыть на промысловом судне через два часа. Вещей у тебя нет, так что посиди здесь с Роем, а потом он проводит тебя на судно.
— Куда оно идет?
— Через два океана, далеко на запад. Туда, где еще остался морской промысел. У нас есть свои интересы, и мы уже основательно окопались на тамошних болотах. Разумеется, тебе придется немного поработать на нас и… повоевать с Солейн Гутиерос.
— Каким образом?
— Эти места — родина Солейн и ее семьи Марсалес. Если бы не их поддержка, она бы никогда не смогла так прочно воцариться в Эль-Гео. Стоит подорвать могущество Марсалесов на западе, и крошка Солейн станет намного сговорчивее.
— Так, значит, эти ребята с ружьями будут одним из ваших боевых отрядов?
— Ты прав.
— Думаю, Марсалесы не сдадутся без боя и, судя по тому, что вы сказали, за ними преимущество. Деньги, знание территории, прикормленная полиция и, наверное, целая армия.
— Правильно, Клаус, все именно так и обстоит. Но мы ни за что бы не решились на такое столкновение, если бы не поддержка «Народного Банка Хантера», «Ловисс Банка», «Морской Ассоциации» и еще нескольких компаний, самая крупная из которых — «Лос-Флоридос». По финансовым возможностям мы превосходим картель Марсалесов вдвое.
Клаус прошел к столу Кеннета-старшего и устало опустился на стул. Затем налил себе воды и залпом выпил.
— Отличная вода. Местная?
— Сами производим, — похвалился Дэйв. Клаус налил еще и посмотрел воду на свет.
— Подсоленная. В других местах люди пьют только пресную воду, а я так и не смог привыкнуть…
— Если все пойдет как надо, мы скоро наладим производство торфяного фильтрата и будем поставлять его на городские электростанции.
— Пока что поставки брикетов контролирует мадам Гутиерос, — заметил Рой.
— Да, сынок, но это пока. Когда мы сокрушим ее семью, бизнес топливных брикетов останется за нами… Кстати, Клаус, как тебе удалось пробраться по каналу? Он весь кишит шпионами.
— Я приехал на речном такси. Сначала доехал до Риордо, там развернулся и обратно. Ведь они ждали моего появления со стороны города…
— Да, Клаус, — признался Дэйв, — все-таки ты голова.

39

В четыре часа утра семь судов одно за другим стали покидать пристань завода Дэйва Кеннета.
Тотчас полтора десятка соглядатаев начали докладывать своим хозяевам о произошедших изменениях.
Здесь были люди Солейн Гутиерос, наемники Фреда Казимира и сотрудники агентства «Шейн&amp;Норман». Все понимали, что Клаус Ландер находится на одном из этих судов и теперь его поиски будут сильно осложнены.
А между тем привычный к долгому ожиданию Клаус лежал на двухъярусной койке и смотрел в потолок. И хотя он чувствовал себя в безопасности, заснуть не удавалось.
Вокруг негромко переговаривались рабочие, которые были возбуждены от осознания начала новой жизни. Они плыли на запад, туда, где, по рассказам, еще велась охота на морских червей и отряды промысловых компаний нападали друг на друга, как самые настоящие пираты.
Им предстояла трудная работа, за которую обещали впятеро большее жалованье.
На соседней с Клаусом койке вздыхал и ворочался бородатый человек, нисколько не похожий на рабочего перерабатывающего завода. По виду это был самый настоящий бродяга, только недавно отмытый и одетый в новую спецодежду.
Очевидно, этому парню очень хотелось с кем-то поговорить, и Клаус как нельзя лучше подходил для этой цели.
— Честное слово, товарищ, первый раз я иду на такое дело. А ты?
— На какое такое?
— Ну, опасное. Видимо, придется стрелять, а я этому совершенно не обучен. Я всегда был работником умственного труда.
Клаус недоуменно посмотрел на своего соседа и уточнил:
— Жулик, что ли?
— Что значит жулик, товарищ. Я, между прочим, — тут бородатый огляделся, — я химик, и неплохой химик.
Клаус потерял к соседу интерес и снова уставился в потолок. Он испытывал двойственные ощущения. С одной стороны, он снова покидал родные места и это было плохо, а с другой — предстояла работа, которую он хорошо знал.
Дэйв Кеннет попросил его в случае необходимости «поруководить ребятами» и сказал, что компания будет платить ему инженерную ставку. И хотя в деньгах Кпаус не нуждался, сидеть без дела ему не хотелось.
— Между прочим, за мной охотятся несколько мафиозных кланов с Хайлера, Синего Марса и Орфея, — прошептал надоедливый сосед.
— Как тебя зовут? — спросил Клаус, поняв, что от разговора не отвертеться.
— Лаки Инин-Ергоссе-Флинт, — гордо произнес химик.
— Что-то уж больно длинно. Лаки довольно захихикал.
— Вообще-то сейчас я Флинт. Это имя моего деда. Отец был Инин, а мать Ергоссе. Я постоянно меняю эти имена, чтобы сбить с толку своих преследователей, — сообщил Лаки, и его глаза блеснули безумным огнем. Придвинувшись к Клаусу ближе, он горячо зашептал: — Я не только хороший химик, я еще и стратег! — Флинт поднял вверх указательный палец с грязным загнувшимся ногтем. — Я постоянно их всех обманываю… Они убили уже по крайней мере десять человек и всякий раз думали, что это я.
«Сумасшедший какой-то, — подумал Клаус, — неужели они не видели, кого брали…»
— Извини, мне нужно в гальюн, — прервал соседа Ландер и, спустившись на пол, вышел в коридор. В отличие от каюты здесь было прохладнее, и Клаус решил немного постоять, чтобы проветриться. Однако вслед за ним в коридоре появился и Лаки Флинт. Увидев Клауса, он улыбнулся и радостно сообщил:
— Мне тоже надо в гальюн.
— Ну иди.
— А ты, товарищ?
— Я после тебя.
— Нет-нет, ты решил идти туда первым, значит, я подожду.
«Сумасшедший», — утвердился в своем подозрении Клаус и пошел в туалет.
Когда он снова появился в коридоре, Лаки стоял у стены, даже не переменив позы.
— Ну все, иди, — кивнул на туалет Клаус.
— Да ладно, я уже перехотел.
Ландер пожал плечами и вернулся в каюту. В проходе до его плеча дотронулся рабочий, выглядевший вдвое старше Клауса.
— Мистер Ландер, это правда, что вы будете у нас за главного? — спросил он.
— Не знаю… Точно еще ничего не известно…
Клаус вернулся на свою койку, а Лаки Флинт задержался в коридоре, и Ландер слышал, как тот что-то выясняет.
Наконец, неимоверно раскачивая койку и громко сопя, Флинт вполз на свое место и продолжил разговор, словно он и не прерывался.
— Я уже два года от них бегаю. Живу по подвалам и давно забыл, что такое настоящая туалетная бумага.
Клаус промолчал и, закрыв глаза, сделал вид, что дремлет.
— Так, значит, ты, товарищ, именно тот человек, который мне нужен.
— Ты ошибаешься, — не открывая глаз, ответил Клаус.
— Да ты не думай, я тебе хорошо заплачу. Я богат, я астрономически богат, правда, пока потенциально.
— Ты бы лучше сначала постригся.
— Что? — не понял Флинт.
— Я говорю… — Тут Клаус повернулся к соседу и, указывая на его лицо пальцем, продолжил: — Я говорю, тебе нужно привести себя в порядок. Постричься, побриться.
Флинт поскреб когтями свою шевелюру и совершенно серьезно спросил:
— Ты думаешь, стоит?
— Уверен.
В этот момент в каюту вошел кок и громко объявил:
— На завтрак! Все на завтрак!
— А почему на полчаса раньше? — спросили его.
— Чтобы успеть до разгона, а то тарелки с кашей на пол полетят.
— А что такое «разгон»?
— Узнаешь через час.

40

После раннего завтрака Клаус наконец почувствовал некоторую сонливость и решил поспать, однако сытый Лаки Флинт, напротив, ощущал прилив бодрости. Он был настроен на деловой лад, и Ландер понял, что, если он не убьет Флинта прямо сейчас, ему придется опять выслушивать все эти бредни.
— Короче, Флинт, что тебе от меня надо? — напрямую спросил он, когда сосед снова забрался на свою кровать.
— Я хочу, товарищ, чтобы ты стал моим телохранителем.
— Тебе что, угрожает опасность?
— Ну а о чем же я тебе толкую, товарищ? — Лаки опасливо огляделся и продолжил: — Меня ищут, чтобы убить, понимаешь?
— А кому нужно тебя убивать?
— Я же тебе говорил — международная мафия жаждет моей крови… Я для них как кость в горле. Пока я жив, они не могут жить спокойно.
— Да почему же?
— Я прямая угроза их финансовому могуществу
— Короче, Флинт.
— Хорошо, я скажу тебе, — от волнения Лаки побледнел, потом покраснел и наконец его лицо приобрело характерную желтоватую окраску. — Я изобрел лекарство от наркомании, товарищ. Это панацея, полнейшая панацея. Ликвидирует наркотическую зависимость за один-два приема.
— Врешь, — просто сказал Клаус. Его опять стала одолевать сонливость.
— Не вру. Честное слово, не вру.
— Ну так передал бы человечеству свой секрет. Оно было бы тебе благодарно, — сказал Ландер и зевнул.
— Не все так просто, товарищ. Мне никто не верит. Никто, кроме бандитов. Те поверили с полуслова и устроили за мной настоящую охоту, а представители официальных властей считают меня сумасшедшим…
«Правильно делают», — подумал Клаус.
— Сначала они были вроде бы не против, но, когда я заговорил о денежном вознаграждении, меня выгнали, а однажды даже здорово побили.
— Ну так отдай этот секрет бандитам.
— Не могу — у меня принципы, — гордо произнес флинт и отбросил назад свои длинные волосы.
— Принципы это… это… да… — уже сквозь дрему отозвался Клаус.
— Эй, товарищ, не спи. А это правда, что ты воевал?
— Правда.
— Ну и как это, стрелять в живых людей? Это возбуждает?
В этот момент стены корабля задрожали, и Клаус почувствовал, что судно начинает разгон. Низкие тона вибраций стали исчезать, и им на смену пришел монотонный вой турбин, который окончательно разбудил Ландера.
— Пятьдесят узлов даем, — сказал кто-то внизу.
— И так все семь дней? — спросили его.
— Да. И ни одной остановки.

41

День проходил за днем, а флотилия из семи судов все так же неслась на запад, выбирая небольшие глубины, где не было большого волнения. Используя свою скорость, суда обходили грозы и шторма, оставаясь в полосе хорошей погоды.
Пока корабли двигались так быстро, выходить на палубу не разрешалось, и люди прогуливались в продуваемых свежим воздухом коридорах.
Флинт не отставал от Клауса ни на шаг, всячески ему угождая и потчуя своими историями.
— Я еще не рассказывал тебе о моем друге Лергоне, — в очередной раз сообщил Флинт заговорщицким тоном.
— Ну зачем мне знать о Лергоне?
— Ты же мой телохранитель, товарищ. Ты должен знать историю моей жизни.
— Хорошо, рассказывай, только негромко, а я пока буду дремать с закрытыми глазами, — сказал Клаус.
— Но ты будешь меня слушать?
— Ну о чем ты говоришь, Флинт, — заверил его Клаус и почти сразу отключился. Правда, на самом деле он все же слушал истории Лаки Флинта, хотя и считал их враками. Пробиваясь сквозь спящее сознание Клауса, слова Флинта превращались в красочные образы, и Ландер не столько слышал, сколько видел все, происходившее с его соседом.
— Одно время мы с Лергоном плотно сидели на игле. Ну то есть баловались наркотиками, только уже серьезно, — начал очередное повествование Флинт, — а поскольку денег на это дело уходила уйма, мы нашли работу у мафии. Им были нужны квалифицированные кадры, а я был чистым химиком. Лергон знал биохимию и даже имел диплом с отличием, пока не продал его за дозу. Ты не спишь, товарищ?
— Не-ет… — промычал Ландер, которому в этот момент виделся диплом Лергона. Клаус никогда прежде не видел дипломов, поэтому представлял его в виде огромной рождественской открытки,
— И вот однажды, когда мы проверяли на себе очень качественный наркотик, который сами же синтезировали, Лергону было видение. На другой день, едва он пришел в себя, как тут же схватил ручку и стал записывать формулу. Когда я его спросил, что он делает, Лергон пояснил, что увидел лекарство от наркомании. Правда, формула была очень громоздкой и он всю ее, естественно, не запомнил. Однако мы с ним были образованные парни, хотя и подпорченные наркотой. Ядро у нас было, а остальное можно было просчитать. Ты не спишь, товарищ?
— Конечно… нет, — отозвался Клаус
— Не буду рассказывать о всяких профессиональных тонкостях, но в конце концов мы получили два вещества, и одно из них должно было быть той самой панацеей. Мы наполнили растворами два шприца и с помощью старой монеты разыграли, кому что колоть… Короче, укололись. Я очнулся через двенадцать часов весь в поту и в собственном дерьме. А рядом Лергон — уже окоченевший… Вот так-то. Мне хватило одной дозы, чтобы вылечиться. Ты мне веришь, товарищ?
— Конечно… да.
Клаус продолжал видеть сон, где трясущийся Флинт поднимался из зловонной лужи и с ужасом глядел на посиневший труп своего товарища. Во сне Клауса Флинт начинал плакать, а потом хватал себя за горло и начинал душить.
«Сумасшедший придурок», — в который раз повторил про себя Ландер. Неожиданно он открыл глаза, как будто кто-то его подтолкнул.
Клаус резко поднялся, едва не ударившись о низкий потолок. Флинта рядом не было.
Ландер спрыгнул на пол и быстро сунул ноги в ботинки. Затем быстро прошел мимо спящих людей и выскочил в коридор.
Бедняга Флинт был прижат к стене и из последних сил удерживал руку вооруженного ножом противника. Лезвие уже касалось горла Лаки, когда подоспел Клаус и ударил нападавшего в ухо.
Тот кувыркнулся по коридору, но затем подхватил выпавший нож и бросился на Клауса.
Ландер встретил его без особого изящества — ударом в колено. Противник вскрикнул и упал на четвереньки, пропустив сильный удар в лицо. На этом битва закончилась, и Клаус, повернувшись к стонущему Флинту, приказал:
— Давай помогай мне быстро…
— Вдвоем они подняли обмякшее тело и перевалили его в открытый вентиляционный люк. Мощный поток воздуха подхватил добычу и швырнул ее далеко в море, а корабль продолжил свое стремительное движение,
— Ну вот и все, пошли спать, — сказал Ландер.
— Подожди, я никак в себя прийти не могу. Он на меня напал, понимаешь? На меня.
— Ты же говорил, что это уже не в первый раз.
— Да, я всякий раз выбирал кого-то другого, с кем заводил дружбу, а на людях называл его своим именем, и этого человека потом убивали. Почти всегда. Но в этот раз напали именно на меня. Это ты понимаешь, товарищ? — по лицу Флинта катились крупные капли пота. Он только теперь по-настоящему понял, что его жизни угрожала опасность.
— То есть в этот раз ты решил подставить меня?
— Но это же нормально. Ты сильнее меня, и потом — я нанял тебя телохранителем, — сказал Лаки и улыбнулся.
— Знаешь что, крысеныш, если еще раз ты заведешь разговор о том, что я твой телохранитель и что ты меня нанял, вылетишь в этот люк. Все ясно?
— Все ясно, товарищ, — с готовностью закивал Флинт. — Будем считать, что я был нетактичен, а теперь пойдем спать. О, — Лаки увидел на полу нож и обрадовался, — я возьму его себе на память!
— Сейчас же выбрось его в люк, придурок. Если этот нож опознают, тебя сразу убьют, — сказал Ландер и ушел в каюту.
Флинт тотчас последовал этому совету, а затем побежал за Ландером.

42

Оставшуюся часть ночи Клаус проспал спокойно. Видимо, его действия и слова произвели на Флинта достаточно сильное впечатление, и тот отложил все свои дурацкие вопросы до утра.
За завтраком на одном из столов осталась нетронутая порция. Стали выяснять, кого не хватает, и оказалось, что Микки Фриндла. Как оказалось, фриндл нанялся в команду совсем недавно и до этого его никто не знал.
О пропаже сообщили капитану, но тот то ли никак не отреагировал, то ли не видел смысла что-то предпринимать. Судно продолжало двигаться и, следуя графику, уже через несколько часов должно было прибыть в конечный пункт.
Клаус находился в жилой каюте, когда почувствовал, что у корабля появился сильный крен.
— Мамочки, что же это такое?! — воскликнул один из рабочих, сидевший возле иллюминатора. Все пассажиры бросились к окнам и стали свидетелями того, как из моря поднимаются высокие столбы воды.
— Это же обстрел! — догадался кто-то. — В нас стреляют!
Белоснежные столбы вздымались вверх, но из-за несмолкающего гудения турбин и звукоизоляции каюты взрывов слышно не было. Именно поэтому все происходящее выглядело не страшнее какого-нибудь кино.
Благодаря высокой скорости и решительным маневрам капитана судно сумело уйти из опасного района и вскоре снова легло на курс.
Рабочие, возбужденно погомонив, разошлись и стали собирать вещи. А от осознания того, что побывали под обстрелом, они чувствовали себя немножко героями.
Клаус намеревался подремать еще, но теперь ему уже расхотелось. Взглянув на своего соседа, он застал его вжавшимся в подушку.
«Вояка…» усмехнулся Ландер и хлопнул Лаки по плечу. Тот визгливо вскрикнул и от страха издал еще один громкий сопутствующий звук.
— Отстреливается, — пояснил немолодой рабочий под хохот остальных пассажиров.
— Что?! Что такое?! Все в порядке?! — подскочив на месте, спросил Флинт.
— Да, парень, ты их победил, — сказал кто-то снизу.
— Уф-ф… — облегченно выдохнул Флинт, — а то я подумал, что в меня снаряд попал.
В этот момент гул турбин начал переходить на более низкие ноты — судно сбрасывало скорость.
— А знаешь, товарищ, на самом деле я не очень испугался, — тихо сказал Флинт, пододвигаясь к Клаусу. — На меня повлияло твое спокойствие, понимаешь?
Ландер промолчал. Ему хотелось поскорее покинуть душную каюту.
— Я был бы спокоен еще больше, если бы мне удалось нанять какого-нибудь супермена, — продолжал Флинт, — с одним таким я однажды вел переговоры. Знаешь, товарищ, кто он был?
— Нет, — чтобы отвязаться, ответил Клаус.
— Он был истребителем. Ты воевал и должен знать, что это такое. У-у, это такие ребята, скажу я тебе…
На какое-то время Флинт замолчал, и Клаус был ему за это благодарен. Но долго Лаки не продержался.
— Ты знаешь, товарищ, какие у них обычаи? снова спросил он.
— Не знаю.
— Они каннибалы. Да, уверяю тебя. Вот сходят на охоту, убьют нескольких солдат противника и сразу зажигают костер, — рассказывая, Флинт полностью погружался в свою историю. Он напускал на лицо гримасу свирепости, какая, по его мнению, должна была быть у истребителей-каннибалов.
— Где, в тылу у противника? — уточнил Клаус.
— Что в тылу у противника? — очнулся Флинт.
— Костер зажигают…
— Ну этих деталей я не знаю. Где надо, там и зажигают. Ты, товарищ, слушай самую суть… Они пожирают своих врагов — целиком без остатка, а из костей делают всякие там дудочки и ложки.
— На ужин, понятное дело, они потом не идут, — добавил Клаус.
— Что? — не понял Флинт.
— Я говорю, что возвращаются они уже сытые, поэтому на ужин не идут.
— Наверное, так, — пожал плечами Флинт. — Об этом мне ничего не рассказывали. Но это еще те ребята, товарищ. Еще те…

43

Форт-Абрахам встретил прибывших ярким солнцем. Поселение было довольно большим, и все здешние дома и улицы покоились на сваях. На западе Форт-Абрахам омывался морем, а вся его восточная часть располагалась на судоходных торфяных каналах, которые тянулись до самых промысловых районов.
Едва ли не четверть всех построек занимали склады, а на северной окраине работал небольшой завод, который производил первичную обработку морепродуктов.
На юге Форт-Абрахама строился еще один новый район — в инвестициях недостатка не было и деньги текли сюда рекой.
Вместе с остальными рабочими Клаус спустился на причал и влился в поток прибывших на других судах. Ландер заметил, что из семи кораблей добрались только шесть, и это означало, что обстрел, который им удалось пережить, был не столь безобиден.
— Кто здесь Клаус Ландер? — спросил какой-то человек, протискивающийся через галдящую толпу рабочих. — Где Клаус Ландер?
— Я здесь! — поднял руку Клаус.
— О, мистер Ландер, — обрадовался встречающий и, пробравшись к Клаусу, протянул ему руку. — Я Корн-шоу, помощник управляющего. Давайте выйдем отсюда, управляющий уже ждет вас. Где ваши вещи?
— У меня их нет.
— Да? — удивился Корншоу. — Ну ладно, так даже лучше…
Они выбрались из толпы и по металлическому тротуару вышли на проезжую часть, которая состояла из почти прозрачных сетчатых панелей.
Несмотря на кажущуюся ненадежность, дорога была крепкой и легко выдерживала грузовые электрокары и небольшие автомобильчики. К одному из них Корншоу и подвел Клауса.
— Садитесь, мистер Ландер, это наш, с позволения сказать, представительский автомобиль.
Корншоу занял место водителя, Клаус сел рядом, и машина неслышно покатила по улицам.
Клаус с интересом рассматривал построенные из сборных блоков и лишенные архитектурных излишеств здания. Теперь Форт-Абрахам казался ему значительно больше, чем выглядел со стороны порта. Поселок старался походить на настоящий город, и кроме магазинов Клаус заметил даже несколько увеселительных заведений.
— Сколько здесь населения? — спросил он.
— Почти пять тысяч… Когда построим южный район, можно будет разместить еще столько же.
— И все это на сваях?
— Да. Плавучий город вышел бы дороже, а рифов здесь нет, да и не держат рифы промышленные здания — гибнут и разрушаются.
Клаус кивнул. Уж он-то знал о рифах куда больше Корншоу.
— Ну вот мы и на месте, — сказал помощник управляющего и лихо завернул к зданию, на котором было написано «Администрация».
Кабинет управляющего находился на втором этаже.
— Ну наконец-то! — радостно воскликнул он, когда Клаус в сопровождении Корншоу вошел в кабинет. — Я — Гастон Денвер, здешний управляющий, — Денвер пожал Клаусу руку и добавил: — Присаживайтесь, мистер Ландер, вы, наверное, устали с дороги. Хотите чего-нибудь перекусить?
— Да нет, мистер Денвер, все в порядке, — Клаус сел на стул и огляделся. Все стены кабинета были завешаны видами Форт-Абрахама, а на краю стола управляющего красовался макет будущего южного района. Игрушечные домики выглядели очень красиво.
— Вам нравится? — перехватив взгляд гостя, спросил управляющий.
— Да, нравится.
— Всем нравится, — вздохнул Денвер и тяжело опустился в свое кресло. — Всем, кроме Марсалесов. Надеюсь, слышали о таких?
— Совсем немного.
— Это здешние, можно сказать, бароны, — сообщил Корншоу, присаживаясь рядом с Клаусом.
— Да, и мне уже сообщили, что они потопили один из транспортов, — тихо добавил управляющий. — Хорошо, что это был не ваш корабль, мистер Ландер, а то бы мы остались одни против всего этого террора.
— А что у вас здесь происходит? — спросил Ландер.
— Как только Марсалесы узнали, что мы собираемся расширяться, они развязали против нас целую войну, — пожаловался мистер Денвер.
— И дали компании срок до двадцатого числа этого месяца, чтобы им продали весь бизнес, — добавил Корншоу, — естественно, за смешную цену…
— Значит, у вас осталось не более двух недель…
— Выходит, так, но начальство приказало нам держаться и прислало вас да необстрелянных рабочих.
«Ну я и вляпался, — подумал Клаус, — спасибо старому Кеннету за заботу…»
— Вы хоть знаете, сколько сил у этих самых Марсалесов?
— Много сил, — сказал Денвер, — у них есть даже пушки.
— Это я уже видел. Ну а что-нибудь еще вы знаете? Где они находятся, сколько у них людей?
— Это нам неизвестно. И их людей мы не видели — разве что только их промысловые команды, — управляющий бессильно развел руками.
— Но если встречаются два промысловых судна, наши сразу уходят — таков приказ, — добавил Корн-шоу.
— Чей приказ? — спросил Клаус.
— Компании.
— А где находится компания?
— Штаб-квартира в Грандвиллидже, а представительства есть в Эль-Гео и Фрайбурге.
— Понятно, — кивнул Клаус, — но, если вы хотите задержаться здесь подольше, командовать нужно отсюда, а не из компании. Я говорю о руководстве военными действиями…
— Вы предлагаете нам войну?! — испуганно спросил управляющий и даже приподнялся с места.
— Войну вам предлагают Марсалесы или я что-то не так понял? Управляющий снова сел в кресло и, обхватив голову руками, произнес:
— Что с нами будет? Что с нами будет?
— Из порта я успел заметить несколько самолетов. Что это за машины?
— Это промысловые разведчики, — пояснил Корншоу. — Они ищут морского червя и косяки креветок.
— Так пусть летчики займутся военной разведкой. Тогда мы будем знать, кто нам противостоит и где базируются силы противника…
— Это невозможно, мистер Ландер, — категорично заявил Денвер. — Все самолеты поставили на прикол после того, как два из них были сбиты. Я отвечаю за Форт-Абрахам и не могу швыряться ценным имуществом.
— Хорошо, — пожав плечами, сказал Ландер, — тогда готовьтесь через две недели распрощаться и с имуществом, и с собственной жизнью.
Помощник управляющего подвинул своему боссу телефон и сказал:
— Сэр, звоните в компанию. Мистер Ландер говорит дело. По крайней мере он единственный, кто может попытаться помочь нам.

44

Разговор управляющего с неким мистером Бармингтоном длился недолго. Денвер говорил только «да, сэр» и «конечно, сэр», а затем передал трубку Клаусу.
— Мистер Бармингтон желает сам поговорить с вами.
Ландер пожал плечами, взял трубку и представился:
— Клаус Ландер слушает.
— Мистер Ландер, с вами говорит Леопольд Бармингтон, — произнес важный и знающий себе цену баритон. — Я являюсь вице-президентом компании.
— Очень приятно, сэр.
— Мистер Ландер, правда ли, что вы какой-то необыкновенный военный специалист?
— Едва ли, сэр. Я самый обыкновенный.
— А мистер Кеннет рассказывал мне о ваших недавних подвигах…
— Я всего лишь спасал свою жизнь, сэр.
— Как вы считаете, мистер Ландер, действительно ли дела в Форт-Абрахаме так плохи?
— Мне трудно судить, сэр, я здесь меньше двух часов. Но на подходе к Форту наши суда были обстреляны. У вас дерзкий противник, сэр.
— Со своей стороны мы подали на них в суд и уже добились некоторых успехов, но, насколько я понимаю, господа Марсалесы хотят решить спор силой еще до окончания судебного разбирательства. Что вы лично можете предпринять, чтобы помочь нам?
— Можно попытаться наладить военную работу, сэр. Разведка, строительство укреплений и обучение личного состава. Не мешало бы подкинуть нам оружия. Лучше всего по представленному мною списку.
Бармингтон немного помолчал, а затем неожиданно спросил:
— Сколько вам лет, мистер Ландер?
— Скоро будет двадцать пять, сэр.
— Однако вы еще довольно молоды. В ваши годы я учился в университете… Но это я так, к слову. Ваш деловой подход мне нравится, и я даю добро на проведение всех необходимых мероприятий. Считайте себя кем-то вроде военного коменданта Форт-Абрахама, а сейчас передайте трубку Денверу.
После заключительного краткого разговора с Бармингтоном лицо управляющего просветлело и он сказал: — Ну наконец-то с меня будет снят груз этой ответственности. Отныне мы сможем списывать все потери на Марсалесов. И еще мне приказано во всем оказывать вам содействие-, мистер Ландер.
Клаус вздохнул. Вместо тихого отстойника, в котором он нуждался, Форт-Абрахам на глазах превращался в готовую взорваться бомбу. Ландер предполагал, что ему придется изредка иметь дело с какими-то хулиганами, а оказалось, что здесь все очень запущено. Но делать было нечего и следовало как-то выбираться из создавшейся ситуации.
— Вы устали, мистер Ландер, давайте я провожу вас в гостиницу. Мы приготовили вам приличный по здешним меркам номер.
Попрощавшись с повеселевшим управляющим, Клаус в сопровождении Корншоу вышел на улицу. Пешком они преодолели пятьдесят метров до сооружения, которое помощник управляющего назвал гостиницей.
На втором этаже блочного здания Клаусу достался однокомнатный номер. Его стены были отделаны пластиком, раскрашенным под шелковые обои.
— Это спальня и кабинет одновременно. Все удобства тут же в номере — в коридор выходить не нужно, — объяснил Корншоу. — Как вам, не тесно?
— Нет, что вы, я могу довольствоваться и меньшим комфортом.
— Я понимаю, мистер Ландер. Будут от вас какие-нибудь поручения?
— Да, пора начинать действовать, — согласился Клаус. — Пусть через час, а лучше через полчаса, ко мне придут ваши пилоты с промысловых разведчиков.
— Понятно. Еще что?
— У вас есть охрана?
— У нас есть полиция. Десять человек во главе с лейтенантом Нейдлом.
— Пусть этот лейтенант придет тоже.
— Есть, сэр. Будет сделано… Да, кстати, возле кровати стоит ящик — «казенный чемодан», как мы его называем. Там обмундирование, белье, обувь, щетки, бритвы и прочее… Обычный набор, который выдается со склада компании. Надеюсь, что с размером я не ошибся.

45

Едва Клаус успел помыться и переодеться во все чистое, как в дверь постучали.
— Входите! — крикнул Клаус, думая, что это Корншоу. Однако в комнату заглянула знакомая нестриженая голова и, радостно улыбнувшись, произнесла:
— Привет, товарищ!
— Что ты здесь делаешь, Флинт? — удивился Клаус.
— Как что? Я теперь твой помощник по хозяйству и вообще…
— С каких это пор?
— Мистер Корншоу распорядился. Я сказал ему, что мы друзья не разлей вода и что без моей помощи тебе придется тяжело… — Увидев, как изменилось выражение лица Ландера, Лаки пожал плечами и добавил: — Ну что делать, мне внизу уже выделили маленькую комнатку… И потом — должен же кто-то чистить тебе обувь.
— Хорошо, Флинт. Но с одним условием — ты приведешь свое лицо в порядок. Можешь оставить усы или бороду, но чтобы это выглядело прилично. Иначе, даю тебе слово, я посажу тебя в клетку.
— Как это — в клетку?
— Очень просто. В клетку с железными прутьями, как дикого зверя.
— Да нет, — Флинт потрогал свою заросшую физиономию. — Пожалуй, я лучше побреюсь. Мне это нетрудно…
Снова раздался стук в дверь, и на этот раз появился Корншоу. С ним пришли четверо пилотов и полицейский лейтенант Нейдл.
Вошедшие разместились на небольшом диване и двух стульях в той части номера, которую Корншоу громко назвал кабинетом. А Флинт, воспользовавшись случаем, тут же проскользнул за дверь.
— Этот человек назвался вашим телохранителем, сэр, — сказал помощник управляющего, кивнув в сторону выскочившего Флинта.
— Он просто прилипала, — пояснил Клаус. — Если он занимает здесь лишнее место, можете отправить его в общежитие.
— Да нет, он согласился жить в маленькой комнатке без окон. Так что он нас не стесняет… Вот это наши пилоты, сэр. Олонец, Джейнат, Броун и Колгейт, а это лейтенант Нейдл — начальник полиции.
— Я могу задать вопрос, мистер Ландер? — поднял руку Нейдл.
— Конечно.
— В каком звании вы уволились, сэр? — лейтенант Нейдл был вдвое старше Клауса, и ему не очень-то нравилось быть под началом неизвестно кого.
— В звании рядового, лейтенант, — просто ответил Клаус. — Еще вопросы?
Больше ни у кого вопросов не возникло.
— Я хочу, чтобы пилоты вспомнили, где и что им удавалось заметить, когда они занимались промысловой разведкой. Я имею в виду суда и базы противника.
— Я могу рассказать, сэр, — поднял руку Броун. — К северу от Большого рифа я видел перевалочную станцию с запасами топлива и…
— Стоп, — поднял руку Клаус. — У кого-нибудь с собой есть штурманская карта?
— Да, у всех
— Тогда выберите одну и все вчетвером нанесите на нее то, что вам удалось увидеть, а потом посмотрим… Далее, вы, Корншоу, добудьте карты глубин, как со стороны болот, так и со стороны моря, и принесите их сюда.
— Есть, сэр, — Корншоу вскочил со стула и почти бегом помчался выполнять приказание. Деятельный Ландер нравился ему гораздо больше, чем управляющий Денвер.
Дав задание пилотам и помощнику управляющего, Клаус обратился к полицейскому:
— Лейтенант, насколько я знаю, у вас в подчинении десять человек
— Так точно, сэр, — нехотя произнес Нейдл.
— Хорошо ли они стреляют?
— Снайперов среди них нет, но показатели у всех удовлетворительные.
— У нас нет выбора. Поэтому вашим людям придется заняться стрелковой подготовкой прибывших рабочих. Иначе при первом же столкновении они будут перебиты и, что самое неприятное, не нанесут противнику никакого урона. У вас есть место, где можно заниматься стрелковой подготовкой?
— Есть тир, но там тесновато. Сколько человек вы хотели бы поставить под ружье?
— Нам нужно две тысячи.
— А почему не больше?
— Потому, что большим количеством необученных людей невозможно управлять. Они же не кадровые военные и не станут ими, даже если научатся стрелять
— Для обыкновенного солдата вы разбираетесь в военной науке слишком хорошо.
— Возможно, я немного необыкновенный, — пожал плечами Клаус.
— Места в нашем тире мало, но можно организовать стрельбище на промысловых причалах. Там много свободного пространства, а мишени можно ставить прямо на болотах
— Сколько времени вам нужно на подготовку?
— Я могу начать немедленно, — лейтенант встал и, пожав Ландеру руку, вышел из номера.
Клаус подошел к пилотам, которые вносили последние изменения. Судя по количеству меток, на карту попало большинство баз и перевалочных пунктов Марсалесов. Ландер сразу заметил, что эти сооружения планировались для мирного времени. Они были расставлены так, чтобы судам было удобно разгружаться и заправляться снова, не совершая длинных переходов к базам.
В некоторых местах летчики определили даже количество судов, а вооруженные корабли выделили особо. По первым прикидкам, Марсалесы имели военный флот из тридцати вооруженных орудиями судов. Около сотни их кораблей занимались морским промыслом, и на многих из них были смонтированы зенитные пулеметы.
Летчики рассказывали, что при появлении разведчиков компании с судов Марсалесов немедленно открывался огонь.
— Если честно, дела в Форт-Абрахаме идут все хуже, сэр, — сказал один из пилотов. — Наши промысловики все чаще сидят у причала. Из ста двадцати судов выходят не больше пятидесяти. Это понятно — наши люди боятся, а Марсалесы наглеют все больше.

46

Летающая лодка сделала разворот и стала заходить на посадку. Едва днище коснулось воды, за самолетом потянулся пенный след. Включив реверс, он глубже осел в воду и стал зарываться носом.
Подруливая двигателями, лодка двинулась к причалу, туда, где на небольшой дощатой платформе стояло несколько вооруженных человек Они застыли в напряженных позах и внимательно следили за приближающейся лодкой.
Чтобы не задеть крылом пристань, пилот осторожно подогнал самолет ближе, и тот выпустил крепежные замки, едва ткнувшись в причал носом.
Открылась боковая дверь, и телескопический трап, повернувшись на девяносто градусов, лег на старые доски.
Охранники тотчас подняли автоматы и наставили их на вышедших из самолета пассажиров.
— Похоже, они нам не рады, — сказал первый пассажир, увидев направленные на него стволы.
— Да. Я думал, что в такой глуши добрых людей больше, чем в городе, — согласился его спутник.
Оба сошли на причал и подняли руки, продемонстрировав, что у них ничего нет. Но охранники и не думали опускать оружие, продолжая тупо смотреть на двух незнакомцев.
— Слушай, Рене, мне кажется, ты говорил, что обо всем договорился.
— Я сам ничего не понимаю.
— И что нам делать? Идти к ним? Но эти придурки уже держат пальцы на спусковых крючках.
Возникла незапланированная пауза.
Жак Рене изобразил на лице кривоватую улыбку, но вооруженные люди продолжали хмуро смотреть на пришельцев.
— У меня в кармане телефон, — сказал Рене. — Можно еще раз позвонить этому Бену Гарсиа.
— Ну так звони.
— Легко сказать «звони». А что они, по-твоему, сделают, когда я полезу в карман?
— Надо что-то делать. Слушай, а если пилот испугается и рванет отсюда?
— Не рванет. Вон уже кто-то идет.
И действительно, по дощатым мосткам шел человек в малиновом костюме и белоснежной широкополой шляпе.
Он двигался медленно и с достоинством, как будто совершал послеобеденную прогулку. Во рту он держал длинную сигару, а его верхняя губа с тонкой ниточкой черных усов презрительно кривилась.
Человек что-то буркнул охранникам, и те отошли в сторону.
— Вы мистер Гарсиа? — спросил Рене, осторожно опуская руки.
— А кто вам нужен?
— Я Рене. Я говорил с Гарсиа по телефону.
— Тогда все в порядке. Бен Гарсиа перед вами, — человек в белой шляпе улыбнулся и протянул Рене холеную руку. На запястье тускло блеснул массивный золотой браслет.
— А это мой напарник, Удо Галлауз.
— Рад приветствовать вас во владениях семьи Марсалес, господа. Прошу вас. — Гарсиа сделал приглашающий жест, и сразу же из-за ближайшего склада выскочил катер, который лихо подрулил к пристани.
— Усаживайтесь, господа. Путь неблизкий. Придется ехать не меньше двух часов.
— А что, нельзя было посадить наш самолет поближе? — спросил Галлауз.
— Конечно нет. Мы и так посадили вас максимально близко.
— Но почему?
— Требования безопасности — это во-первых. К тому же Эрнандо Марсалес просто не переносит самолеты — это во-вторых. Так что спускайтесь и садитесь поудобнее.
— Но в самолете наши вещи и пилот. Что с ним будет?
— Он улетит обратно, а веши мы доставим позже.
— А сейчас взять их нельзя?
— Сейчас нельзя.
— Но у нас там оружие,
— Пока вы у нас, оно вам не понадобится, — улыбнулся Гарсиа. — У нас хорошая охрана.
Делать было нечего, и под сумрачными взглядами охранников Рене и Галлауз спустились на катер. Они сели в кресла, оснащенные крепкими пристежными ремнями, и стали осторожно осматриваться.
Судно выглядело, как готовый к выстрелу снаряд, поэтому ремни не показались здесь лишними.
Вслед за гостями спустился Бен Гарсиа и занял место рядом с Рене.
— Уверяю вас, эта поездка вам понравится и вы запомните ее надолго, — сказал он и сделал знак рулевому.
Катер взревел турбинами и начал резко набирать скорость. Потоки морского воздуха загудели над головами пассажиров, и катер понесся, задрав нос.
У пассажиров было такое ощущение, будто вот-вот последует отрыв и они взлетят в воздух.
— Зачем мчаться с такой скоростью?! — прокричал Рене.
— Медленнее нельзя. Здесь очень мелко, и пока мы идем на кончике винта, есть шанс, что мы уцелеем, а если двигаться медленно, винт заденет за дно, и тогда нам конец…
Гарсиа говорил совершенно спокойно, и Рене прекрасно его слышал. Отсекаемый ветровым стеклом воздух шумел где-то выше, а в зоне пассажирских мест было относительно спокойно.
Катер плавно лег на правый поворот, затем на слишком крутой левый, и в какой-то момент показалось, что он вот-вот перевернется.
Галлауз прикрыл глаза, а Рене просто уставился в небо. С непривычки от такой скорости его немного подташнивало. Чтобы как-то отвлечься, он задал Гарсиа вопрос:
— А зачем рулевой делает повороты? Здесь же ровное пространство во все стороны.
— Он избегает мест, где совсем мелко.
— Как же он их видит в такой мутной воде?
— Он их не видит, он их помнит, — спокойно ответил Гарсиа, невозмутимо посасывая сигару.
Впереди, у самого горизонта, появилась полоска мангровых зарослей. Она стремительно приближалась, и вскоре Рене понял, что это почти что настоящий лес, выросший на воде. Однако катер продолжал мчаться вперед, и поскольку Рене не мог видеть, что там творилось, он полагал, что в зарослях был проход. Ведь не сумасшедший же этот Гарсиа и его рулевой?
Рене покосился на Галлауза, который все еще сидел с закрытыми глазами, делая вид, что уснул.
Деревья стремительно надвигались, и в какой-то момент, когда катер должен был отыскать тот самый проход, он попросту взлетел в воздух.
Рене вцепился в свои ремни, а судно, оставив под собой верхушки деревьев, преодолело по воздуху не меньше тридцати метров и плавно плюхнулось с другой стороны зарослей.
Турбины снова ровно заработали, и катер понесся дальше.
За время путешествия пришлось прыгать еще несколько раз, и Рене понял, что для этого на трассе сооружены специальные трамплины — с обеих сторон препятствия.
Поскольку Гарсиа летал таким образом сотни раз, он оставался спокоен, но гостям эти полеты доставили массу разнообразных впечатлений, 47 Ближе к концу путешествия, когда на горизонте показались большие постройки, катер неожиданно сбросил скорость и пошел буквально черепашьим шагом.
Удивленный Рене повернулся к Бену Гарсиа, и тот, не дожидаясь вопросов, пояснил:
— Мы проходим минный пояс. Если двигаться быстро, сработают датчики движения, поэтому мы плетемся еле-еле и становимся хорошей мишенью для охраны резиденции…
И Гарсиа указал на небольшие плавучие платформы, на которых были смонтированы автоматические пушки. Сразу за ними, подчиняясь какой-то невидимой границе, начиналось царство морского лотоса. Лишь небольшой коридор, оставленный для прохода судов, оказался свободен от ярко-розовых цветов.
Когда катер поплыл по этому коридору, Рене и Галлауз заметили, что все поместье покоилось на настоящем насыпном острове. И хотя сами гости были с Яномана, мира, не избалованного морями, они знали об истинной стоимости такого острова среди морей и болот Бристоля.
Следом за лотосами шли полосы других водяных цветов, названий которых ни Рене, ни Галлауз не знали, но все это выглядело настолько грандиозно, что гости только смотрели и удивлялись.
Из-за череды высоких, сухопутных деревьев стали проступать элементы фасада резиденции Марсалесов. Это был самый настоящий дворец из натурального камня и пиленого коралла.
Причал для небольших судов был сложен из блоков искусственного песчаника. Стоявшие на нем четверо охранников, одетые намного лучше, чем те, что так нелюбезно встретили гостей, ждали швартовки катера.
Когда Рене и Галлауз в сопровождении Гарсиа взошли на берег, охранники тщательно обыскали всех троих. И Рене показалось, что именно Гарсиа они обыскивали с особой тщательностью. Его это очень злило, однако он старался выглядеть невозмутимым.
Как только с обыском было покончено, старший из охранников сказал:
— Можете идти в дом. Дон Эрнандо вас примет.
Бен Гарсиа, знакомый с расположением усадьбы, пошел первым. Галлауз и Рене последовали за ним.
Они шагали по посыпанной гравием тропинке, которая проходила через ухоженную лужайку. Среди травы и подстриженных кустов с важным видом разгуливали крупные птицы. Их длинные хвосты состояли из прекрасных изумрудных перьев, которые сверкали на солнце, словно усыпанные мелкими бриллиантами.
— Это гонгатто — зеленая птица, — пояснил Гарсиа тоном опытного экскурсовода. — Дон Эрнандо отдал за них целый танкер морского мяса.
Пройдя лужайку, все трое оказались на площадке, засаженной подстриженными кустиками, каждый из которых напоминал фигурки шахмат.
— Это шахматы, — сообщил Гарсиа.
— А как в них играть? — спросил Галлауз.
— Никак. Они же не настоящие.
Возле дома их встретил новый наряд охранников. Тщательный обыск повторился, и опять Рене показалось, что Бена обыскивают с особым пристрастием.
После обыска в плотном кольце охраны вся троица была препровождена в большой зал, где за массивным столом восседал небритый старик в белой сорочке и полосатых штанах от пижамы. На ногах дона Эрнандо были надеты теплые домашние туфли.
Стол был заставлен различными яствами, а по обе стороны от дона выстроилось не меньше дюжины людей в поварских колпаках. В зале царила полнейшая тишина, нарушаемая только громким чавканьем хозяина.
Гостей поставили перед столом так, чтобы дон Эрнандо мог видеть их, не поворачивая головы.
— О!.. М-м-да, — изрек престарелый дон, увидев посторонних людей. — Кто это, Бучо?
Как оказалось, «Бучо» относилось к Бену Гарсиа.
— Это люди с Яномана, дон Эрнандо. Я говорил вам о них.
— Говорил о людях с Яномана? — кустистые брови дона взлетели на самый лоб, а потом вернулись на место. Старик замолчал и пару минут поедал какое-то желе. Затем, словно вспомнив о незнакомцах, вытер салфеткой рот и, поднявшись из-за стола, направился к гостям.
Подойдя к ним вплотную, он заглянул в глаза сначала Рене, потом Галлаузу и громко произнес:
— Все ясно! Все ясно! — повторил старик и пошел обратно. — Это шпионы компании. Я это сразу понял… Я это сразу понял, потому что еще никто не мог обмануть старого дона Эрнандо. Никто, даже Фрэнк Дилинджер…
Старик сел на стул, взял со стола бокал с вином и, сделав глоток, сморщился. Затем, указав пальцем на одного из охранников, сказал:
— Пепито, вывези их на болото и утопи…
— Да, дон Эрнандо, — кивнул охранник и шагнул к гостям, но потом обернулся и уточнил: — А как быть с Бучо, дон Эрнандо? Его тоже утопить?
— С Бучо? — Старик потер подбородок и, посмотрев на побледневшего Гарсиа, сказал: — Даже не знаю, что сказать. Ладно, в случае необходимости придется ради него съездить еще раз. Все-таки он мой родственник, нехорошо топить его вместе с незнакомыми людьми…
Рене видел, как лицо Бена вернуло первоначальный цвет, и это означало, что в их защиту Гарсиа не скажет ни слова.
— Эй, дон Эрнандо, раз уж вы собрались нас утопить, может, хоть выслушаете? Приговоренным положено последнее слово.
— Говорите, — махнул рукой старик, — только недолго.
— Мы представляем интересы достаточно богатых людей, сэр, а ваш противник, «Лос-Флоридос», и так достаточно силен. Стоит ли подталкивать к нему новых союзников?
— Что же ты предлагаешь?
— Сделку. Обоюдовыгодную…
— Продолжай.
— По нашим сведениям, в Форт-Абрахам доставлен некто Джимми Зедлер. Он прибыл для усиления обороноспособности форта.
— Один человек ничего не решает, — заявил дон и, потянувшись, взял с блюда птичье крылышко.
— Это не так, сэр. Мистер Зедлер знаком с военной наукой и быстро приведет в порядок аморфную оборону форта. А после этого он начнет вас беспокоить. Ваша армия для него, как стадо овец для волка. Всех сразу ему не съесть, но постепенно он перетаскает все стадо.
— Не нужно пугать старого дона Эрнандо, дорогой шпион с Яномана. Форт-Абрахам стоит на сваях. За два дня я заложу фугасы, и «бах!» — форт обрушится в море…
— Так, значит, фугасы вы еще не заложили? — со злорадной улыбочкой вступил в разговор Удо Галлауз.
— Еще нет, но это сделать никогда не поздно…
— Дон Эрнандо, боюсь, что вы ошибаетесь и к сваям форта вам уже не подобраться.
Хозяин снова вышел из-за стола и приблизился к приговоренным. Раздумывая, он прошаркал в одну сторону, потом в другую и, остановившись, сказал:
— Что же можно сделать, если им достался такой сукин сын?
— Отложить наше утопление, сэр.
— А потом?
— А потом мы изложим вам план действий и на этой войне будем играть на вашей стороне. Все, что нам нужно, — это Джимми Зедлер, а чтобы его получить, мы должны помочь вам победить.
— Хорошо, если так, — пожевав губами, сказал дон, — но если вы пытаетесь меня обмануть…
Старик не договорил, но гости почувствовали, как к их затылкам прикоснулись стволы автоматов.
— Мы прекрасно вас поняли, сэр, — сказал Рене.
— Что ж, хорошо, если так, — дон улыбнулся, продемонстрировав дорогие зубные протезы. — Пепито, эти люди пока останутся, а ты забери Бучо.
— Но, дон Эрнандо! — воскликнул пораженный Гарсиа, однако его уже никто не слушал.

48

Клаус стоял на одном из причалов восточной окраины Форт-Абрахама и наблюдал за тем, как устанавливали сторожевые сети.
На самом деле сторожевыми их можно было назвать только с большой натяжкой, однако нужно было срочно обеспечить безопасность, поэтому в дело пошли сети для ловли креветок. С помощью вспомогательного судна их устанавливали по всему периметру поселения, там, где одиночные пловцы могли подобраться к сваям.
Рядом с Клаусом стоял Питер Корншоу, который не переставал удивляться тому, как мало он знал о безопасности и о том, что до последнего момента форту угрожала смертельная опасность.
Когда Ландер приказал проверить дно под поселком, выяснилось, что там уже были приготовлены места для складирования взрывчатки, а наиболее ответственные сваи были помечены краской. Ландер заявил, что от катастрофы их могли отделять два-три дня.
Теперь работы по установке сетей шли вовсю, а летчики с раннего утра уже сделали по несколько вылетов к позициям Марсалесов, и теперь карта разведанных целей значительно пополнилась.
На причал выехал электрокар, и, лихо с него соскочив, к Клаусу подошел бригадир строителей.
— Сэр, все необходимое уже погрузили на баржи.
— Можете отправляться, я вас догоню. Бригадир уехал, и Корншоу спросил:
— А не следует ли поставить бетонные укрепления и со стороны моря?
— Если бы у нас был избыток материала и времени, мы могли бы закрыться со всех сторон, но пока восточное направление самое опасное.
— Почему именно восточное?
— На болотах есть растительность. За ней можно спрятать лодки с десантом или пловцами. Восточная часть более протяженна, на ней много причалов, десятки судов — для атаки самое удобное место. А на западе чистое море, и оно хорошо просматривается до самого горизонта.
На промытом фарватере по жидкой торфяной каше двигались три возвращающихся в порт судна. Судя по их неглубокой осадке, улов был не слишком удачным.
— Марсалесы выдавили нас из всех богатых районов. Мы едва даем четверть плана, и это отражается на финансировании. Co стороны несудоходной части болот послышались выстрелы — прибывшие в Форт-Абрахам рабочие проходили стрелковую подготовку. Лейтенант Нейдл серьезно взялся за дело и уже сформировал из наиболее способных новичков целый взвод. У Корншоу зазвонил телефон.
— Корншоу слушает, — отозвался он.
— Это диспетчер, сэр. С нами только что связался посланный на разведку «Е-105». На северо-востоке он засек червя, которого никто не преследует. Он совсем близко — около сорока километров.
— Червь?! Не может быть!..
— Ну так что, сэр?
— Передавай координаты базе и двум «охотникам»! Пусть немедленно выходят!
Корншоу убрал трубку в карман и сообщил радостную весть:
— На северо-востоке червь, в сорока километрах отсюда!.. Это все равно что у нас в кармане! Последний, что нам попался, был выловлен полгода назад!
На лице Клауса отразилось раздумье.
— Я бы хотел выйти на охоту вместе с этими кораблями, — сказал он.
— О! Сэр, вы получите массу новых ощущений!
— Мне не нужны ощущения. Мне интересно посмотреть, что там на северо-востоке. И еще нужно обязательно посадить на суда взвод наших стрелков. Мало ли как обернется ситуация.

49

Тяжелые винты привычно молотили воду вперемешку с торфяной массой и стеблями болотных растений. Оба «охотника» шли впереди, и на их бортах, на специальных подвесках, размещались «морские загонщики». Это были легкие катера, выполнявшие роль легкой кавалерии. В случае необходимости они отвлекали морского зверя и отводили угрозу от более медлительных судов.
Напрягая свои машины, «охотники» прокладывали путь по целине, облегчая движение более тяжелой базе.
Это судно было похоже на большое корыто и предназначалось для первичной разделки крупной добычи. Оборудованное мощными лебедками и дисковыми ножами, оно за считанные часы могло разделать в паштет многотонного зверя.
База слишком долго стояла без дела, и ее экипаж страдал от скуки. Теперь этих людей было не узнать. Они радовались, как дети.
Рядом с ними на рабочей палубе размещались двадцать вооруженных стрелков. Они должны были защищать судно в случае угрозы абордажа. Стрелки держались вдоль бортов и, сжимая винтовки, хмуро глядели на горизонт, преисполненные важности от возложенной на них задачи.
Клаус Ландер находился на головном «охотнике» под названием «Пеликан». Он стоял рядом с руководителем охоты капитаном судна Хуго Саймаком.
В руках у Хуго был мощный бинокль, и он не отрываясь смотрел вперед — туда, где под наблюдением пилота-разведчика продолжал движение крупный червь.
Пилот уже сообщил капитану, что длина червя составляет примерно двести метров. Что он идет вдоль Большого рифа и старается не выходить в прозрачные морские воды.
Возле Клауса нетерпеливо переминался с ноги на ногу невесть как попавший на судно Лаки Флинт. Обращаться к капитану он побаивался, но к Клаусу то и дело приставал с новыми вопросами:
— Товарищ, когда же все начнется? Когда?
Вместо ответа Клаус показывал Флинту кулак, и тот ненадолго успокаивался, отходя к рулевым катеров, стоявшим у бортов и ожидавшим команды.
Наконец рука капитана Саймака взметнулась вверх, и рулевые попрыгали в катера. Отцепились замки подвесок, и «морские загонщики», упав на воду, стали расходиться в стороны, на безопасное от «Пеликана» расстояние.
Следуя примеру первого судна, второй «охотник», «Бекас», тоже сбросил «загонщиков», и теперь уже восемь катеров мчались вперед, растягиваясь в ровную цепь.
Они далеко обогнали конвой и вскоре сообщили, что видят червя.
— Хорошо, Браун, — ответил по рации Саймак, — пройдите вдоль него — посмотрим, какие у него реакции Напрягая зрение, Клаус видел, как «морские загонщики» разворачиваются для первой атаки зверя. Заметив затруднения Ландера, капитан дал ему малый бинокль, и теперь Клаус мог следить за всем, что происходило на переднем крае.
Ему еще никогда не приходилось видеть червя, но сейчас по появлявшимся то тут то там фрагментам спины он мог судить, насколько же это огромное существо.
«Морские загонщики» проносились совсем рядом, и Клаус видел, насколько они малы по сравнению с гигантским червем.
— Элтон! — вызвал Хуго капитана «Бекаса».
— Я на месте, — отозвался тот.
— Давай двигайся по длинной дуге, будешь заходить к нему с правого борта.
— Боюсь, машина не вытянет, Хуго, уж больно быстрый червь.
— Ты начинай маневр, а червя мы постараемся укоротить.
Пока капитан Саймак вел переговоры, на носу «Пеликана» готовили к стрельбе гарпунную пушку. Гарпун снаряжался специальным парализатором, и его количество должно было быть рассчитано с максимальной точностью. Доза парализатора зависела от состояния червя, его массы и части тела, в которую был направлен гарпун.
— Я «ворон», через три минуту сменяюсь — у меня кончается топливо, — сообщил пилот самолета-разведчика.
— Вас понял, «ворон», — ответил Хуго и посмотрел направо, где на всех парах, взламывая болотную целину, мчался «Бекас». Его капитан стремился выполнить обходной маневр и встать на позицию справа от движущегося червя.
— Неужели он такой огромный товарищ? — снова спросил появившийся Флинт.
Вместо ответа Клаус дал ему посмотреть в бинокль, и у Лаки отвисла челюсть.
— Как добыча. Браун? — спросил капитан Саймак.
— Нервничает, сэр. Видно, что он был здорово напуган…
— Я думаю, «пять тысяч в холку на две пятых», — сказал капитан, описывая предполагаемый выстрел.
— Попробовать можно, — отозвался загонщик Браун, и Клаус в бинокль увидел как скоростные катера отходят от червя на безопасное расстояние.
— При попадании гарпуна червь может прийти в ярость и поднять настоящую бурю, — пояснил капитан. Затем он взял внутренний микрофон и объявил: — Внимание команде — делаем левый поворот. Гарпунерам стрелять с дистанции триста метров. Заряд — пять тысяч миллилитров, область стрельбы — холка на две пятых!
— Я «стриж» прибыл на смену «ворону», — сообщил новый морской разведчик.
— Отлично, «стриж», что там на горизонте? — спросил капитан.
— На восемьдесят километров видимость отличная — все чисто.
«Пеликан» выполнил левый поворот и стал двигаться параллельным с червем курсом. Теперь до животного оставалось не более полукилометра, и капитан повел судно наперерез добыче.
— Вот так охота, товарищ! — воскликнул заскочивший в рубку Флинт. На этот раз он жевал бутерброд, добытый на камбузе. — В жизни не переживал такого приключения! Хочешь куснуть, товарищ? — Лаки протянул Клаусу бутерброд, но тот отрицательно покачал головой.
Гулко сработала гарпунная пушка, и снаряд полетел к цели. Он плюхнулся в воду, и Клаусу показалось, что был промах, однако он ошибся.
— Вижу реакцию, — узнал Ландер голос загонщика Брауна. — Сейчас будет всплеск! — предупредил он, и тут же примерно треть червя взметнулась над болотом, а затем рухнула вниз.
Стена торфяной грязи поднялась в воздух, и это было сравнимо с падением в грязь танкера средних размеров. Образовалась пятиметровая волна, которая покатилась в обе стороны. К счастью, в болотной жиже она быстро затухала, и до «Пеликана» дошел только невысокий вал, слегка раскачавший судно.
— Я «стриж», вижу «охотника» Марсалесов. До него шестьдесят километров. Идет прямо к нам, но не слишком спешит, возможно, ждет подкрепления.
— Вас понял, «стриж», продолжайте наблюдение.
— Успеем? — спросил капитана Клаус.
— Закончить охоту можно успеть, но разделку навряд ли. Червь большой, и работы на базе будет много.
Клаус оглянулся и увидел, что база тащится в полукилометре позади преследующей червя группы.
— Браун, давай тестер! — скомандовал Хуго, и Клаус снова поднял бинокль, желая узнать, что означает эта команда…
Наведя на резкость, он увидел, как катер помчался прямо на червя. Рулевой правил прямо на один из горбов, а второй человек, свесившись с борта, держал в руках что-то, похожее на короткую пику с заметным утолщением на ручке.
Катер проскочил рядом с червем, и пика вонзилась в тело зверя.
— Сейчас пойдет информация, — пояснил капитан. — Кровь червя попадает в тестер, и тот определяет ее состав, а затем эти сведения передаются нам.
— И что потом?
— Расчетчики определят состояние червя, его реакцию на парализатор и дозу, которую нужно ему дать, чтобы он начал засыпать.
— Так в охоте участвуют не только те, кого я видел?
— Конечно. В трюмах за компьютерами сидят расчетчики. Они снимают всю информацию с локаторов и эхолотов, чтобы точно определить массу червя, скорость его движения, ну и многие другие характеристики. Первый выстрел определяю я, а потом мы руководствуемся только точными расчетами.
— А нельзя ему дать сразу смертельную дозу? — спросил Клаус.
— О, это очень опасно. Смертельно раненное животное, тем более таких размеров, может сотворить что угодно. Вы же видели, что произошло, когда оно всего лишь понервничало…
— Понятно, — кивнул Клаус, и в это время на мостике снова появился Флинт. Теперь он был сыт, и его лицо источало уверенность великого полководца.
— Короче, товарищ, пора делать финальный выстрел! — категорично заявил он, и даже капитан Саймак повернулся в сторону этого нахала.
— За борт хочешь? — спросил он спокойно.
— Прошу прощения, сэр, произошло какое-то недоразумение, — и Флинт, пятясь, выскочил на палубу.
— Эй, контора! — крикнул капитан в микрофон. — Что говорят цифры?!
— Сейчас будет доза, сэр, — отозвался один из расчетчиков, — но реакция червя положительная и, возможно, очередной выстрел будет последним.
— Внимание, сэр! Червь пошел на вас! — предупредил Саймака загонщик Браун, и Клаус уже без бинокля увидел расходящиеся буруны жидкой грязи, разрывающие заросшие осокой торфяные островки.
Капитан стал лихорадочно крутить штурвал и дал машине полный ход. «Пеликан» затрясся всем корпусом и стал сворачивать в сторону, пытаясь уйти от таранного удара морского монстра. Однако было очевидно, что это едва ли удастся сделать.
— Я стреляю, Хуго! — донесся из рации голос капитана Элтона с плетущегося позади «Бекаса».
— Попробуй!.. — крикнул Саймак, с трудом выравнивая судно, чтобы сберечь скорость.
До червя оставалось меньше двухсот метров, и он стремительно сокращал дистанцию. Юркие «загонщики» крутились вокруг его головы, и временами зверь выпускал струю грязи, чтобы сбить тот или иной катер, словно досаждавшую мошку.
Разозленный, он гнал перед собой волну пузырящейся жижи, и, казалось, ничто не сможет остановить его.
На «Бекасе» полыхнула вспышка, и заряд взвился в воздух. Клаус напряженно следил за его траекторией, и ему снова показалось, что гарпун просто исчез в пучине взбаламученной грязи, однако спустя несколько мгновений болотная равнина вспучилась, словно от подводного взрыва, и это неожиданное цунами разбросало «морских загонщиков». Несколько катеров перевернулись, а остальные экипажи бросились оказывать им помощь.
Червь метнулся в сторону от «Пеликана» и развил такую скорость, что болотная грязь не успевала смыкаться за его телом.
— Внимание, говорит «стриж»! Пять «охотников» флотилии Марсалеса движутся прямо к вам. Они очень спешат и примерно через час будут у вас… Правда, орудий я на них не вижу.
— Поняли тебя, «стриж», это уже лучше, — отозвался капитан, глядя, как беснуется червь. Его длинное тело еще несколько раз колыхнуло болотную стихию и замерло.
— Все, капитан, он спит! — доложили с одного из «морских загонщиков».
— Кажется, так, — согласился Хуго, — а что с Брауном?
— Немного хлебнул болотной водицы, но сейчас уже дышит. Еще несколько человек получили ушибы, но переломов нет.
— И то хорошо, — кивнул капитан и, переключив канал, спросил: — База, к работе готовы?
— Да, Хуго, ножики наточены…
— Тогда давайте сюда на полном ходу, а то на нашу добычу уже нашлись претенденты.
— Так что, отдадим зверя? — спросил капитан базы.
— Отдадим, мистер Ландер? — задал вопрос Саймак.
— Постараемся их проучить, капитан, — ответил Клаус. Он посмотрел на червя, который всплыл на поверхность и выглядел как перевернувшийся кверху днищем танкер.

50

Флотилия «охотников» дона Эрнандо мчалась к месту поимки червя. Несмотря на блокаду области теплых течений, где обычно водились эти животные, один из них ушел от кораблей Марсалесов, и теперь его изловили люди компании «Лос-Флоридос».
Нельзя было допустить, чтобы хороший улов подтолкнул компанию к решительной борьбе за прибыльные участки, поэтому требовалось отбить уже пойманную добычу.
Суд но — «охотник» «Хулио Второй» шло первым, и установленный на месте гарпуна зенитный пулемет грозно смотрел в сторону не ожидающего нападения противника.
Рядом с капитаном Пенграссом стоял младший сын дона Эрнандо Паскуале. Это было его первое задание, и он надеялся отличиться.
«Обстреляй их и нагони страху, а червя залей керосином — тогда они его сами бросят», — так сказал Паскуале папа Эрнандо, однако молодой человек намеревался не только помешать грузить мясо на базу компании, но и захватить все суда. Благо для этого у него были силы.
На трех из пяти судов стояли двухствольные крупнокалиберные пулеметы, а на палубах невооруженных «охотников» находились бойцы. Это были крестьянские парни, которые хорошо управлялись с короткоствольными дробовиками, умели карабкаться по веревочным лестницам и в случае необходимости орали так, что делалось страшно даже самому Паскуале.
— Когда мы увидим их, Пенго? — нетерпеливо спросил он.
— Уже скоро, молодой хозяин. Через четверть часа или чуть больше.
— А не мог бы ты ускорить свою калошу? Чего она еле тащится?
— Мы даем двадцать узлов по грязной воде, молодой хозяин, это немало, поверьте. Пару узлов я мог бы добавить, но у двух судов, позади нас, старые машины, и они сразу отстанут…
— Что за дела — водить на задание старую рухлядь, Пенго? Неужели нельзя привести корабли в порядок?
— Можно, молодой хозяин, но срок службы этих двигателей вышел и их пора заменять, — невозмутимо отвечал Пенграсс.
— Ну так заменили бы на новые, в чем дело? — негодовал Паскуале.
— Так нет новых, молодой хозяин. Дон Эрнандо не дает на ремонт денег. Может быть, ходить на промысел на таких судах можно, но нападать на «Лос-Флоридос» чрезвычайно опасно.
— Ты просто старый трус, Пенго! Ты всю жизнь ловил лягушек и никогда не мечтал ни о чем большем, — вспылил Паскуале.
— Истинная правда, молодой хозяин, — не стал отказываться старый моряк.
Паскуале хотел сказать что-то еще, но решил промолчать. Что толку разговаривать с этим замшелым пнем? То ли дело его друзья Маньори и Рифат. Уж они-то его не подведут.
На горизонте показались суда компании, и сердце Паскуале забилось чаще.
— Главное — быстро уйти, — произнес капитан и посмотрел на небо, где пролетел самолет компании. — Не задумали ли они чего…
Пенграсс вздохнул и покачал головой, затем достал из коробочки пластинку жевательного табака и сунул в рот.
— Главное — быстро уйти, — повторил он, и эта фраза вывела Паскуале из себя.
— Слушай сюда, старик! Никто никуда не уйдет, понял? Мы захватим эти корабли, и они буду наши, а вернее мои! Тебе все ясно?
— Не все, молодой хозяин. Мне непонятно, как мы будем захватывать эти корабли.
— Да очень просто! Сейчас раздолбаем их из пулеметов и захватим тепленькими!
На нежном лице Паскуале появилась снисходительная улыбка, и он подумал, что, если бы стал хозяином, вышвырнул вон всех этих стариков, от которых все равно нет никакого толку.
— Если мы их раздолбаем, молодой хозяин, то они утонут и захватывать будет нечего.
Улыбка медленно сползла с губ Паскуале, и он подумал: «А ведь и правда!»
— Нет, ты меня не понял. Я имел в виду, что мы постреляем для острастки, затем подойдем ближе — борт к борту и запрыгнем к ним на палубу.
Капитан оторвал взгляд от горизонта и в упор уставился на Паскуале.
— Ты что, думаешь, ничего не выйдет?
— Не знаю, молодой хозяин, — Пенграсс пожал плечами и стал энергичнее жевать табак.

51

«Пеликан» подошел к базе достаточно близко, и Клаус получил возможность во всех подробностях наблюдать работу команды разделочников.
В носовой части базы открылись широкие ворота, и Ландер увидел блестевший в лучах солнца начищенный с особой тщательностью трап, по которому должны были втягивать червя.
Капитан базы дал малый ход, и, когда судно коснулось добычи, заработала сдвоенная стрела крана.
Петля из троса толщиной в четыре человеческих руки опустилась в воду, и крановщик начал заводить ее под тушу. Наконец, ему это удалось, и кран заработал на подъем.
Петля начала затягиваться, и вскоре трос натянулся как струна, а носовая часть базы заметно просела. На натянутый трос рабочие накинули крюки лебедок, и вскоре барабаны начали со скрипом накручивать прочный таль, а хвост червя стал медленно вползать по наклонному трапу.
С обеих сторон в него ударили струи воды, смывавшие с туши мусор и траву, о которую могли затупиться дисковые ножи.
Лебедки скрипели и пощелкивали, а раскручивавшиеся ножи уже примерялись к туше, и их свистящий звон говорил о том, что они знают свое дело.
— Внимание, противник в прямой видимости! — сообщил наблюдатель.
— Вас понял, — ответил Саймак и, повернувшись к Клаусу, сказал:
— Ваша очередь командовать, мистер Ландер.
— Мне нужно перебраться на базу. Ее борт вдвое выше.
— Хорошо, я сейчас же распоряжусь, чтобы перебросили временный трап, — сказал капитан к передал Ландеру рацию.
Он позвал двух матросов, и они быстро приготовили раздвижную лестницу. Как только «Пеликан» коснулся базы, Клаус стал взбираться на ее борт.
Трап был очень неудобный, и с непривычки у Клауса получалось не слишком быстро.
— Эй, товарищ! А как же я? — закричал выскочивший из машинного отделения Флинт. Он подбежал к трапу и стал карабкаться следом за Ландером.
— Назад, Флинт! — крикнул ему Клаус и, сделав последний шаг, оказался на палубе базы.
Однако Флинт его не послушал и продолжал лезть наверх. Тогда Клаус махнул рукой, и матросы сняли трап вместе с Флинтом. Бедняга отчаянно заорал и свалился обратно на палубу «охотника».
Разделка червя шла полным ходом. Рабочие ловко подцепляли крюками падающие куски мяса и подтаскивали их к широкой ленте транспортера, исчезающей в темноте грузовых трюмов.
К Клаусу подошли капитан базы Фергюсон и командир взвода стрелков Лейн.
— Что нам делать, сэр? — спросил Лейн.
— Рассредоточьтесь здесь — по левому борту, но до поры до времени не высовывайтесь.
— А что делать мне? — спросил Фергюсон.
— А вы продолжайте работать, но, когда суда Марсалесов подойдут ближе, нужно будет увести рабочих в укрытие.
— Понятно, что еще?
— Как вы думаете, выдержит корпус базы огонь зенитного пулемета?
— Выдержит, — уверенно сказал капитан, — это судно старой постройки. Тогда, лет двадцать назад, металла не жалели.
Капитан ушел, а Клаус поднял бинокль и стал рассматривать приближавшиеся суда. Уже через несколько минут они могли начинать обстрел.
Над базой низко пролетел самолет-разведчик. Клаус проводил его взглядом и подумал, что неплохо было бы оснастить такие машины захватами для бомб. Тогда воевать с Марсалесами было бы намного проще.
Затем Клаус включил рацию и приказал: — «Пеликан» и «Бекас», поднимайте на борт катера и прячьтесь за базой.
— Саймак понял.
— Элтон приказ понял.
«Охотники» стали разворачиваться, а Клаус соображал, как ему лучше справиться с задачей. Он еще никогда не участвовал в морских сражениях и уж тем более не командовал кораблями.
У противника было преимущество — пулеметы, однако там не знали о спрятанных стрелках. Клаус был уверен, что это сыграет свою роль, но вместе с тем он испытывал чувство собственной неуместности здесь, посреди бескрайних болот. Ландер с удовольствием сдал бы и Форт-Абрахам, и эту флотилию Марсалесам, если бы был уверен, что на этом для него все и закончится.
Однако такой исход был невозможен. Клаус снова поднял бинокль, и теперь он мог видеть все подробности.
На головном судне стоял двуствольный пулемет, и за его гашетки уверенно держался молодой человек. Он был моложе Клауса, и все происходящее казалось ему веселым приключением. Он улыбался.
Ландер вспомнил, что и он когда-то испытывал чувство восторга, впервые взяв в руки штурмовую винтовку. Восторг кончился, когда по их позициям ударили шрапнелью и за двадцать минут подразделение потеряло половину личного состава.
Клаус перевел бинокль на капитанскую рубку. Если бы можно было ее разбить, управлять судном стало бы невозможно «Но винтовками много не навоюешь». — подумал Клаус. Затем он связался с Саймаком.
— Капитан, а этот ваш парализатор, он ядовит? Для человека, я имею в виду.
— Вообще-то внутрь я его не принимал, но грузчики, которые его загружают, работают только в защитных костюмах и масках.
— А сколько этой дряни входит в гарпун?
— Максимальная загрузка двенадцать литров.
— Тогда заряжайте пушку и готовьте снаряды — будем стрелять гарпунами по кораблям Марсалесов.
— О! — удивился Саймак.
— Сможете?
— Да, конечно. Передать это Элтону?
— Передайте, капитан, и разберитесь, кто из вас будет дежурить у носа базы, а кто у кормы. Вы должны выстрелить по команде и тут же снова спрятаться.
— Я все понял, сэр, — ответил заметно повеселевший Саймак. 52 На головном вражеском судне застучал пулемет, и пули пронеслись высоко над бортами базы. Сидевшие на палубе стрелки защелкали затворами и взволнованно загомонили.
Клаус подумал, что нужно было собрать сюда стрелков с «Пеликана» и «Бекаса», но теперь сделать это было невозможно.
Видимо, первая очередь была условным сигналом, поскольку теперь корабли противника сбавили скорость и начали разворачиваться в одну линию.
Уже можно было видеть, что пулеметы стояли только на трех судах, которые заняли место на флангах к в середине боевых порядков Марсалесов, Ландер хотел вызвать Саймака, но тот сам вышел на связь.
— Мы с Элтоном готовы, сэр.
— Тогда выходите и открывайте огонь по судам, стоящим на флангах. Четыреста метров — это не слишком далеко?
— В самый раз.
— Тогда действуйте.
Клаус снова поднял бинокль и увидел, что движение флотилии противника еще более замедлилось — видимо, их насторожили маневры судов компании.
Громко зажужжали дисковые ножи, и Клаус, очнувшись от стратегических мыслей, понял, что работа по разделке червя все еще продолжается и никто не думает уходить в укрытие. Следовало бы напомнить капитану, чтобы он увел людей, однако Клаус решил, что это не его дело. Тем более что суетившиеся на разделке рабочие отвлекали внимание от стрелков.
Противник дал еще несколько очередей, и опять пули прошли значительно выше базы. Клаус понял, что их просто пугают, надеясь захватить суда невредимыми.
Один за другим хлопнули выстрелы гарпунных пушек, и Ландер отдал должное гарпунерам обоих «охотников». На правофланговом судне гарпун ударил точно в рубку, а на левом фланге — попал в палубу. Клаус видел, как на кораблях забегали матросы, прижимая к лицам тряпки. Теперь было ясно, что парализатор опасен не только для червей.
— Нам стрелять, сэр?! — почти в ухо Клаусу крикнул командир стрелков Лейн.
— Нет, еще слишком далеко.
Придя в себя, экипажи пораженных гарпунами судов тут же открыли шквальный огонь.
Однако парализатор продолжал действовать, и только небольшая часть пуль ударила в корпус базы, а остальные проходили либо выше, либо поднимали высокие фонтаны грязи под самым бортом судна.
К этому моменту противники сблизились уже до двух сотен метров. Заработали пулеметы всех трех вооруженных судов, и от надстроек базы полетели щепки.
Тем временем «Пеликан» и «Бекас» сделали еще один выход и снова удачно атаковали фланговые суда.
Клаус видел, как над атакованными кораблями противника повисли облака ядовитых паров и с одного из судов за борт вывалилось несколько человек. Пулеметы атакованных кораблей замолчали, и теперь за всех отдувался только пулеметчик с центрального судна.
— Они уже близко, сэр! Наши стрелки могут открыть по ним огонь! — крикнул в эфир Саймак.
— Ни в коем случае, — оборвал его Клаус, — пусть прячутся до поры до времени. У Марсалесов слишком большое преимущество. Пули яростно били по корпусу базы, и Ландер укрылся рядом со стрелками. Лейн даже предложил ему винтовку, но Клаус отказался, сказав, что позже возьмет освободившуюся.
Кажется, Лейн его так и не понял, но Клаус и не собирался ничего объяснять. Выглянув из укрытия в очередной раз, он заметил, что противник пошел на приступ.
— Капитан Саймак! — позвал Ландер.
— Я на месте! — отозвался капитан, и его голос звучал неузнаваемо.
— Что у вас случилось?
— Первые потери. Нас успели обстрелять, когда мы отходили. Один убитый и двое раненых. Один из них — я…
— Капитан, собирайтесь с Элтоном возле носа базы! Появитесь по команде, и тогда пусть ваши стрелки бьют по противнику!
— А может, лучше с обеих сторон?! Возьмем их в клещи! — предложил Саймак.
— Нет, вы перестреляете друг друга. К тому же вам помешает червь. Все, выполняйте.
Отключив связь, Клаус отполз на середину палубы, где ему уже не угрожали пули, и встал в полный рост.
Под бортом базы уже слышалась возня и команды.
Противник готовился к абордажу.
— Внимание, взвод! Противник под бортом! Приготовиться к отражению атаки! — громким командным голосом объявил Клаус.
По корпусу базы лязгнули крюки трапов, и Ландер отдал приказ:
— Огонь!
Стрелки поднялись над бортом и открыли стрельбу по находящемуся под ними противнику. Наличие на базе двадцати стволов оказалось для врага полной неожиданностью, и поначалу были слышны только выстрелы винтовок и крики раненых — там, внизу. Однако, придя в себя, противник стал отвечать, и скоро первый стрелок, схватившись за лицо, упал на спину, а его оружие отлетело к ногам Клауса.
— Ну вот и свободная винтовочка, — сказал он и, подняв ее с палубы, проверил магазин.

53

То, как маневрировали корабли компании, Паскуале совершенно не нравилось. «Охотники» не бросились наутек, завидев конвой Марсалесов, а продолжали стоять возле базы.
Позже они как по команде снялись с места и, обойдя базу со стороны носа, скрылись за ее корпусом.
Это не было похоже на бегство, и Паскуале впервые почувствовал себя неуверенно. К тому же если бы суда «Лос-Флоридос» собирались убегать, они сделали бы это раньше, ведь их самолет-разведчик постоянно летал над «Хулио Вторым» и уж конечно сообщил о приближении конвоя.
— Думаешь, они собрались защищаться? — спросил Паскуале у капитана Пенграсса.
— Не знаю, молодой хозяин, — ответил капитан, — но они наверняка что-то задумали.
— Задумали?.. Ничего, сейчас посмотрим, что они задумали. Передавай всем — пусть выстраиваются в линию, а я пойду к пулемету, — распорядился Паскуале и вышел на палубу.
Скучающей походкой он приблизился к пулемету и, передернув затвор, стал целиться в базу.
«Хулио Второй» двигался довольно ровно, и условия для стрельбы были просто идеальные. Чтобы взбодриться, придать себе решимости, а заодно и попугать противника, Паскуале дал короткую очередь, стараясь, чтобы пули прошли над базой.
На звуки стрельбы выскочили двое помощников Паскуале. Один притащил ящик для пустых гильз, другой — патронные короба с лентами.
— Будем их крушить, дон Паскуале? — спросил Тренвисто, который из подхалимства называл Паскуале «доном».
— Я еще не решил, — с видом бывалого ветерана ответил тот.
— Красиво идем, дон Паскуале, — улыбаясь, сказал Тренвисто, указывая на выстроившиеся по обе стороны суда.
— Обычное дело, — снисходительно отозвался тот.
Неожиданно из-за базы показались прятавшиеся там «охотники». Высунувшись, они выстрелили из гарпунных пушек, и поначалу Паскуале хотел даже посмеяться, однако спустя несколько мгновений тяжелые гарпуны разорвались, ударившись о его корабли.
Было видно, как матросы атакованных судов кричат и размахивают руками. На «Гильермо» кого-то вынесли из рубки, а на «Кристобале» стали поливать друг друга водой из шланга.
Паскуале вертел головой, глядя то в одну, то в другую сторону. Такой коварный и неожиданный ход противника выбил его из колеи.
Тем временем на «Гильермо» поставили нового рулевого, и судно стало возвращаться на курс, а с «Кристобаля» открыли огонь по базе. На «Гильермо» тоже начали стрелять, хотя было видно, что и те и другие палили куда угодно, только не в противника. Парализатор продолжал щипать стрелкам глаза, и они вели огонь, только чтобы показать, что они еще живы.
— Стреляйте и вы, дон Паскуале! Стреляйте! — закричал Тренвисто, и Паскуале тотчас схватился за гашетки. Пулемет зашелся злобным лаем, и тяжелые пули застучали по толстым бокам базы. Однако особого вреда большому судну эта стрельба не наносила, и Паскуале перевел огонь на палубные надстройки.
Полетели осколки стекла, куски радарных антенн и обшивки. Вид этого разрушения придал Паскуале решимости. Тренвисто закричал ему в ухо «ура», и Паскуале вспомнил, что стреляет он как бы по приказу этого подхалима. Ведь это он заорал «стреляйте, дон Паскуале».
Молодой Марсалес на мгновение бросил гашетки и со всей силы ударил Тренвисто по лицу, а затем снова вернулся к пулемету.
Спустя полминуты возле продолжавшего опустошать магазины Паскуале снова появился Тренвисто.
— Маньори спрашивает, что ему делать? — прокричал он, протягивая Марсалесу рацию.
Паскуале прекратил стрельбу и только сейчас понял, что слишком увлекся. Его суда подошли достаточно близко, и пора было принимать какое-то решение.
В этот момент из-за корпуса базы снова выглянули «охотники» и произвели еще по одному точному выстрелу.
На этот раз они били с близкой дистанции, и действие тяжелых гарпунов было более разрушительным. Матросы с «Гильермо» и «Кристобаля» стали падать за борт, их пулеметы умолкли, и Паскуале. снова забыв о своей командирской роли, стал яростно поливать огнем изрешеченные надстройки базы.
Затем, повернув распаленное лицо к Тренвисто, крикнул:
— Скажи что идем на приступ!
И снова погрузился в истерическую пляску уничтожения.
А Тренвистп передал приказ «дона Паскуале» и побежал за новым боезапасом. Патроны быстро кончались, и получить по лицу еще раз он не хотел.

54

Опытные бойцы Маньори и Рифат вовсе не нуждались в командах Паскуале и запрашивали его разрешения только для порядка. Их люди рвались в бой, и обстрел гарпунами «Гильермо» и «Кристобаля» только еще больше их раззадоривал.
Кто-то размахивал ножом, кто-то потрясал дробовиком или пистолетом, но всем им хотелось побыстрее вцепиться зубами в эту неуязвимую для пулеметов базу.
Ее высокий корпус вырастал на глазах, и, когда корабли Маньори и Рифата коснулись долгожданного борта, их люди стали быстро прилаживать раздвижные лестницы.
— Я буду резать всех! — орал бородатый уголовник Финхуд.
— И я, и я! — вторил ему новичок, только недавно приехавший из деревни.
Увешанный оружием Рифат стоял на палубе позади своей беснующейся орды и подбадривал их криками.
На соседнем судне то же самое творилось с людьми Маньори. Они визжали от нетерпения и даже затевали ссоры за право первыми пустить кровь людям из «Лос-Флоридос».
Неожиданно прямо посреди этого веселья над головами штурмующих появились вооруженные люди, и с бортов базы обрушился шквал огня.
Автоматические винтовки стучали без перерыва, и люди Рифата и Маньори хлынули обратно в трюмы, надеясь найти там убежище.
Видя, что возникла катастрофическая ситуация, Рифат вскинул пистолет и сделал точный выстрел. Затем еще и еще. Его поддержало несколько человек, и это остановило бегство остальных.
Оборонявшихся было впятеро меньше, и, судя по всему, они не были опытными солдатами.
Потеряв половину состава, стрелки спрятались за бортом и больше не рисковали высовываться.
— Пошли, пошли вперед! — скомандовал Рифат, и его люди, подобрав брошенные лестницы, стали снова карабкаться наверх.
Здесь же, у борта базы, собрались и суда огневого прикрытия — «Гильермо», «Кристобаль» и «Хулио Второй». Они мешали своим и вызвали раздражение Рифата и Маньори.
Вместо того чтобы прикрывать десант со стороны, Паскуале заставил идти на приступ всех, даже своих матросов. Те нехотя и с опаской карабкались по лестницам, но, едва над ними появлялся кто-то из стрелков, бедняги тут же прыгали вниз и тонули, раздавленные между бортами судов.
Вдобавок ко всему сверху полилась вода, которая мешала целиться и следить за противником. Одни штурмующие уже перелезали через высокие борта и вступали в рукопашную схватку, другие нарывались на пули и срывались вниз. Тем не менее дело шло на лад, и Рифат с Маньори уже готовились подниматься вслед за своими людьми, когда снова появились «охотники» противника.
Они вырулили из-за носа базы и, встав рядом, помчались вдоль ее борта, прямо на сбившиеся в кучу суда Марсалесов.
Стало ясно, что еще до столкновения они сумеют развить двадцать узлов и, пожертвовав собой, сорвать атаку десанта. Рифат закричал, чтобы пулеметы обстреляли идущие на таран корабли, но его никто не слышал из-за криков и выстрелов.
Опасность заметил только Тренвисто. Он прыгнул к пулемету и сразу же открыл огонь по рубкам и надстройкам атакующих судов.

55

Оборонявшие базу стрелки один за другим падали возле борта, и Клаус, понимая, что вот-вот останется один, крикнул, перекрывая шум:
— Всем в укрытие! Прекратить огонь!
Уцелевшие бойцы с готовностью выполнили этот приказ и, спрятавшись за бортом, стали лихорадочно менять магазины.
Справа от Клауса появился матрос с малюсеньким пистолетом. Видимо, он набрался храбрости, чтобы участвовать в обороне своего корабля.
— Что мне делать, сэр? — спросил матрос.
— Вон тот шланг видишь?
— Да, сэр.
— В нем есть вода?
— Есть, — кивнул недоумевающий матрос.
— Включай воду и лей через борт на атакующих! Понял?!
— Да, сэр! — сообразил наконец матрос и бросился выполнять приказание.
— Взвод! — крикнул Клаус оставшимся в живых девяти стрелкам. — Отойти на середину палубы! Быстро!
Стрелки повиновались.
— Встать на одно колено и приготовиться к стрельбе. Сейчас они полезут прямо на ваши стволы — не зевайте!
Включивший воду матрос начал лить ее за борт, и как раз в этот момент появились первые двое атакующих. Они нарисовались в ореоле искрящихся на солнце брызг воды и выглядели не столь уж враждебно.
Не дожидаясь реакции бойцов, Клаус сделал два быстрых выстрела, и нападавшие упали обратно.
— Я же сказал не зевать! У вас выгодная позиция! — строго повторил Клаус и стал отходить в сторону носа судна. Он понимал, что долго эти девять человек не продержатся, однако их сопротивление давало возможность выиграть время.
Держа в одной руке винтовку, а в другой рацию, Клаус связался с Саймаком.
— Капитан Саймак! Атакуйте их! — крикнул Клаус.
— Есть, сэр! — отозвались с «Пеликана».
И в ту же минуту на палубу базы полезла новая волна атакующих. Несмотря на частую стрельбу защищавшихся стрелков, люди Марсалеса добрались до них, и завязалась рукопашная схватка. На помощь горстке солдат бросился экипаж базы, и на палубе началась кровавая рубка, где шли в ход ножи, приклады, куски труб, багры и все, что попадалось под руку.
Снова застучал пулемет.
Клаус перегнулся через борт и увидел, что прямо под ним, отчаянно дымя выхлопными трубами, прошли «Пеликан» и «Бекас». С крайнего «охотника» по ним бил пулемет, и Ландер, подняв винтовку, сделал точный выстрел.
Пулемет замолчал, и в дело вступили стрелки, сидевшие на «Пеликане» и «Бекасе». Они открыли огонь по всем движущимся целям и по борту базы, где на лестницах еще висели люди Марсалеса.
Избежав тарана, «Пеликан» и «Бекас» в последний момент свернули в сторону, однако абордажные трапы стали срываться с крюков и падать вниз вместе с цеплявшимися за них людьми.

56

Не успел Рифат порадоваться за находчивого Тренвисто, как откуда-то сверху прозвучал одиночный выстрел. Тренвисто взмахнул руками и, перелетев через борт, исчез в болотной пучине.
Теперь уже ничто не сдерживало накатывавшихся «охотников», и Рифату казалось, будто они стремительно несутся прямо на него, стелясь над самой водой.
Но неожиданно корабли поменяли направление и стали уходить в сторону. Не успел Рифат этому удивиться, как с их палуб открыли огонь прятавшиеся стрелки. Пули застучали по поручням, рубкам и снастям, выбивая искры и вонзаясь в людей Рифата.
Поднимавшиеся по трапам стали падать вниз, а стоявший рядом «Гильермо» выпрыгнул на полтора метра вверх и со страшной силой ударился о судно Рифата.
Рифат упал и выронил пистолет, но в ту же секунду и его судно будто сошло с ума и, подпрыгнув, ударило «охотник» Маньори.
Почти все трапы посрывались с борта базы и рухнули вниз вместе с людьми. Рядом с Рифатом упало чье-то тело, и только по бороде можно было опознать бывалого Финхуда.
А противник продолжал стрелять. Одна из пуль попала Рифату в ногу.
На «Хулио Втором» уже размахивали белым полотнищем, а на «Кристобаль» забирались солдаты «Лос-Флоридос».
«Все кончено. Все кончено из-за этого ублюдка Паскуале», — подумал Рифат, морщась от боли.
На этот раз их переиграли по всем статьям. И стрельба гарпунами, и поднявшие высокую волну «охотники» — все это были хитрые ходы, с которыми люди Марсалеса еще не встречались.
«Все кончено», — еще раз подумал Рифат, и в этот момент с борта базы сбросили еще одно тело. Оно упало на бухту каната, и Рифат с трудом узнал своего друга Маньори.

57

Оказав раненым первую помощь и соскладировав погибших на палубе, сильно поредевшая команда базы вернулась к прерванной работе. Убитый червь набирал воду, и существовала опасность, что он затонет. Снова зажужжали дисковые ножи, и огромные ломти красной мякоти стали падать на включенный транспортер.
На свободном участке палубы Клаус проводил осмотр трофеев и пленных.
Тут было стрелковое оружие, ножи, пики, три снятых пулемета, много патронов и даже коробки с продуктами, которые приглянулись победителям.
Пленных набралось около шестидесяти человек, и почти все они были ранены. Эти люди находились в подавленном состоянии и смотрели себе под ноги, не обращая внимания на задиравшего их Лаки Флинта.
Отсидевшись в каком-то темном углу, он вышел на поверхность, едва почуял сладкий запах победы. Теперь он расхаживал по палубе с новенькой винтовкой, из которой ухитрился не сделать ни одного выстрела.
— Ну-ка подравняйся, сволочь! А ты чего смотришь?! — кричал он на пленных и замахивался на них прикладом.
В конце концов он привлек внимание Клауса, и тот, схватив Лаки за локоть, тряхнул так, что Флинт выронил винтовку.
— Исчезни, — бросил Ландер и всерьез подумал, что от Лаки нужно избавиться. Этот паразит все больше раздражал Клауса.
— Да ты что, товарищ… Я же… Они же… — залепетал Флинт и моментально растворился среди стрелков…
— Итак, — вернулся к прерванному разговору Ландер, — кто у вас главный? Ты?
И он безошибочно ткнул пальцем в парня, которого еще раньше разглядел в бинокль.
— Как тебя зовут?
Было заметно, что пленник боялся, однако еще сильнее он боялся выглядеть смешным перед своими подчиненными. На его глаза наворачивались слезы, но молодой человек боролся, стараясь не показывать своей слабости. Наконец он собрался с духом и ответил:
— Я Паскуале Марсалес!
— За борт его, — предложил Хуго Саймак. Бледный, он сидел на принесенном стуле, и из-под его расстегнутой куртки виднелись бинты с проступившей на них кровью. Саймаку следовало лежать, но он хотел присутствовать при этом небольшом «параде победы».
— Я согласен, — сказал капитан Элтон.
— Всех за борт! — крикнул один из стрелков, и его поддержали остальные.
Пленные испуганно таращились на кричавших людей и мысленно прощались с жизнью. Они понимали, что сделали все, чтобы эти люди их ненавидели.
Ландер поднял руку, и все замолчали.
— Поскольку я назначен командовать военной частью операции, я объявляю свое решение. Всех пленных отпустить на одном судне или, если компании не нужны их корабли, пусть забирают все.
— Но почему?! — удивился капитан Элтон.
— Всему есть объяснение, но об этом позже, — сказал Клаус. — Нам нужны их суда?
— Нет, у нас и так простаивает большая часть собственных кораблей.
— Тогда пусть уходят, спустите им трапы. Пленные, все еще не веря своей удаче, с подозрением смотрели на Клауса, опасаясь, что он передумает и прикажет их расстрелять. Однако трапы были спущены, и пленные стали спускаться вниз на палубы своих ограбленных, судов.
Клаус видел, что Паскуале хотелось поскорее покинуть базу, однако он находил в себе силы держаться и двигался к борту позади всех. Наконец все пленные спустились вниз, и последним встал на ступеньку трапа Паскуале. Напоследок он повернулся к Клаусу и сказал:
— Знай, незнакомец, что я бы тебя не отпустил.
— Я знаю, — спокойно ответил Ландер.
— И теперь я буду искать случая, чтобы убить тебя.
— Это я тоже знаю.
— Тогда почему ты меня отпускаешь? — недоумевал Паскуале.
— Возможно, скоро ты это поймешь. Когда пленные разобрались по своим судам и отчалили от базы, капитан Элтон нетерпеливо спросил:
— Так почему же вы отпустили их, сэр? Не лучше ли было бы их перебить?
— А кто бы тогда рассказал им о нашей победе? О том, как им было плохо к как они гибли от пуль и падали за борт? Мы отпустили этого сыночка, и теперь их семейство будет заниматься внутренними раздорами. А если бы мы убили Паскуале, Марса-лесы, возможно, наплевали бы на остатки приличий и, собрав все силы, двинулись бы на Форт-Абрахам. А форт к отражению такой атаки еще не готов… Вот и все объяснения.

58

Старый дон Эрнандо вошел в свой кабинет, и его многочисленные чада поднялись с мест, демонстрируя уважение к главе семьи.
Дон уселся за необъятных размеров стол и. сделав брезгливый жест рукой, разрешил садиться остальным.
— Я собрал вас, чтобы мы вместе решили, как нам дальше действовать, — изрек дон Эрнандо и, помедлив, чтобы его слова лучше дошли до членов семьи, добавил; — Как действовать и что делать с присутствующим здесь Паскуале.
Дон Эрнандо вздохнул и продолжил:
— Как вам известно, он наплевал на указания отца и решил действовать по-своему. В результате мы потеряли пятьдесят человек, оружие, дали возможность судам «Лос-Флоридос» полностью разделать червя. — Дон Эрнандо замолчал, не в силах справиться с нахлынувшим негодованием.
— Итак, говори первым ты, Игнасио, как самый старший сын.
Игнасио поднялся с места, посмотрел на братьев, зятьев семьи и сказал:
— Думаю, нужно лишить его содержания. На два месяца.
— Все? — спросил дон Эрнандо.
— Да, все, — пожал плечами Игнасио.
— А как насчет войны с компанией?
— Атаковать надо, — не слишком уверенно предложил Игнасио.
— И как же атаковать? — снова спросил дон Эрнандо, хитро глядя на сына из-под кустистых бровей.
— Думаю, отец, что атаковать их нужно решительно…
Дон Эрнандо махнул рукой и раздраженно сказал'
— Сядь, увалень. Сегодня же отправишься обратно в деревню. Выращивать улиток у тебя получается гораздо лучше.
Старик колючим взглядом перебрал пятерых сыновей, четырех зятьев и остановился на старшем из последних белокуром здоровяке Хинсвилде.
— Что скажешь ты, Белый Великан?
— Извиняюсь, если ляпну что-то не то, отец, — сразу предупредил Хинсвилд, — но мне кажется, лучше спросить совета у этих парней с Яномана. Одно дело гонять ловцов компании, и совсем другое — иметь дело с настоящим военным. Он ухитрился разделать Паскуале, хотя у того было все, чтобы одержать победу… Думаю, нужно спросить совета у сведущих людей.
— Ладно, садись и ты, — сказал старик. Он понимал, что ему придется обратиться к этим чужакам — Рене и Галлаузу, но дон Эрнандо не хотел делать это так поспешно.
— Что ж, обстоятельства вынуждают меня. Паскуале, пойди пригласи этих двоих…
Довольный, что его подвиги больше не обсуждаются, Паскуале тут же выбежал из кабинета, а дон Эрнандо посмотрел на сыновей и сказал:
— Надо было мне хоть одного из вас послать учиться. Может, вышел бы толк…
Отцу никто не возразил, однако в роду Марсалесов никогда не жаловали ученость и всегда обходились умением писать и считать.
На все огромное поместье приходилось с десяток книг, да и те были куплены по случаю и лежали годами, ожидая своего читателя.
Появился Паскуале. Следом за ним вошли Рене и Галлауз. Дон Эрнандо ожидал увидеть на их лицах выражение торжества, однако чужаки выглядели собранными и, по всей видимости, приготовились говорить только о деле.
— Садитесь, господа, — уважительно заговорил с ними дон Эрнандо. — Нет, не туда, там у нас зрители, — едко пошутил он, намекая на бессилие своих родственников. Никто из них не только не разбирался в военном деле, но даже не брал на себя ответственность за сколько-нибудь важные решения. К старому дону шли с каждым пустяком.
Единственным исключением в семье Марсалесов была дочь — Солейн. Она была любимицей отца и переняла от Эрнандо его предприимчивость и властность.
Гости пересели поближе к столу дона Эрнандо и вежливо молчали, ожидая, когда заговорит хозяин,
— У нас проблемы, господа, — начал дон Эрнандо. — Как оказалось, вы были правы, и этот сукин сын… Как его?..
— Можете называть его Джимми Зедлер или Клаус Ландер, — подсказал Рене.
— Так вот, наверное, это его рук дело. Если раньше корабли компании просто убегали, стоило выпалить по ним из ружья, то теперь они устраивают настоящие сражения… Мне хотелось бы получить от вас пару советов.
Рене и Галлауз переглянулись, затем первый сказал:
— Мы ждали этого, дон Эрнандо. Раз уж противная сторона пользуется услугами профессионала, вам тоже этого не избежать. А что касается советов, то вот вам совет первый — нужно начинать готовиться к удару по Форт-Абрахаму. Затягивать войну не имеет смысла, а она затянется, если дать компании время. Мы не были в форте, но можем с уверенностью сказать: там ведутся работы по укреплению позиций и строительству новых линий обороны. Пока что у вас есть преимущество. Его нужно использовать и за неделю, максимум две, подготовить операцию.
— Да хоть сейчас. У нас есть пушки — тридцать два «охотника» я вооружил орудиями.
— А в «Лос-Флоридос» об этом знают? — уточнил Галлауз.
— Конечно, совсем недавно мы потопили один их скоростной корабль! Еще бы они не знали!
— Тогда странно, что мистер Ландер не пресек это безобразие.
— Вы это о чем?
— Существует такая организация, которая называется Лицензионная Ассоциация. Это международный орган, который уважают все без исключения. Ни одна большая война не начинается без того, чтобы противоборствующие стороны не потребовали освидетельствования вооружения своего противника.
— Но у нас же не война.
— В том то и дело, — сказал Рене. — Поэтому мистер Ландер должен был заявить на вас в представительство Лицензионной Ассоциации. Будь у вас война, вы могли бы ставить свои пушки, а поскольку официальной войны нет — вы нарушаете закон.
— А что нужно сделать, чтобы была война? — уточнил дон Эрнандо. У него было несколько хороших адвокатов, и до сих пор они удачно решали все его проблемы.
— Нужно зарегистрировать ее в Ассоциации и получить лицензию на военные действия, — сообщил Рене. — Только, боюсь, вам это будет не по карману.
— Правда, а сколько это стоит?
— Простенькая война четвертой категории без применения оружия массового поражения и авиации стоит не меньше двух миллиардов кредитов.
— Да это же стоимость всего имущества Марсалесов! — вскричал дон Эрнандо и даже вскочил со своего кресла. — Чистый грабеж!
— Война — удовольствие дорогое, — согласился Галлауз. — Вот поэтому с вашими пушками придется расстаться.
— Но я могу их пока спрятать… В этот момент зазвонил телефон. Дон Эрнандо снял трубку.
— Слушаю… Так… Так… Понятно. Пусть звонят моему адвокату в Грандвиллидж.
Марсалес положил трубку и, вздохнув, сказал:
— Поздно прятаться. Эта самая Ассоциация уже посадила большой самолет на восьмом участке… То-то я думаю: люди жалуются, что какой-то самолет над ними летает второй день.
— Вам грозит большой штраф, сэр. Старик угрюмо кивнул, затем посмотрел на своих сыновей и, ткнув в их сторону пальцем, распорядился:
— Джовани и Маркус, немедленно вылетайте к нашим адвокатам. Скоро на нас придет большая кляуза. Ты, Игнасио, возвращайся к себе на плантации и прихвати Паскуале. Пусть поработает у тебя, и гляди не жалей его. Я потом проверю…
— Да, отец.
— Ты, Белый Великан, посмотри, что там на фабрике. Управляющий говорит, что в машинах плохое масло. Выясни, кто виноват, и накажи. Убей мерзавца, чтобы другим неповадно было.
— Хорошо, отец.
— Все, остальные свободны.

59

Когда родственники разошлись, в кабинете остались только гости и хозяин. Не успели они продолжить прерванный разговор, как вошел охранник.
— Дон Эрнандо, можно я постою здесь?
— А что такое, Пепито, там за дверями холодно?
Охранник потоптался на месте и сказал: — Все-таки они чужие, дон Эрнандо. Мне не хотелось бы оставлять вас с ними наедине.
— Я ценю твою преданность, сынок, но у нас тут сплошные секреты.
Пепито кивнул и вышел, напоследок бросив на гостей подозрительный взгляд.
— Итак, теперь я без пушек. Что дальше?
— Вам нужно раздобыть торпеды, дон Эрнандо, и побыстрее. Думаю, что на черном рынке купить их можно, — сказал Рене.
— Да, у нас можно купить все, — согласился хозяин. — Подготовьте мне список всего необходимого.
— Список уже готов, сэр, — сказал Рене и достал из кармана листок бумаги.
— Экие вы скорые ребята, — удивился дон Эрнандо и, ознакомившись с перечнем, спросил:
— На сколько это потянет?
— Около миллиона, — ответил Рене и, упреждая возмущение прижимистого старикана, добавил: — Сэр, если бы вы послушали нас раньше, то обошлись бы меньшими деньгами. И потом, если что-то останется, вы сможете реализовать излишки через черный рынок.
— А какова ваша доля? — поинтересовался дон Эрнандо.
— Наша доля — это Джимми Зедлер, — успокоил его Галлауз. Он с интересом наблюдал за поведением старика и заметил, что теперь перед ними сидел совершенно другой дон Эрнандо, не тот, которого они увидели в первый раз.
Видимо, Марсалес-старший любил подурачиться и временами представлялся полной развалиной, получая удовольствие от реакции окружающих. В делах он был кремень, и Галлауз видел, что в глазах старика светится расчет и хитрость.
Снова зазвонил телефон.
Дон Эрнандо снял трубку, ожидая новых неприятностей, однако это была Солейн.
— Здравствуй, золотце мое, — растаял дон Эрнандо.
— Здравствуй, отец. Как у вас дела?
— Нормально дела, дочка, — соврал дон Эрнандо.
— Послушай, я хотела бы отправить к тебе Люцию.
— Отлично, я давно ее не видел. Пусть отдохнет — у нас здесь не то что в городе. Одно слово — природа.
— Дело не в этом, отец. Просто могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, и я не хочу, чтобы кто-то причинил моей девочке вред.
— Я понял тебя. Девочка полетит самолетом?
— Да, я отправлю ее через день-другой… Пока, отец, целую тебя.
— И я тебя целую, дочка-Разговор закончился, и дон Эрнандо положил трубку. Затем посмотрел на своих собеседников и сразу, без перехода, спросил:
— Как мы будем вести нашу незаконную и незарегистрированную войну?
— В общих чертах, сэр, это будет атака легкими торпедами, а затем высадка десанта. Ничего сложного, нужно только правильно выбрать время и место, — сказал Рене. — Сколько бойцов вы можете выставить?
— Три тысячи, я думаю, наберем.
— Как их можно доставить на место?
— Сниму с промысла суда, и можно будет разместить всех.

60

Тяжелая лодка «шарк» с трудом оторвалась от воды и стала медленно набирать высоту, а Люция смотрела вниз и уже отчаянно скучала.
Опять ее отправляли подальше из города, и как раз в тот самый момент, когда она познакомилась с сыном булочника, настолько сексуальным, что при виде его у Люции начинало сладко поламывать копчик.
Стольких усилий ей стоило обойти своих охранников, чтобы добраться до этого парня, и вот — отправка к дедушке Эрнандо в жуткую глушь, туда, где обитают лишь деревенские родственники, которым не понять, чего хочет девушка из большого города.
Самолет сделал плавный разворот, и перед Люцией открылась бескрайняя водная стихия — картина совершенно неинтересная.
Девушка вздохнула и, обернувшись к охраннику, спросила:
— Слушай, Карл, а я вообще-то красивая?
— О да, мисс Гутиерос, вы очень красивая девушка, — сказал Карл и впервые задумался о том, действительно ли привлекательна хозяйская дочка или она представляла интерес только как наследница состояния Солейн Гутиерос.
— Ты говоришь это без должного огня, Карл. В тебе все должно клокотать, желание должно растапливать тебя, как огонь свечу.
— Ну, — Карл почесал затылок, — так оно и есть, мисс Гутиерос, просто я на работе.
Телохранителю совершенно не хотелось решать какие-то проблемы, ведь в кои-то времена он не отвечал за безопасность хозяйского чада. В полете всем заправляли пилоты, и на несколько часов Карл и его напарник Рауль оказывались в небольшом отпуске.
«Хоть бы она нашла себе какого-нибудь парня, — размышлял Карл, — тогда бы успокоилась. Думала бы только о своем красавчике и не шутила бы с охраной свои злые шутки…» Самолет качнуло на небольшой воздушной яме, и Карл пришел в себя. Кажется, он заснул и даже не заметил, как Люция проскользнула мимо него.
Карл толкнул сидевшего через проход от него Рауля, и тот, громко всхрапнув, открыл глаза.
— Ты чего? — спросил он Карла.
— Где девчонка?
— Да расслабься ты, куда она с самолета денется? «И правда, — подумал Карл, — может, она в каюте или пописать пошла».
Рауль снова заснул, однако Карлу не спалось, и он решил проверить туалет.
Пройдя в хвост, Карл осторожно потянул за ручку и заглянул внутрь — там было пусто и чисто. Воздух пах дезинфекцией, а белоснежное полотенце выглядело нетронутым.
Карл вернулся в салон и остановился перед крохотной комнаткой отдыха. Толкнув дверь, которая оказалась незапертой, он и здесь не обнаружил Люции. Оставалась только кабина пилотов.
«Только этого не хватало», — подумал Карл. Он пробежал мимо храпевшего Рауля и, ворвавшись в кабину, едва не столкнулся с Люцией и одним из пилотов, слившихся в долгом поцелуе.
Карл молча схватил нарушителя за шиворот и, оторвав от Люции, шарахнул о перегородку. Затем повторил это действие еще раз и спросил:
— Ты кто, падаль?
— Пи-пилот…
— Тогда иди на место и занимайся своей работой, а если ты здесь не нужен, я выброшу тебя за борт. Понял?
— Понял, — с готовностью кивнул помятый пилот и упорхнул.
— Просто мне было скучно, — оправдываясь, произнесла Люция. Затем взяла все еще кипевшего от гнева Карла за руку и сказала: — Ладно, пойдем отсюда, папочка. Обещаю больше от тебя не убегать…

61

Отремонтированный «Пеликан» бодро скользил по поверхности заросшего водорослями мелководного участка, а Клаус Ландер стоял на палубе и в сильный бинокль осматривал далекий горизонт.
Он специально вышел в море, чтобы точнее определить предполагаемое направление главного удара.
На восточной болотистой стороне Форт-Абрахама уже вовсю велось сооружение бетонных укреплений, а морской запад представлял собой неприкрытую часть. Поэтому требовалось определить точное расположение участков чистой воды, по которым суда противника могли быстро подойти к форту.
Рядом с Ландером находились два опытных картографа, которые быстро заносили в компьютер все его указания.
Высоко в небе гудел сопровождающий самолет-разведчик. Он видел суда Марсалесов, находившиеся в десятках километров, и сообщал об их перемещениях. Однако нападения Клаус не боялся, так как в последние сутки противник был целиком занят только своими проблемами.
Искушенный в делах военного лицензирования, Клаус сразу понял, в чем ошибка Марсалесов, и натравил на них инспекцию Лицензионной Ассоциации. Началось серьезное разбирательство, и корабли, опасные своими пушками, теперь были вчистую списаны с баланса боевых действий.
— Там чистая вода или мель? — спросил Клаус, указывая на большую плешь темно-синего цвета.
— Там магнитная расщелина, сэр. Суда стараются обходить ее стороной, — пояснил один из картографов.
— Тогда пометьте ее как непроходимый участок.
На месте гарпунной пушки у «Пеликана» стоял трофейный пулемет. Ответственным за смазку оружия был поставлен Лаки Флинт, и теперь он постоянно сшивался возле пулемета с масленкой в руках, а вся палуба в носовой части судна была залита ружейным маслом.
Вместо раненого Саймака кораблем управлял снятый с другого «охотника» молчаливый капитан. Он почти не разговаривал, хорошо знал морские участки и проходил их, не сбавляя скорости.
— Внимание, я «стриж», вижу на радаре отметку. Похоже на самолет, — сообщил пилот-разведчик.
— У нас нет проблем с авиацией, «стриж», — отозвался Клаус.
— Это так, сэр, но эта лодка идет прямиком к гнезду Марсалесов.
— Ну, если хочешь, подойди ближе и посмотри, хотя самолет нам не мешает.

62

На исходе девятого часа полета Люция устала настолько, что заснула в кресле, положив голову на плечо Карлу. В другом случае он постарался бы отстраниться от девушки, но на этот раз сидел не шевелясь — ведь пока Люция спала, она не донимала его своими капризами и провокациями.
«Ничего, — думал Карл, — приедем на место и уж там отоспимся…» Его начальник, Генри Пипон, говорил, что у дона Марсалеса было полно своей охраны и что они в любом случае возьмут Люцию под свою опеку.
— А что же будем делать мы? — спросил Пилона Карл.
— Не знаю. Зависит от того, как себя покажете, а то местные могут отправить вас чистить креветок. У них это запросто…
Карл попытался представить человека, который попробует заставить его чистить креветок, и улыбнулся. Живым такого человека он представить не мог.
Неожиданно послышался какой-то странный щелчок, и правый двигатель самолета изменил тональность. Карл напряг слух, однако больше ничего такого не происходило, и самолет продолжал лететь. Охранник посмотрел на часы. Лететь оставалось не более сорока минут. Карл успокоился, и в этот момент послышался еще один щелчок, но уже слева, и теперь стало отчетливо слышно, что оба двигателя работали тише.
Почувствовав опасность, проснулся Рауль. Он потряс головой и спросил:
— Что-то не так или мне показалось? Карл покосился в иллюминатор и сказал:
— По-моему, мы теряем высоту.
В этот момент в салон вошел пилот, но не тот, что целовался с Люцией, а другой, постарше. По его лицу было видно, что они попали в неприятную ситуацию.
— Ну, говори, — подтолкнул его Рауль.
— Бензопровод блокирован…
— Что это значит?
— Дозатор сломался и полностью перекрыл топливо.
— Какие у нас варианты?! — не выдержал Карл. От его громкого голоса Люция зашевелилась, но не проснулась, а лишь поудобнее устроилась на его плече.
— Пока мы идем на резерве и можно попытаться дотянуть, но, если топливо кончится в воздухе, мы упадем и разобьемся.
— Другой выход есть?
— Можно садиться прямо сейчас. Вызовем по радио людей дона Эрнандо и будем ждать.
Рауль и Карл переглянулись. Теперь, когда предстояло возвращение на воду, ответственность за сохранность Люции снова ложилась на их плечи.
— Садитесь, — сказал Карл. — И пусть дон Эрнандо поскорее высылает подмогу — места здесь неизвестные.
Карл посмотрел в иллюминатор и увидел в каких-нибудь пятидесяти метрах от лодки небольшой самолет. Он летел параллельным курсом и покачивал крыльями.
— Это что такое? — спросил Карл у пилота. Тот пригнулся к иллюминатору и сказал:
— Это наши враги — компания «Лос-Флоридос».
— Все равно садись, этот самолет не нанесет нам вреда. На первый взгляд он не опаснее букашки.

63

Когда большая лодка стала заходить на посадку, ее увидели все, кто находился на палубе. Клаус повернулся к капитану и показал в сторону темнеющей в небе точки.
Капитан понятливо кивнул и, скорректировав курс «Пеликана», добавил машине оборотов.
Клаус вызвал на палубу четверых стрелков, ветеранов недавнего боя, а Флинта, напротив, отослал вниз.
— Но я хочу реабилитировать себя, товарищ! — пробовал возражать Лаки, однако делал это издалека, уже по пути к ведущему вниз трапу.
— Что видно, «стриж»? — спросил по рации Клаус.
— Еще несколько секунд, сэр, и он коснется воды.
— Это грузовое судно или пассажирское?
— Судя по всему, пассажирское, но при посадке можно определить точнее. Посмотрим, сколько будет брызг.
— Как наш курс?
— Возьмите два градуса влево и придете точно к лодке.
Ландер зашел в рубку и сообщил капитану по правку. Тот все так же молча кивнул и поставил судно на новый курс. Далеко впереди взметнулось белое облако, и Ландер понял, что неизвестная лодка наконец приводнилась. В этот момент снова заработала рация.
— Сэр, они сели, — сообщил пилот-разведчик. — Судно пустое — груза никакого.
— Хорошо, «стриж», давай забирайся повыше и смотри в оба. Горючее еще есть?
— На пятнадцать минут.
— Хорошо, этого будет достаточно. Клаус отключил рацию и скомандовал:
— Стрелкам рассредоточиться на носу и без приказа огня не открывать. За пулемет я встану сам.
До лодки, которая лениво покачивалась на волнах, оставалось каких-нибудь сто метров, и капитан сбавил обороты. Чем ближе подходил «Пеликан» к лодке, тем яснее становилось Клаусу, что перед ними настоящий домик с крыльями — довольно дорогая игрушка, сверкающая темной полировкой.
«Пеликан» остановился в сорока метрах от самолета, и по команде Клауса на воду был сброшен один из «морских загонщиков». В него спустились пятеро вооруженных солдат, и катер медленно пошел к двери самолета.
Клаус стоял у пулемета и, внимательно наблюдая за всем происходящим, был готов открыть огонь в любую секунду. Однако обитатели лодки оказывать сопротивление не собирались, поскольку пулемет мог пробить насквозь этот летающий лимузин.
Когда катер подошел к двери, она приоткрылась и оттуда высунулся человек. Он о чем-то спросил солдат, и они указали на стоявшего у пулемета Клауса.
— Вы здесь старший? — крикнул человек из самолета.
Ландер не ответил, следя за рукой незнакомца, которую тот держал за спиной. В руке был пистолет, и Клаус в этом не сомневался. — Сдайте оружие! — потребовал он.
Незнакомец заколебался, однако вид сидевших на судне стрелков и крупнокалиберный пулемет говорили о том, что выбирать ему не приходится.
Незнакомец бросил пистолет в катер и открыл дверь шире. В нее протиснулся еще один человек и, продемонстрировав большущий пистолет, тоже швырнул его к ногам солдат.
— Проверьте, что там внутри! — приказал Клаус, и двое солдат забрались в самолет. Они отсутствовали не более минуты, а затем появились и доложили:
— Там только два пилота и девушка.
— Я посмотрю сам. Подгоните катер, — распорядился Ландер и, повернувшись к одному из картографов, добавил:
— А ты становись у пулемета.
— Я плохо стреляю, сэр, а с такой штукой совсем не знаком, — возразил тот.
— Стрелять не нужно, просто покарауль, чтобы до него не добрался Флинт.
— Хорошо, сэр.
По веревочной лестнице Ландер спустился на катер и, подняв один из трофейных пистолетов, внимательно осмотрел его. Это было очень дорогое оружие, а сдавшие его субъекты выглядели как настоящие телохранители. Клаус уже догадывался, кого он увидит в самолете.

64

Все находившиеся на борту летающей лодки были выстроены в проходе салона, и Клаус внимательно их рассматривал.
Двое телохранителей стояли с подчеркнуто спокойными физиономиями, но, видимо, это давалось им нелегко, поскольку у одного из них подергивалась бровь.
Следующими стояли пилоты, которые, напротив, всем видом выказывали Клаусу свою симпатию и смотрели на него преданными глазами.
Последней в ряду пассажиров и обслуживающего персонала стояла девушка. Он была совсем юной и очень хорошенькой. Глаза пассажирки смотрели на Клауса дерзко и вызывающе. Богатство и упрямство делали ее бесстрашной, и девушка пребывала в уверенности, что с ней никогда и ничего не может случиться.
— Кто она? — спросил Клаус, обращаясь к телохранителям.
— Моя племянница, сэр, — соврал белобрысый парень. — Мы с товарищем везем ее к родственникам.
— Так Марсалесы тебе родственники? Блондин смутился и сказал:
— Очень далекие, сэр.
— Эта девочка — дочь Солейн Гутиерос. Ее зовут Люция. Я прав?
— Да, ты прав, — ухмыльнувшись, ответила сама Люция. — Я Люция Гутиерос, а ты Клаус Ландер. Я тебя узнала. У матери на столе лежала твоя фотография.
«Наблюдательная девочка», — подумал Клаус и оглядел богато отделанный салон. Если бы была гарантия, что никто из его команды не проболтается, он утопил бы лодку вместе со всеми этими людьми. Язык дипломатии начинал надоедать Клаусу, и его тянуло к более понятным и привычным ему действиям.
Клаус снова окинул девушку внимательным взглядом, и та истолковала это по-своему.
— Я вижу, что ты меня хочешь, ведь так? — произнесла она с нагловатой уверенностью.
Ландер не ответил, изучая Люцию как редкое насекомое.
— Ты даже онемел? Что ж, прекрасно. Пойдем в мою каюту, и ты получишь все, что только захочешь…
— Дура, — наконец произнес Клаус. — Я думаю, стоит ли тебя убивать.
Его голос был настолько бесстрастен, что Люция наконец поняла, что он говорит правду. От внезапного холодка по ее ногам пробежали мурашки.
— Уходим, — сказал Клаус и направился к выходу. Солдаты последовали за ним.
Они погрузились на катер, и тот отошел от лодки, оставив ее обитателей в некотором замешательстве.
— Так он, что же, меня не захотел? — задала Люция неожиданный вопрос.
— О чем ты? — пришел в себя Карл.
— Выходит, я некрасивая, да? Безобразная? — голос Люции дрогнул, и она разразилась рыданиями.

65

Через два дня после этого события в Форт-Абрахам прибыло три новых транспорта.
Помимо продуктов они привезли людей и винтовки. Теперь Клаус не сомневался, что сможет вооружить достаточное количество людей для обороны форта. Стрелкового оружия им хватало, а роль тяжелого вооружения играли самодельные мины, производством которых были заняты мастерские форта. Этими минами предполагалось перегородить участки с чистой водой на западной окраине форта.
Ландер стоял у причала и смотрел на спускавшихся по трапу новичков. Он с сожалением отметил, что в основном это были бродяги, которых набирали где угодно, и особого боевого настроя от таких защитников ждать не приходилось. Многие из них до сих пор были пьяны и с трудом сходили по трапам, едва не падая через заграждения.
— Не самые лучшие представители общества, сэр, — заметил помощник управляющего Питер Корн-шоу.
— Да, прямо скажем — мусор. Ваш мистер Бармингтон отчаянно экономит деньги, а этот сброд, когда начнется заваруха, может начать стрелять в спины своим.
Мимо под руководством полицейского капрала прошагал взвод, организованный из прошлой партии новобранцев. И хотя бойцы не попадали в ногу, винтовки они держали крепко и ни одного испитого лица Клаус не заметил.
Высадка новобранцев почти закончилась. Последним пассажиром транспорта оказалась молодая женщина с небольшим вещевым мешком. Она спустилась на причал и огляделась.
«Интересно, как она путешествовала вместе с этими бродягами?» — подумал Клаус и, подойдя к незнакомке, спросил:
— Вы кого-нибудь ищете, мисс?
— О да, я ищу того, кто сумел бы показать мне дорогу в отделение по кадрам.
— А что вы за специалист?
— Сейчас я никто, а раньше служила в полиции.
— Почему же вы ушли из полиции?
— Считается, что я брала взятки.
— А на самом деле?
— На самом деле мне просто нужны были деньги. Такая сложилась ситуация. А вы кто?
— Меня зовут Клаус Ландер, я здесь вроде главнокомандующего.
— А я Одри Ленокс.
Клаус протянул Одри руку. Ее крепкое рукопожатие говорило о хорошей физической подготовке.
— Вот это помощник управляющего мистер Корн-шоу. Он поможет вам устроиться — ведь не будете же вы жить в общежитии вместе со всеми.
— Я надеялась на это, сэр, — улыбнулась Одри и, пожав помощнику руку, добавила: — Рада познакомиться с вами, мистер Корншоу.
Над причалом совсем низко пролетел самолет-разведчик. Во внутренней бухте он коснулся лыжами воды и стал заруливать на стоянку.
— О, у вас тут и авиация есть.
— И авиация, и автомобили, — сказал Клаус, — пойдемте, мы вас подвезем.
Они миновали топтавшихся возле своих вещей новобранцев и спустились на улицу. Одри, как и Клаус в первый раз, удивилась тому, что сквозь металлическую ячеистую поверхность видна вода.
— Это выглядит так ненадежно, — призналась девушка.
— Ничего, ко всему привыкнете, — пообещал Корншоу. Они сели в машину, и Клаус, как бы между прочим, спросил:
— Чем занимались последнее время, мисс Ленокс? Куда вас можно определить?
— Два года мыла стаканы. То тут, то там. Я ведь не с Бристоля — моя родина Коника.
— А почему не искали работу получше?
— Где? В Эль-Гео? Там все вакансии одного рода — либо на панель, либо на подставки.
Корншоу тронул автомобиль, и машина неспеша покатилась вдоль блочных домиков Форт-Абрахама.
— А что такое «подставки», мисс Ленокс? — полюбопытствовал Корншоу.
— Это когда девушка выдает себя за проститутку, а потом подмешивает клиенту снотворное.
— И вы гордо занялись мытьем посуды? — спросил Клаус.
— Да, если хозяин ко мне приставал, я легко находила себе другое место.
— Знакомы ли вы с военным делом, мисс Ленокс?
— Как и всякий полицейский, сэр.
— Хорошо, — кивнул Клаус, — думаю, вы сгодитесь на роль младшего командира. Как, кстати, вы налаживали отношения в мужском коллективе? Ведь вам пришлось ехать с новобранцами целую неделю.
— Это просто, сэр. Одному врезала, потом другому, а повторять их героические поступки больше никто не захотел. Так и обошлось.
Машина остановилась возле гостиницы, где жил Клаус.
— Это наш отель, мисс Ленокс, — сообщил Корн-шоу, — Здесь мы дадим вам небольшую комнатку на втором этаже. Как раз напротив апартаментов мистера Ландера.
Одри посмотрела на Клауса и сказала:
— Что ж, это мне вполне подходит. Корншоу открыл ей дверку, и девушка вышла. Следом за ней выбрался Ландер.
— Это лучшая девушка в Форт-Абрахаме, сэр, — прошептал на ухо Клаусу Корншоу.
— Возможно, — отозвался Клаус, глядя на посудомойку со слишком тренированными мышцами.

66

Вечером, когда Клаус сидел над схемами оборонительных сооружений, к нему в комнату постучался Лаки Флинт.
— Товарищ, это я, Лаки, — сказал он.
— Вижу, что ты. Зачем пришел?
— Пойдем ко мне, товарищ, и я докажу тебе, что говорил только истинную правду.
— О чем говорил?
— Да о моем изобретении. Я же вижу, что ты мне не веришь. А теперь я нашел наркомана, — глаза Флинта сияли от счастья, — настоящего наркомана, товарищ. Сегодня он пришел ко мне, думая, что я дам ему дозу. Я соврал, что у меня есть «баду-баду» — это такой наркотик. А на самом деле вот…
С этими словами Флинт достал из кармана небольшую склянку с белым порошком.
— Это и есть твое изобретение? Оно лечит от наркомании?
— Тсс! Тише! — Флинт приложил к губам палец. — Тише, товарищ, а то нас может услышать та женщина, что вселилась в номер напротив тебя… Ох, она мне не понравилась. Грудь у нее, конечно, красивая, но мышцы, как у дровосека, и огнестрельный шрам на боку.
— Так ты что, подсматривал за ней?
— Ну да. Она пользовалась общим душем — ведь это только у тебя такой президентский номер… Поверь мне, товарищ, — Лаки перешел на свистящий шепот, — от этой бабы пахнет опасностью.
— Что нужно делать с этим наркоманом? — перебил его Клаус.
— Ничего, ты только посмотришь и убедишься, что это настоящий хроник, а потом я дам ему лекарство — и все… Назавтра он придет снова — и мы спросим, как он себя чувствует.
У Клауса было много дел и никуда идти не хотелось, однако у него появилась возможность определить: лгал ему Флинт или нет. Лаки отнимал слишком много времени, и, если он являлся «пустышкой», Клаус готов был от него избавиться.
— Ладно, пойдем скорее, а то у меня еще дела.
— Вот и отлично, товарищ! — обрадовался Лаки и выскочил в коридор.
Они спустились по лестнице и оказались перед дверью в темный чулан, где обитал Флинт.
Едва Клаус перешагнул порог жилища, ему в нос ударил резкий зловонный запах.
— Не удивляйся, товарищ, так пахнет настоящий наркоман, — пояснил из темноты Лаки. — Он три дня валялся на складе в луже собственных фекалий и вот пришел ко мне за дозой. Джавдет!
— Я… здесь… Ты принес?.. — донесся из угла голос, не слишком похожий на голос живого существа.
— Да, Джавдет. Сейчас я сооружу тебе дозу, — пообещал Лаки. Он щелкнул выключателем, и на потолке загорелся слабый светильник. Однако его хватило, чтобы Ландер мог разглядеть клетушку Лаки, в которой царил беспорядок.
Порывшись в облезлой тумбочке, Флинт нашел грязный шприц. Затем развел в кружке свое волшебное зелье и набрал первую дозу.
— Обрати внимание, товарищ, делаю все на глаз, — сказал он Клаусу, — и тем не менее эффект будет.
— Ну скоро ты? Коли давай, а то помру, — прохрипел из угла наркоман.
— Сейчас, Джавдет, уже иду. Флинт наклонился над страждущим и, не без труда найдя подходящую вену, сделал укол.
— О-о!.. — облегченно выдохнул наркоман. Флинт подошел к Клаусу и сказал:
— Ну все, теперь он проспит до утра. Утром я снова приду за тобой и мы вместе посмотрим, что у нас получилось.
Наркоман уже погрузился в тяжелый сон, и только конвульсивное подергивание ног говорило о том, что он еще жив.
— А-а… Встретишь Джавдета — не тронь, он мой, — пролепетал пациент.
— Что он говорит? — спросил Клаус.
— А, — махнул рукой Флинт, — бредит.
— Ну тогда я пойду.
— Иди, утром я сам за тобой зайду. Посмотрим, как ты удивишься.
Клаус покинул жилище Флинта и поднялся к себе на этаж. Возле двери он увидел мисс Ленокс, которая надраивала выданные ей на складе ботинки.
— Готовитесь к первому рабочему дню?
— Да, сэр, — улыбнулась Одри. Ландер прошел мимо, но, когда начал закрывать свою дверь, Одри придержала ее ногой.
— Прошу прощения, сэр.
— Что?
— Могу я нанести вам визит вежливости?
Клаус посмотрел в синие глаза Одри и попробовал улыбнуться, но улыбка вышла у него постной. Причин отказывать мисс Ленокс у него не било, и Ландер согласился.
— Приходи, Одри, я буду рад…

67

Они расстались в начале третьего ночи. Одри поднялась с постели и, подхватив свою одежду, пошла к двери. Клаус включил настольную лампу, и девушка с шутливым ужасом прикрыла свою наготу.
— Надеюсь, это не отразится на наших служебных отношениях, — сказал Клаус.
— Нет, я ничего не требую. Ведь я сама напросилась.
— Ну ладно, иди, завтра рано вставать. Нужно съездить на строящиеся укрепления.
— Есть, сэр.
Одри выскользнула в коридор, и Клаус, подойдя к двери, тщательно запер ее на замок.
«Она здесь не одна, — подумал он, ложась обратно в постель, — должны быть еще сообщники».
Оставшиеся до утра часы пролетели быстро, и Клаус проснулся еще до будильника от настойчивого стука в дверь.
— Кто там? — осипшим ото сна голосом спросил он.
— Это я, товарищ, — пропел под дверью Флинт.
— Сейчас выйду.
Кое-как одевшись, он вышел в коридор и увидел улыбавшегося Лаки.
— Ну?
— Пошли, товарищ.
Они снова спустились вниз, и Ландер заранее перестал дышать носом, заходя в жилище Лаки.
В лишенной окон комнатушке горел все тот же подслеповатый светильник, а худой и грязный наркоман сидел возле стола и пил холодную воду.
— Вот, Джавдет, этот человек может достать тебе «баду-баду» — недорого и в любое время суток, — представил Клауса Флинт. — Может дать и в долг.
— Ага, — выдавил из себя Джавдет и налил из бутылки еще один стакан воды. — Чего-то трубы горят — никогда такого не было…
— Ну так что, хочешь уколоться, чтобы поправиться?
Пациент уже хотел было сказать, что да, нужно бы уколоться, но, прислушавшись к своим ощущениям, с удивлением покрутил головой.
— Это… чего-то неохота, — сказал он и, тревожно ощупав живот, добавил: — Может, заболел я?
— Значит, не хочешь?
— Не-а.
— Ну тогда пока, Джавдет, если нужно будет, приходи, спроси Бноцера, его здесь все знают.
Джавцет поднялся на ноги и, прошаркав мимо Клауса и Лаки, вышел в коридор.
— Видал?! — с торжеством в голосе спросил Флинт, когда Джавдет хлопнул наружной дверью.
— Видал. Только зачем ты представил меня каким-то Бноцером?
— Это не важно, товарищ, он все равно больше сюда не придет — он здоров! — радовался Флинт. — Теперь ты мне поверил?
— Поверил, поверил, — кивнул Клаус и повернулся, чтобы уйти.
— Ну, теперь ты будешь меня охранять?
— От кого тебя охранять, Лаки? Тебе здесь никто не угрожает.
— А эта, которая поселилась напротив тебя, товарищ? Она встретила меня в коридоре и так посмотрела, что я обмер.
— Наверное, она узнала, что ты подсматривал за ней в душе.
— Да? А мне это не пришло в голову, — признался Флинт, потирая заросший подбородок.

68

Крытые железом ангары излучали накопленный за день жар, и стаи болотных мошек вились рядом с теплыми стенами, чтобы продлить свой хоровод еще на пару часов.
В сопровождении многочисленной охраны дон Эрнандо, Рене и Галлауз вошли внутрь огромного цеха и сощурились от яркого света прожекторов, которые стояли на балках под самым потолком.
Изнутри мастерская оказалась еще вместительнее, чем выглядела снаружи. Повсюду гудели ионные горелки, сыпались искры электросварки, визг шлифовальных машин временами заглушал все остальные звуки. Гости с интересом разглядывали промышленное оборудование, с помощью которого корабли дона Эрнандо превращались в коварных торпедоносцев.
— Имеются ли уже готовые суда? — поинтересовался Рене.
Инженер, присоединившийся к группе посетителей, указал на три стоявших на стапелях судна:
— Вот эти, мистер, уже готовы. Как только освободим канал, выведем их наружу.
— Хотелось бы посмотреть на аппараты изнутри.
— Пожалуйста, господа, прошу вас. И вас тоже, дон Эрнандо, — поклонился хозяину инженер.
— За приглашение спасибо, Боцо, но я на палубу не полезу — стар уже. А вы, господа, можете посмотреть, — вяло махнул рукой дон Эрнандо и поморщился от пронзительного воя шлифовальной машины.
Вслед за инженером Боцо Рене и Галлауз поднялись на палубу одного из судов и исчезли в носовом люке.
Воспользовавшись подходящим случаем, вечно подозрительный Пепито тут же подошел к дону и сказал:
— Дон Эрнандо, эти двое мне не нравятся. У меня нос, как у болотной крысы, я чувствую, что от них воняет…
— Пепито, сынок, я и сам знаю, что воняет, но сейчас эти люди мне нужны. Они много знают про настоящую войну, и они нам помогут.
— А потом? — нетерпеливо переспросил Пепито.
— А потом посмотрим, — неопределенно сказал Эрнандо.
Тем временем Рене и Галлауз спустились в трюм, и, едва инженер осветил фонариком установленное вооружение, им, как специалистам, все стало ясно.
Старик Эрнандо остался верен себе и приобрел самые старые, возможно подобранные на военной свалке, аппараты. Здесь отсутствовал механизм подачи, и как все это должно было заряжаться, было непонятно.
— Ну-ка, дай фонарик, — потребовал Рене и, выхватив его из рук Боцо, проверил сварные швы.
— Послушай, парень, какой же ты инженер? На полном ходу эти штуки просто сорвет давлением воды, и судно утонет!
— Хорошо, я скажу, чтобы швы усилили.
— А как же вы будете это заряжать? — спросил Галлауз.
— Наверное, вручную, — пожал плечами Боцо.
— Вручную? Двухсотфунтовую торпеду?!
— А что, втроем это сделать можно. Так сказал дон Эрнандо.
Рене снова посветил вокруг фонарем и спросил:
— А где будут складироваться боеприпасы? Здесь нельзя — совсем мало места.
— Там, — махнул рукой Боцо на стенку с большим вырезанным отверстием. Эти двое незнакомцев уже порядком его утомили.
— О, — заметив пробоину, невольно произнес Галлауз. — Кажется, я начинаю что-то понимать. В это отверстие они будут подавать торпеду. Здесь ее будут принимать и заталкивать в аппарат.
— Будет очень весело, — согласился Рене. — Двухсотфунтовая торпеда, смазанная водоотталкивающим маслом, в руках трех идиотов…
— Во время качки, — добавил Галлауз. Он представил, как торпеду роняют, она ударяется взрывателем и все судно разносит в мелкую пыль.
Рене угадал его мысли и сказал:
— Ладно, Боцо, пойдем смотреть склад боеприпасов.
Они прошли в соседний отсек и сразу же увидели парочку пыхтящих любовников, которые были так заняты своим делом, что даже не заметили света фонаря.
— Паола! — неожиданно вскрикнул Боцо, и любовники замерли. Они разомкнули объятия и испуганно уставились на невесть откуда появившихся людей.
— Паола!!! — еще громче крикнул инженер, и луч его фонарика задрожал. — Ведь ты клялась, что любишь меня!
Девушка быстро вскочила, натянула юбку и блузку, а затем как ни в чем не бывало стала укладывать длинные косы.
— Ты… Ты…
— Да успокойся, Боцо, — с досадой сказала она, — я ведь могла ошибаться…
В свете фонаря Паола словно кошка сверкнула глазами на Рене и Галлауза и выскочила из отсека, а ее партнер все еще стоял на месте и, поправляя одежду, оправдывался:
— Ты не подумай про меня чего плохого, Боцо. С ней были еще Ферейн и Брынцо.
Подменявший Боцо друг так же быстро растворился в темноте. Выждав несколько секунд, Рене сказал:
— Насколько я понимаю, господин инженер, это и есть склад боеприпасов?
— Да, — кивнул Боцо, не совсем понимая, о чем его спрашивают.
— А лотки для торпед здесь не предусмотрены? — спросил Галлауз.
— Нет. Дон Эрнандо сказал, чтобы мы настелили на пол болотного мха и тогда будет достаточно мягко.
— Понятно. Ну тогда пошли наверх. Смотреть здесь больше не на что…

69

Когда Рене и Галлауз вернулись к дону Эрнандо, тот уже сидел возле стены ангара и на его голове красовался массивный шлем, защищавший дона от нестерпимого шума. Увидев спецов, он снял головной убор и улыбнулся:
— Ну как, друзья, все в порядке?
«Друзья» переглянулись, и первым заговорил Рене.
— Сэр, сварные швы очень слабые. Это может привести к аварии.
— Усилим, — кивнул дон Эрнандо. — Что еще?
— При зарядке носовой отсек будет подтапливаться водой. А заряжать на ходу будет вообще невозможно.
— Хорошо, — согласился дон Эрнандо, — будем останавливаться, а воду откачаем помпами. Что-нибудь еще?
Видя, что этот разговор ни к чему не приведет, Рене сказал:
— Больше ничего.
— Тогда я пойду — у меня сегодня еще есть дела.
Дон Эрнандо тяжело поднялся и вышел в сопровождении своего сына Джатса и двух охранников. А Рене и Галлаузу пришлось еще задержаться в шумном ангаре, пока Пепито не решил, что гостям тоже можно идти.
Королевская яхта доставила дона Эрнандо к причалу резиденции, а дальше он поехал на маленьком электромобиле.
Его сын Джатс бежал рядом с машиной.
Он был приемным сыном дона, однако родных детей Эрнандо гонял еще сильнее, поэтому Джатс на «папу» совершенно не обижался.
На дона Эрнандо нашло шутливое настроение, и он смеха ради сбил стоявшего на часах охранника. Под вопли несчастного старик захихикал и, спрыгнув с электромобиля, позволил машине въехать в пышную клумбу, над которой целый месяц трудился садовник.
Выпустив таким образом пар, дон Эрнандо в со провождении запыхавшегося Джатса вошел в свой кабинет.
При появлении дона двое охранников вытянулись в струнку, а гость, которого они охраняли в кабинете, поднялся с подчеркнутым пренебрежением и неохотой.
— Ребята, вы свободны, — бросил дон охранникам, и те вышли, оставив инспектора Фармера наедине с доном Эрнандо и Джатсом.
Старик тяжело плюхнулся в кресло, а Джатс остался стоять справа от отца. Он заложил руки за спину и уставился на Фармера немигающим взглядом.
— Садитесь и вы, инспектор, — разрешил дон Эрнандо.
Фармер сел. На лице инспектора чередовались то горькая усмешка, то каменная надменность, то снисходительная улыбка. Он никак не мог избрать линию поведения, которой следует придерживаться.
— Я слышал, что ваш пилот куда-то исчез, инспектор? — спросил хозяин.
— К чему этот маскарад, мистер Эрнандо. Мы оба знаем, что его похитили ваши люди. Еще они прострелили в самолете радио, чтобы я не смог связаться с местным бюро.
— Ну едва ли мои люди такие невоспитанные, инспектор. Наверное, ваш пилот напился и утонул в болоте. Такое случается часто, поверьте старому человеку.
Дон Эрнандо помолчал и добавил:
— Не удивлюсь, если его вскоре выловят где-то неподалеку.
— Меня будут искать, учтите. Это беззаконие вам дорого обойдется, — попытался перейти в атаку Фармер, однако дон Эрнандо только улыбнулся инспектору, как маленькому мальчику, и сказал:
— Может, и будут искать, да только не здесь. Я представлю три десятка свидетелей, которые скажут, что вы благополучно взлетели. А что было с вами потом, неизвестно, — дон Эрнандо развел руками и вздохнул. — До Грандвиллидж путь неблизкий и болота от горизонта до горизонта. Тут невозможно найти даже самый большой самолет, а уж ваш «доусон» и подавно.
Гипнотизируемый неподвижным взглядом Джатса, Филипп Фармер наконец понял, что пора договариваться.
— Что вы от меня хотите? — спросил он, ненавидя себя за трусость.
— Я хочу, мистер Фармер, чтобы мы остались с вами друзьями.
— Как вы это себе представляете?
— Как представляю? Очень просто. Какой штраф я должен заплатить?
— Три миллиона пятьсот двадцать четыре тысячи двести тридцать семь кредитов, — сообщил инспектор.
— Это очень много, мистер Фармер. У меня нет таких денег — я же пенсионер. Войдите в мое положение: большая семья, большие расходы. Вон внучка из города приехала, опять же подарочек ей нужно, она привыкла к комфорту.
— Я не в состояний вам помочь, мистер Эрнандо.
Вся информация уже в бюро.
— Так исправь ее, кретин! — вышел из себя дон. Он встал из-за стола и, обойдя его вокруг, остановился возле Джатса. — Вот он — мой сын — найдет и убьет всю твою семью. Всех до единого. У тебя ведь есть семья, придурок?! Я хоть и старый, а колечко на твоей руке разглядел. Ты, наверное, хороший отец и детки тебя любят — так не будь же дураком, и я заплачу тебе двадцать тысяч,
— Но, сэр! — воскликнул сломленный Фармер.
— Что, мало двадцати тысяч?! — брызгая слюной, закричал дон Эрнандо. — Так я дам пятьдесят! Хватит тебе пятидесяти кусков?!
Не в силах говорить, Фармер молча кивнул.
— Ну вот и договорились. Скинешь штраф до полумиллиона. — Тут дон Эрнандо замолчал, поскольку и эта сумма казалась ему неслыханной, — Твоего пилота мы вернем, радио починим, и завтра можете лететь домой. Однако учти — мы будем за тобой следить. Ты нас не увидишь, а мы будем поблизости, и как только ты…
— Я понял, сэр.
— Ты думаешь, он понял, Джатс? — спросил дон Эрнандо.
— Думаю, да.
— Ну ладно, иди, Фармер, охранники отведут тебя в твою комнату.
Инспектор тяжело поднялся и поплелся вон из кабинета. Когда дверь за ним закрылась, дон Эрнандо покачал головой и сказал:
— Думаю, он нас продаст.
— Я тоже так думаю, папа, — рискнул сказать Джатс.
— Что такое, Джи? Я разве тебя спросил о чем-то? Я что, сказал тебе, чтобы ты думал?
— Простите, отец.
— Отправляйся в Грандвиллидж прямо сейчас. У этого Фармера наверняка есть какой-нибудь загородный домишко. Именно туда он переправит семью, когда решит нас предать. Заминируй дом заранее, чтобы потом не нужно было разбираться с охраной. Понял?
— Понял, папа.
— Все, иди.

70

В сопровождении Флинта и Пита Корншоу Клаус шел по сборным мосткам и смотрел вниз, туда, где работало недавно прибывшее в Форт-Абрахам пополнение Это были малоперспективные в военном плане люди, которых сразу же поставили на строительство фортификационных сооружений.
Рабочие готовили бетонную смесь и заливали ее в узкую опалубку, доходившую до самого дна. После того как сваи становились прочными, на них навешивали новую опалубку и заливали желоб. Получалось что-то вроде окопов, где могли прятаться стрелки, к тому же этот участок становился непроходим для судов противника.
Увидев на мостках одно из знакомых синюшных лиц, Клаус подошел к рабочему ближе и спросил:
— Как работа, парень?
Человек тупо посмотрел на Ландера и ответил:
— Работа как работа. Только опохмелиться охота.
— Понятно, — кивнул Клаус. — А почему здесь не все ваши?
— Так половину эта баба увела.
— Какая баба? — спросил Клаус, хотя был в курсе дела.
— Да ехала с нами одна… Деловая… Моему дружку морду разбила — два зуба как и не бывало. Мы бы ее удавили, гадюку, но ее дружки — такие здоровые лбы… Таким что человека удавить, что кошку — все едино.
— Это точно, — согласился Клаус, — а много дружков-то?
— Четверо. Четверо здоровенных рыл… Ты это, случайно не знаешь, что тут за война такая?
— А тебе что, ничего не говорили, когда везли сюда?
— Какой там, — махнул рукой забулдыга, — бесчувственного из-под моста забрали, и все. Очнулся уже на койке в каюте. Хорошо полбутылки дали, а то бы я там помер,
— Эй, Шнифт, долго там будешь морду охлаждать?! — крикнули снизу. — Давай спускайся!
— Это напарник мой, — пояснил Шнифт. — Пойду я…
Он спустился до лестнице, а Клаус вернулся к Корншоу и надутому от важности Флинту. Его порошок действовал, и теперь он был уверен, что убедил Клауса в значимости своего открытия. Лаки полагал, что уж теперь-то Ландер поймет, с каким человеком свела его судьба. Однако вместо круглосуточной охраны Клаус подарил Флинту пистолет без патронов, и на этом вся его забота о безопасности Флинта закончилась.
— Поберегись — прокричали с борта плавающего крана, и Клаус и его спутники были вынуждены пригнуться, чтобы бадья с бетоном не задела их головы.
Капля молочной жижи капнула на плечо Флинта, и он, погрозив крановщику кулаком, грозно крикнул:
— Смотри у меня, артист!
— Поехали обратно, — сказал Клаус, и они вернулись к катеру, который ждал их у края стройплощадки.
Когда все расселись по местам, со стороны главного фарватера на восточной окраине послышался гудок.
Ландер оглянулся и увидел вереницу промысловых судов. Они возвращались к причалу и по их осадке было заметно, что охота оказалась удачной.
— Давно такого не было, — сказал Пит Корншоу. — Люди Марсалесов долго не пускали наших на богатые участки. Теперь боятся…
— Они не боятся, — обронил Клаус, — они готовятся. — И, тронув рулевого за плечо, сказал. — Давай к причалу.

71

Управляющий промышленным комплексом Форт-Абрахама Гастон Денвер сидел в своем кабинете и предавался невеселым мыслям. С одной стороны, с приездом Ландера все самые страшные и неприятные обязанности были сняты с плеч Гастона, однако теперь, когда компания одержала над Марсалесами маленькую победу, большой войны было не избежать. Это никак не входило в планы Гастона, и он каждый день обдумывал различные планы собственной эвакуации с форта.
Наилучшим для него выходом была бы опасная болезнь, однако, как назло, он чувствовал себя очень хорошо. А симулировать ангину или понос смысла не было, с этими болезнями легко справлялись местные медики.
Оставалось только бегство во время нападения Марсале сов.
Гастон представлял себе взрывы, огонь, гибель форта и себя, выходящего из пламени на моторном катере. Да что там катер? Денвер вспомнил, что даже не умеет управлять им. До Грандвиллиджа было больше тысячи километров и преодолеть такое расстояние на катере он бы не смог.
Управляющий вздохнул и уставился в потолок, который, как казалось Гастону, олицетворял прочность его положения и стабильность ситуации.
Жалованье управляющего было достаточно высоким, чтобы жить здесь на полном обеспечении компании и думать о домике на насыпном островке и хорошем скоростном катере.
Не теперь ситуация складывалась так, что можно было забыть и о домике, и о невесте — девушке не слишком красивой, но из хорошей семьи. Ее звали Амалия Гордон, а Гордоны, как и Денверы, происходили из известных бухгалтерских родов И отец, и дед, и прадед Гастоша были бухгалтерами. Они и носа не высовывали за пределы родного городка, оттого и умирали в преклонном возрасте и при всеобщем почитании. А вот он, Гастон, удосужился попасть в такую ситуацию, из которой не было никакого выхода.
Быть может, только предательство могло спасти его, и он с радостью кого-нибудь бы продал, но не знал кого и кому.
Можно было предложить Марсалесам военные планы, но никаких планов у управляющего тоже не было. Он мог бы рассказать, где поставили защитные сети, но едва ли эти сведения были ценными. И потом, нужно было выйти на людей Марсалесов. А где их найти? Ландер так их шуганул, что те уже и не рискуют приближаться к судам компании.
Днем раньше звонил вице-президент «Лос-Флоридос» Леопольд Бармингтон. Он посоветовал Гастону быть бодрее и ничего не бояться.
«Теперь они не рискнут напасть на форт — об этом даже и не беспокойтесь. Тем не менее мы пришлем вам значительное количество винтовок», — пообещал мистер Бармингтон, и Гастон сказал ему: «Конечно, сэр», а про себя послал вице-президента подальше.
С улицы послышались отрывистые команды, и по металлической мостовой прошагал взвод новичков.
Денвер бросился к окну и начал пересчитывать маршировавших бойцов. Уж коли он собрался встать на путь предательства, требовалось начать собирать сведения.
Насчитав тридцать шесть солдат и еще инструктора-полицейского, Денвер тут же записал ценную информацию на листочек бумаги и, любовно его разгладив, улыбнулся — начало положено, «Может, пройтись по улицам и посчитать еще?» — подумал управляющий, но потом вспомнил, что лично подписывал накладные на обмундирование. По этим документам можно было точно сказать, сколько людей прибыло в форт.
— Мистер Денвер, — раздался голос Бетти Шу, делопроизводителя отдела учета.
Бетти запросто толкнула дверь кабинета, и Гастон, схватив листок с компрометирующими его записями, не придумал ничего лучше, как засунуть его в рот.
— О, вы обедаете?
Гастон с готовностью закивал.
— Ну извините, я зайду попозже, — и Бетти вышла, унося неподписанные бумаги.
Оставшись один, Денвер вытащил изо рта разжеванный документ и, изорвав его на мелкие клочки, выбросил в корзину.
«Нет, Гастон, так нельзя, — сказал себе управляющий, — так нельзя, нужно как-то иначе».
И в этот момент на его столе зазвенел телефон.
Гастон быстро снял трубку и с легкой настороженностью ответил:
— Управляющий Денвер слушает.
— Привет, управляющий, — сказал кто-то веселым голосом.
— Здравствуйте, — осторожно поздоровался Гастон.
— Не узнаешь меня? Это же я — Браен Гогуа!
— Привет, Браен. Вот уж не ожидал тебя услышать. Ты снова в Грандвиллидже?
— А я никуда и не уезжал. Просто был занят всякими делами — крутыми делами, Гастон.
— Понятно, — погрустневшим голосом ответил Денвер, — а я здесь, посреди бескрайних болот.
— Да, слышал я, что вы там завязли капитально. В пору писать завещания.
— И не говори, — еще более грустно согласился Денвер.
То, что его знакомый Браен звонил из большого города, где жизнь бьет ключом, вызвало в нем еще большую тоску и желание выжить во что бы то ни стало.
— Я тут говорил с одним человеком, Гастон. Он работает в адвокатской конторе «Шлаг&amp;Плейнер». Ты знаешь эту контору?
— Что-то слышал.
— Они занимаются делами Марсалесов.
— Да-а? — протянул Денвер. Разговор с Браеном переходил во все более интересное русло.
— Да, Гас. Этот человек говорил, что, если бы ты смог как-то помочь семейству, они бы это оценили. Сорок тысяч — без разговоров… Ну и что более всего ценно — жизнь.
Гогуа молчал, ожидая реакции Денвера, а тот, в свою очередь, молчал, боясь закричать от радости, — у него появлялся шанс бросить все и в конечном итоге выжить.
— Что скажешь, Гас?
— Тут есть над чем подумать, — справившись с эмоциями, сказал Денвер. — Им нужно что-то конкретное?
— Более чем конкретное…
— Что же?
— Им нужен Клаус Ландер.
— Клаус Ландер? — переспросил Денвер. — В каком смысле? — Однако смысл предложения до него дошел сразу. Не потребовалось даже разъяснения Гогуа.
— Но как ты себе это представляешь, Браен?! — взмолился он. — Ты подумай, кто я и кто он! Я бухгалтер, а он солдат!
— Заколи его спящего, Гастон.
— Как заколоть?
— Ножом или ножницами. Подумай сам, как ты это сделаешь.
— Тебе легко говорить, Браен.
— Это говорю не я, это слова, которые меня попросили тебе передать. Только и всего.
— Но… Как мы потом свяжемся?
— После «этого»? — уточнил Гогуа.
— Ну да, после «этого».
— Позвони на мой старый домашний номер Я гощу у родителей.

72

Весь день до самого вечера управляющий Денвер ходил сам не свой. Он то и дело прислушивался к своим ощущениям и чувствовал, что заболевает неизвестной нервной болезнью.
Гастон потел, икал, отвечал невпопад, ставил подписи не там, где нужно, и терял ориентацию в пространстве. К тому же в его голове шел постоянный диалог двух составляющих его личности.
«Отложу это дело до завтра. Сегодня я плохо себя чувствую…» — говорила одна половина.
«Нет, если отложить на завтра, то потом ты отложишь еще и еще раз…» — утверждала вторая.
«Один день жизни Клауса Ландера никому не навредит. Пусть подышит еще — нужно быть милосердным…» — снова давила первая.
«Каждая новая отсрочка — это шаг в сторону от собственного благополучия. Чем скорее убьешь Ландера, тем лучше. Сегодня! Се-год-ня!..»
— Сегодня… — произнес вслух Гастон.
— Что, мистер Денвер? — повернулась к нему Бетти. Она как раз разбирала новую стопку документов, которые только что подписал управляющий.
— Кто? — вздрогнул Гастон. По его вискам стекали капли пота, и Бетти, сокрушенно покачав головой, сказала:
— Шли бы вы домой, мистер Денвер. Наверное, вас продуло.
— Куда? — снова дернулся Гастон. — Да, пожалуй, я пойду. Немного полежу и успокоюсь.
Управляющий поднялся со своего места, но тут вспомнил, что ему еще нужно взять свой пистолет.
«Я не собираюсь делать это ножницами, — сказал он самому себе. — Я не такой вульгарный, как Браен…» Пистолет лежал в сейфе, и Денвер осторожно покосившись в сторону Бетти, быстро открыл дверцу сейфа. Затем схватил пистолет и торопливо сунул его за пояс.
Довольный, что сделал все незаметно, Гастон закрыл сейф и. одернув пиджак, повернулся к Бетти.
— Да, переутомился я! — сказал он почти бодрым голосом. В этот момент пистолет скользнул под брюки, и Гастон ощутил в своих трусах прикосновение холодного металла. — О… — сказал он и замер, сохраняя равновесие и боясь, что пистолет упадет еще дальше и выскользнет через штанину.
«Какой ужас — подумала Бетти Шу. — Его парализовало!»
— Я сейчас позову доктора! — крикнула она.
— Нет! — остановил ее Денвер. — Я справлюсь сам, Бетти… Я справлюсь сам…
Передвигаясь словно заржавевший механизм и с трудом балансируя пистолетом, он сделал несколько шагов к двери, затем, догадавшись, сунул руку в карман и обрел контроль над ситуацией.
— Уф, — выдохнул Денвер. — мне уже лучше.
И так, держа руку в кармане, он покинул кабинет.
— Какой мужественный человек, — прошептала Бетти, — какой мужественный…

73

В дверь негромко постучали, и Клаус пошел открывать. Как он и предполагал, это снова была Одри, и ее глаза горели прежним хищным интересом.
— Привет, — сказала она и, подойдя к кровати Клауса, сбросила с себя халат.
Поверх красивого и сильного тела Одри была нацеплена лишь черная портупея с висевшей на ней кобурой.
— Сю-юрпри-и-из, — пропела девушка и требовательно протянула к Клаусу руки.
— А пистолет на месте? — спросил он.
— Конечно, — сказала Одри и, расстегнув кобуру, вытащила оружие.
— Уже опробовала? — уточнил Ландер, взяв пистолет из рук мисс Ленокс.
— Да на стрельбище, на болоте, — ответила Одри, и ее дыхание начало учащаться.
Клаус взвесил оружие на руке и вернул обратно.
— Хороший пистолет, но для женщины слишком тяжеловат.
Клаус погасил свет и лег рядом с Одри. Затем они обменялись поцелуями, но Ландер все еще думал о царапине на стволе пистолета. Это был явный признак того, что на него примеряли термический глушитель.
Отложив эту проблему до утра, Клаус решил, что после сегодняшней ночи возьмет небольшой тайм-аут. Свидания с Одри сильно его изматывали.
Постепенно все пошло по накатанной колее, и вскоре любовники отключились от реальности, оставшись наедине друг с другом.
Тем временем по темному коридору медленно крался человек с пистолетом в руке, однако Клаус и Одри ничего не слышали.
Человек прижимался к холодной стенке и шаг за шагом приближался к двери.
Последние шаги казались ему самыми страшными и опасными, но Гастон старался об этом не думать, теша себя мечтами о том, что вскоре все окажется позади.
«Один выстрел, и все. Убить сонного человека — раз плюнуть», — убеждал он себя и, хватаясь за стену взмокшими ладонями, словно по краю пропасти продвигался к заветной двери.
Вот он и на месте. Пистолет запутался в кармане, но в конце концов Гастон справился с непослушным оружием. Затем долго не мог сообразить, с какой руки ему удобнее стрелять.
Решив, что один выстрел в упор можно сделать как угодно, Денвер осторожно надавил на дверь, и она подалась.
Гастон позволил себе нервную улыбку. Он был просто уверен, что Ландер не запирает дверь на ночь. Такие солдафоны считают себя выше элементарной безопасности.
Услышав донесшийся из комнаты глубокий вздох, Гастон остановился. Вздох повторился, и, внимательно прислушавшись, управляющий понял, что Ландер был не один.
Это было существенное препятствие. Гастон даже не предполагал, что такое возможно. В мыслях он убивал Ландера одного, а теперь ему следовало стрелять в двоих.
«Что ж, так даже лучше, — подумал Денвер и крепче сжал пистолет, — пусть считают, что их убил ревнивец».
Распахнув дверь шире, он, словно посланец возмездия, решительно шагнул в комнату.
Слабый свет от уличного освещения пробивался сквозь жалюзи и падал на извивавшуюся мускулистую спину, перетянутую черными ремнями.
Пораженный такой неожиданной картиной, Гастон застыл с пистолетом в руке. То, что это была женщина, он не сомневался, но ее прямо-таки танцевальные движения превратили начинающего убийцу в восторженного зрителя.
Пора было стрелять, но Гастон никак не мог решить, с кого ему начать. Движения женщины и ее вздохи рассеивали его внимание, и он переводил пистолет с одной цели на другую.
Наконец управляющий зацепился взглядом за перекрещивающиеся на спине женщины ремни. Он уже навел пистолет, когда женщина обернулась и неожиданно спросила:
— А это еще кто?!
Денвер зажмурился и выстрелил.
Кто-то вскрикнул, что-то упало на пол, и Гасток, забыв обо всем на свете, рванулся к двери. Ему вслед прогремело два выстрела, но пули только продырявили дверь.
Гастон вихрем промчался по коридору и благополучно выскочил на улицу.
Когда топот на лестнице затих, в коридоре стали раздаваться испуганные голоса немногих постояльцев гостиницы.
Клаус дотянулся до настольной лампы и включил свет.
— Ты цела? — спросил он у Одри, которая сидела на полу с пистолетом в руках.
— Кто бы это мог быть? — спросила она.
— Не знаю, — честно признался Клаус. — Надо было закрыть дверь на замок.
В этот момент к нему в номер постучали.
— Одну минуту. — сказал Клаус и, надев брюки, пошел открывать.
— Вы слышали выстрелы, сэр? — спросил инженер-технолог по морепродуктам, имени которого Клаус не знал.
— Да, извините меня, я чистил пистолет, и он неожиданно выстрелил.
— Три раза?
— Да. Еще раз извините.
— А кто же тогда пробежал по коридору?
— Правда?
— Да-да, словно торнадо, — подтвердила какая-то дама из аппарата, управляющего. Она вышла из-за спины инженера-технолога и норовила заглянуть в комнату Клауса.
— А может, стоит спросить девушку, что живет напротив? — предложил инженер.
— Ее нет, — ответил Клаус, — она сегодня на службе.
— Ночью? — удивился инженер.
— Да, — ответил Ландер и, не будучи расположенным к беседам, закрыл дверь.
— Тебе нужно идти к себе, — сказал он Одри, которая сидела на стуле в накинутом халате.
— Боишься, что нас увидят вместе?
— Нет, просто я хотел еще немного поспать.
— Ты сможешь уснуть после того, как на тебя было совершено покушение?
— А что предлагаешь делать? Рыдать до самого утра?
— Ладно, спи, — Одри поднялась со стула и, подойдя к двери, обернулась. — Как насчет следующего свидания?
— Предлагаю сделать небольшой перерыв. Нужно выяснить обстановку.
— Согласна, — кивнула Одри. — Ну пока.
— Пока…

74

Утром, когда Клаус, как всегда, спустился на улицу, он увидел ожидавшего его Флинта.
Лаки стоял на тротуаре и ковырял пальцем в носу. Заметив Ландера, он довольно улыбнулся и сказал: «Привет».
— Ты чего такой довольный? — спросил Клаус.
Несмотря на ночное происшествие, он чувствовал себя отдохнувшим. К тому же день обещал быть солнечным, а пахнущая водорослями вода, которая билась под мостовой о сваи, напоминала Клаусу утро на его родном канале.
— Я знаю, что ты спишь с той здоровой девкой, — сказал Лаки.
— И что теперь? Ты против?
— Да, товарищ, я против того, чтобы вы встречались.
— Почему?
— Потому, что ты должен охранять меня.
— Я не охранял тебя и не обещал этого делать.
— Нет, охранял, товарищ. Тогда на корабле ты убил того сукиного сына, который меня чуть не зарезал. Ты спас меня, товарищ.
— И теперь жалею об этом, — Клаус вздохнул и посмотрел по сторонам.
Хозяйка маленького магазинчика поднимала жалюзи. На витринах лежали какие-то тряпки, и Клаус искренне удивлялся, что эти товары находят здесь спрос.
— Ладно, пошли на причал, — сказал он.
— Это еще не все, товарищ, — остановил его Флинт. Глаза Лаки блестели коварным злорадством, однако он тянул с главной новостью, чтобы продлить миг своего могущества. — Твоя железная девка встречается с другим парнем.
— Мне нет до этого дела, Лаки. Я знаю ее только пять дней.
Над западной частью городка прострекотал самолет-разведчик. Уже через полчаса Клаус должен был встретиться с пилотом, чтобы узнать последние разведданные.
— Сегодня в обед они встретятся возле столовой, — добавил Лаки, разочарованный вялой реакцией Ландера.
— Спасибо, Флинт, — поблагодарил Клаус и пошел по тротуару в сторону западного порта.
— Пожалуйста, — ответил Лаки и пошел следом за Ландером. — Теперь ты видишь, товарищ, что вокруг тебя только предатели и надеяться можно только на меня.
— Да, Лаки.
— А ты меня даже не защищаешь.
— Я подарил тебе пистолет.
— Он без патронов! — возмутился Лаки. — Зачем мне пистолет без патронов? Я что, по-твоему, идиот?
Негодуя, Флинт то и дело забегал вперед, выкрикивая слова возмущения.
— Кстати, ты не слышал ночью никакой стрельбы? — спросил Клаус.
— Вот! Вот наконец-то ты задал самый важный вопрос, товарищ! А почему, по-твоему, я пристаю к тебе с просьбами охранять меня? Этот человек приходил за мной — ты понимаешь? Сначала я думал, что на меня охотится твоя железная дева, но после того как сегодня ночью поднялась эта стрельба, до меня дошло. Э, думаю, мистер Флинт, это по вашу душу пришел наемник-убийца, только малость дверью ошибся. Тогда я вышел посмотреть, парень-то я не из трусливых.
— Доброе утро, сэр, — поздоровались с Клаусом двое полицейских-инструкторов.
— Кто это такие, товарищ? — моментально сменил тему Флинт.
— Полицейские.
— Что-то я их не помню, — Лаки проводил полицейских долгим взглядом и вернулся к рассказу. — Так вот, я — то думал, что, как и в предыдущих случаях, тебя приняли за меня и пристрелили. Ну и вышел посмотреть, как ты себя чувствуешь: живой или нет, а тут этот бежит. Пронесся по лестнице, я едва успел дверь закрыть.
— Значит, лица ты не видел?
— Нет, только слышал, как он топал.
Пока Лаки рассказывал, они добрались до порта. Пит Корншоу был уже на месте и руководил установкой заградительных сетей и мин в полукилометре от берега.
— Как идут дела?
— А, это вы, сэр, доброе утро. Дела идут нормально. Люди уже набили руку, и если вчера они поставили пятьдесят восемь мин, то сегодня обещали — сотню.
— А это что за судно? — спросил Ландер, указывая на стоявший посреди бухты корабль.
— Это наш транспорт. С рассветом пришли целых три — два уже разгружаются, а этот ждет своей очереди.
Ландер посмотрел на разгрузочный терминал, где суетливо вертелись погрузчики, и поинтересовался:
— Что прислал мистер Бармингтон на этот раз?
— Пять сотен старых винтовок «моцарт» и патроны к ним. Много обмундирования, продуктов и танкер с топливом.
— Слабовато, — сказал Клаус.
— Я понимаю, сэр.
К Ландеру подошел пилот, только что вернувшийся из разведывательного полета.
— Здравствуйте, сэр.
— Привет, Колгейт. Что нового?
— Все тихо, сэр. Я бы сказал — подозрительно тихо. Они даже промысел практически прекратили. По-моему, что-то затевают. Вот здесь, — пилот ткнул пальцем в планшет, — у них большой ангар, напоминающий док. Рядом, борт к борту, стоят «охотники». Но всякий раз их количество меняется.
— То есть их зачем-то заводят в ангар? — Да, сэр.
— Спасибо, Колгейт. Когда следующий вылет?
— Вечером, сэр.
— Ну иди отдыхай.
— Отдыхать некогда, сэр, — довольно улыбнулся пилот, — личные дела.

75

Рабочая столовая в Форт-Абрахаме стояла в самом центре поселения, и небольшую площадку перед ней, с поправкой на масштабы форта, можно было смело называть городской площадью.
В обеденный перерыв здесь собиралось до тысячи человек.
Люди встречали друзей, земляков, собутыльников, договаривались о партии в карты или брали в долг, искали развлечений в виде драк или знакомства с представительницами слабого пола.
Женщин было мало, и спрос на них, всех без исключения, был достаточно велик. Впрочем, преследований не допускалось, и, если дама отказывалась от свидания, обидных слов ей вслед не кричали.
Держась на приличном расстоянии и стараясь ни с кем не встречаться глазами, Клаус шел за Одри Ленокс. Чуть в стороне от нее, исполняя роль прикрытия, следовали трое крепких молодцов из тех четырех, что прибыли с Одри на одном корабле.
Парни из прикрытия не показывали виду, что знакомы с девушкой, однако следовали за ней как привязанные.
На площади возле столовой они растворились в толпе, и Клаус потерял их из виду Осторожно пробираясь через скопление людей, он проходил сквозь клубы табачного дыма и невольно ловил обрывки чужих разговоров.
— …руки стер я с этой работой, а денег пока не видел.
— …и трое детишек. Думал на праздники вернуться, а тут эта война.
— …две бутылки, а ты говоришь семь человек придет. Ну и чего это будет — две бутылки на семерых?
Выйдя на свободное пространство, Клаус увидел Одри, которая уходила с каким-то мужчиной.
Они скрылись за углом, и Ландер, осторожно оглядевшись и не обнаружив эскорта Одри, последовал за ней и ее спутником.
Когда он завернул за угол столовой, парочка уже удалялась в сторону общежития, напротив которого стоял маленький бар. Именно его Клаус решил выбрать в качестве наблюдательного пункта.
Он рассчитывал, что ждать ему долго не придется, поскольку Одри была на службе и ее рабочий день еще не закончился.
Парочка исчезла за дверью общежития, а Клаус, дойдя до входа в бар, толкнул дверь и погрузился в смесь тягучих кухонных запахов, очень резких, но достаточно приятных.
На первом этаже размещался небольшой ресторанчик, а в бар нужно было подниматься по лестнице.
— Вам покушать, сэр, или посидеть за стаканчиком? — спросил полный человек в чистом клетчатом переднике.
— У меня есть полчаса. Хотелось бы отдохнуть.
— Тогда вам наверх, но учтите, цены у нас высокие.
— Что делать, придется рискнуть.
Клаус поднялся по скрипучей лестнице и оказался в помещении с фальшивыми сводчатыми потолками. Столы в баре были потертыми, стулья расшатанными, однако выбор напитков ничуть не хуже, чем в заведениях Эль-Гео.
Роль бармена выполняла хорошенькая брюнетка с полными губами и любопытными глазками. На карточке, приколотой к лацкану тесноватой форменной курточки, красивыми буквами было выведено имя «Шелли». Девушка внимательно оглядела нового клиента, на ходу прикидывая стратегию его раскрутки.
— Здравствуйте, — пропела она, показав ровненькие зубки, — вы сегодня первый гость.
— Здравствуйте, — кивнул Клаус, бросая взгляд в окно и прикидывая, где может находиться комната дружка Одри
— Что бы вы хотели выпить, сэр? — Шелли навалилась на стойку бюстом, и он стал угрожающе подниматься из широкого декольте.
— Что-нибудь легкого, — неопределенно пожал плечами Клаус и, пройдя через пустой зал, выбрал место, откуда были видны окна общежития.
Шелли быстро приготовила коктейль и, выйдя из-за стойки, двинулась к Ландеру обольстительной походкой, которую изобрела сама. Весь ее секрет заключался в том, чтобы в движение приходили все, без исключения, части тела.
— Ваш коктейль, сэр, — промурлыкала Шелли и поставила бокал перед Клаусом, затем неуловимым движением положила на стол розовый листочек со счетом.
— Извините, но счет у нас подают сразу, — улыбнулась девушка, следя за реакцией Ландера.
Цена в двадцать кредитов была запредельной, но Клаус спокойно отдал деньги, ожидая, что Шелли оставит его одного. Однако не тут-то было. Увидев, с какой легкостью посетитель расстался с двадцатью кредитами, Шелли решила пойти в атаку. Она села напротив клиента и сказала:
— А я вас раньше никогда не видела.
Ландер недоуменно посмотрел сквозь нее и сказал — Да?
— Вы, наверное, недавно сюда приехали?
«Кажется, повезло», — подумал Клаус, заметив в окне напротив Одри. Она быстро снимала военную форму и вскоре оказалась совсем раздетой. Ее дружка видно не было, поскольку он, наверное, был уже в кровати.
— Что? — переспросил Клаус
— Я говорю — скучно тут у нас. Вы чем занимаетесь вечерами?
— Работаю, — пожал плечами Клаус.
— А поздними вечерами? — почти шепотом произнесла Шелли.
Одри уже заняла свою излюбленную позу, и Клаус видел ее запрокинутую назад голову с распущенными волосами. Девушка взлетала вверх и плавно скользила вниз, однако время от времени вскидывала руку с часами, следя за тем, чтобы не выбиться из графика.
«Аккуратная», — отметил Клаус.
— Знаете что, а давайте я приду к вам сегодня вечером и останусь на ночь? — предложила Шелли напрямик.
Oт неожиданности Клаус поперхнулся коктейлем и закашлялся.
— Извините, кажется, это для меня слишком крепко, — сказал он. — Спасибо вам большое, но пока у меня совершенно нет времени. Очень много работы.
Клаус снова посмотрел в окно и увидел, что уже одетая Одри дарит своему партнеру прощальный поцелуи.
Бот она вышла из комнаты, и счастливый любовник подошел к окну. Клаус получил возможность рассмотреть его получше. Это был пилот разведывательного самолета Колгейт. Сегодня утром Клаус разговаривал с ним, и этот парень говорил что-то о личной жизни. Теперь и Ландер знал, что пилот Колгейт имел в виду.
Итак, Одри был нужен самолет, а разведывательный «Е-105» вполне мог поднять группу в пять-шесть человек. Скорее всего, это должны были быть «друзья» мисс Ленокс и она сама.
«Они сбегут, как только сделают то, для чего Одри примеряла на пистолет термический глушитель, — подумал Клаус. — Вот только кто им нужен? Может быть, они хотят уничтожить все руководство Форт-Абрахама?» Ландер поднялся из-за стола и, поблагодарив Шелли, направился к выходу. Девушка с сожалением посмотрела ему вслед и решила, что он ненормальный.
Шелли работала в Форт-Абрахаме второй год, и еще не было случая, чтобы кто-то ею пренебрег. А в отговорку о большом количестве работы она не верила.
— Извращенец, — вслух произнесла Шелли, — форменный извращенец.

76

Филипп Фармер закончил свой рассказ и, опустив глаза, ждал, что скажут члены комиссии внутренних расследований.
— Да-а, — протянул главный инспектор местного бюро Сэм Дуглас. — Чтобы нашего сотрудника заставили принять взятку, такого еще не бывало.
На столе перед ним лежал пакет с десятью тысячами наличных, которые были вручены Филиппу Фармеру. Это был только аванс, а остальные сорок тысяч должны были поступить после исправления информации в базе данных.
— Однако то, что инспектор Фармер все-таки взял эти деньги, накладывает пятно на всю Ассоциацию, — заметил седовласый контролер Менакес.
От звука его голоса Фармер весь сжался. Менакес был сторонником самых крайних мер, когда дело касалось наказания провинившихся сотрудников.
— Не согласен, — вмешался Лутс Болеро, ведущий аудитор. На рядового инспектора ему было наплевать, однако Болеро ненавидел Менакеса. — Я не согласен с коллегой Менакесом, поскольку Фармер сам принес сюда деньги и сам обо всем рассказал. В данном случае он действовал как агент.
— Ха! Агент! — воскликнул Менакес и громко высморкался в носовой платок. — Кто его назначал агентом? Быть может, вы, дорогой Лутс?
— Спокойно, коллеги. Давайте решать по существу — что нам делать дальше? Какие будут варианты?
— Вариант один, — сказал Лутс Болеро. — Фармера вернуть в строй, а с Марсалеса взять штраф.
— Но он угрожал семье инспектора.
— Тогда обеспечить его семье безопасность.
— Протестую! — громко произнес Менакес. — Нельзя превращать Лицензионную Ассоциацию в отстойник для раскаявшихся взяточников! Фармера нужно уволить с лишением пенсии! А что касается безопасности семьи, то для этого существует криминальная полиция Грандвиллиджа. Пусть он подаст туда заявление.
— Едва ли полиция проявит к этому интерес, — заметил самый молодой член комиссии, специалист по связям с общественностью Берт Джуниор. — Семейство Марсалесов представлено в городе сильными адвокатами. Как только они что-то узнают, сразу поднимут крик.
Все замолчали, ожидая новых высказываний, однако иных мнений не было.
— Ну что же, видимо, я должен подвести черту, — сказал главный инспектор Дуглас. — Выслушав два крайних мнения, я возьму на себя ответственность объединить их в одно. Итак, инспектор Фармер остается в рядах Ассоциации, а что касается защиты его семьи, пусть решает этот вопрос самостоятельно. В полицию он пойдет или вывезет родных в загородный дом — это уж ему решать. Вот такое мое мнение. Возражения есть?
Возражений не было.
— Инспектор Фармер, вам все понятно?
— Понятно, сэр.
— Тогда можете быть свободны. И все члены комиссии — тоже.
Фармер почти выбежал в коридор, а арбитры, контролеры и инспектора высокого ранга загудели, как потревоженный улей, и стали выбираться из-за широкого стола, отодвигая стулья и улыбаясь оттаявшими лицами.
Все дружно направились к выходу, и только Берт Джуниор подошел к Сэму Дугласу.
— У вас ко мне вопросы, мистер Джуниор? — спросил Дуглас. Он уже застегнул свою папку и намеревался уйти.
— Да, сэр.
— Тогда приходите после обеда в мой кабинет.
— Думаю, это можно решить сейчас, сэр.
— О чем это вы? — не понял Дуглас. Он знал, что у Джуниора в высшем руководстве есть «рука», но ведь всему есть предел.
— Я только хотел напомнить, сэр, о желании Верховного инспектора организовать акцию для поднятия престижа Ассоциации.
— А при чем здесь наше бюро?
— Мне кажется, сэр, что назревающий конфликт между компанией «Лос-Флоридос» и семейством Марсалесов может стать базой для организации такой акции. Ведь он не зарегистрирован по форме.
— И именно это нужно Верховному инспектору? Да с чего вы, молодой человек, взяли, что Верховный знает о нашем маленьком подразделении? Мы слишком далеко от центральных районов. Бристоль — это такое захолустье, что…
— Сэр, — перебил Дугласа Берт, — у вас есть возможность напомнить Верховному, что на Бристоле есть бюро Лицензионной Ассоциации и им руководит Сэмюэль Дуглас.
«А ведь сладко говорит, сукин сын, — подумал главный инспектор. — Только я и не такое слыхивал».
— Я ценю вашу настойчивость, молодой человек, но, что вы хотите, чтобы я сделал?
— Позвоните в аппарат Верховного, сэр, и скажите, что у нас есть нарушители, про которых можно снять назидательный учебный фильм.
— А у нас есть доказательства, что это нарушители?
— Конечно, сэр. Марсалесы установили на своих судах стодвадцатимиллиметровые орудия, и это задокументированный факт. Они препятствовали расследованию и склоняли нашего сотрудника к противоправным действиям, давали ему взятку, угрожали. Демонтировав пушки, они заменили их на торпедные аппараты. Наши агенты сообщают, что Эрнандо Марсалес приобрел тридцать комплектов торпедных инжекторов для стрельбы двухсотфунтовыми зарядами. И на все это есть документы, сэр. Буквально на все.
«Да, на бумаге-то все ладно, а на деле!» — искал выход Сэм Дуглас. Он трусил и не хотел обращаться к Верховному, однако за тридцать лет службы Бристоль ему порядком надоел, и Сэму хотелось выйти на пенсию в каком-нибудь другом, менее сыром месте.
— Ну а их оппоненты в чем повинны? — уже более заинтересованно спросил Дуглас и, присев на стул, пригласил садиться Джуниора.
— О, сэр, эти люди тоже недалеко ушли от своих противников. Есть снимки, сделанные с метеорологических спутников, на которых видно, как группы боевиков проходят военную подготовку инженерные службы возводят линии укреплений, а саперы ставят подводные фугасы. А фугасы, сэр, это уже не стрелковое оружие, которое разрешено применять без оформления лицензий.
Берт Джуниор замолчал и стал ждать, наблюдая за реакцией главного инспектора. Он знал, то творилось в душе старого чиновника, и был уверен, что Дуглас близок к решению.
— М-да, задали вы мне задачку. А что, если в аппарате Верховного об этом забыли?
— Ну и пусть. Тогда они скажут: спасибо, уже не нужно.
«Ну давай же, старый болван! Решайся!» — мысленно торопил Дугласа Берт, однако начальник только крутил головой и все повторял: «Да, задачка» «Вот так случай».
Так продолжалось с четверть часа, а Берт все ждал и не произносил ни слова.
Неожиданно Сэм Дуглас хлопнул по столу ладонью, да так что Берт вздрогнул.
— Давай связывай меня с аппаратом Верховного…
— Да, сэр.
Джуниор достал из кармана собственный телефон и начал набирать уже заранее выученные цифры
— Секретариат Верховного инспектора. Дежурная Мэнди Роблес — слушаю вас.
Джуниор передал трубку Сэму Дугласу, и тот, моментально вспотев и покраснев от волнения, представился: — Это говорит главный инспектор бюро на Бристоле, мисс.
— Одну минуту, — сказала дежурная. — Я уточню… Вы Сэмюэль Дуглас?
— О да, мисс! Это я! — обрадованно закричал главный инспектор. Он и не предполагал, что в секретариате всех руководителей бюро знают по имени.
— Кричать необязательно, мистер Дуглас, я и так хорошо вас слышу.
— Извините, мисс, — стушевался Дуглас.
— Вы по какому вопросу?
— А… У меня… Короче, нужно примерно наказать и снять кино, — выпалил главный инспектор и стал мысленно ругать себя, уверенный, что дежурный секретарь ничего не поняла.
— Я переключу вас на отдел пропаганды и имиджа. Там с вами поговорит Джеймс Пиквик.
В трубке послышался щелчок, затем кто-то кашлянул и сказал:
— Отдел пропаганды, Пиквик на связи, слушаю.
— Э-э, — протянул Дуглас. — Это мистер Пиквик?
— Ну да, — отозвался шеф пропаганды. — А вы кто?
— Я Сэмюэль Дуглас, сэр. Дело в том, что я руковожу бюро на Бристоле и у нас там есть нарушители…
— Нарушения нужно искоренять, мистер Дуглас, — хорошо поставленным голосом произнес шеф пропаганды, — Самым решительным образом. Нельзя давать нарушителям поблажки! Вы согласны со мной?
— Да, сэр, — четко, по-военному ответил Дуглас и даже сделал попытку встать, однако, встретившись взглядом с Джуниором, сел на место.
— Тогда какие у вас проблемы?
— Сэр, у нас есть нарушители, и мы думали, что будет неплохо наказать их и заснять весь процесс усмирения.
— О, вот вы куда повернули! — воскликнул мистер Пиквик. — Но не вы один хотите попасть в десятку, главный инспектор. Многие выходят к нам с этим предложением, прослышав про планы отдела пропаганды. Однако дело в том, что наши киношники ищут какие-нибудь особенные натурные съемки. У вас что там, на Бристоле — камень, лед, песок?
— У нас болота, сэр, — признался Дуглас, понимая, что с такой натурой далеко не прыгнешь.
— Так, ну а население у вас где живет, на островах?
— Нет, сэр, на болотах.
— А что есть, кроме болот?
— Немного морей, сэр, и все.
— Ага, — произнес мистер Пиквик и замолчал.
На линии воцарилась тишина, и, хотя она тянулась вего лишь несколько мгновений, Дугласу показалось, что их разъединили, и он, дунув в трубку, крикнул:
— Алло! Мистер Пиквик! Сэр!..
— Не нужно дуть и кричать. Я думаю, — отозвался шеф пропаганды. Последовали еще несколько мгновений тишины и наконец был подведен итог: — Хорошо, я пришлю к вам эксперта… Ждите…
В трубке послышались гудки. Сэм Дуглас тяжело выдохнул, поднялся и автоматически сунул трубку в карман.
— Ну что они сказали, сэр? — спросил Джуниор.
— Ждите. Они сказали — ждите.
— Чего ждать, сэр?
— Они пришлют эксперта. И мне нужно к этому подготовиться.
Дуглас решительно одернул пиджак и направился к двери.
— Мой телефон, сэр, он остался у вас, — напомнил Берт Джуниор.
— Потом, потом, — отмахнулся Дуглас. — Все дела потом…

77

Джулиус Хофман и его группа прибыли в порт Грандвиллиджа с опозданием на сорок минут. Над восточной окраиной города разыгрался стратосферным шторм, и лайнеру «Блу Эрроу» пришлось делать большой крюк.
Представительский лимузин бюро подкатил прямо к трапу и Сэм Дуглас лично вышел встречать гостей.
Группу Хофмана он узнал сразу. Они были одеты в кричащие майки, широкие шорты, а их лица закрывали огромные очки с разноцветными светофильтрами.
Двое из группы были увешаны фотои видеосканерами, а еще двое сгибались под тяжестью футляров с неизвестной аппаратурой. Почему они не сдали эти вещи в багаж, было непонятно.
— Добро пожаловать на Бристоль, мистер Хофман! — поприветствовал Дуглас спустившегося с града гостя.
— А, генерал Волентайн! — улыбнулся Хофман и пожал Дугласу руку. Главный инспектор и сопровождавшие его Джуниор, Менакес и Болеро удивились такому обращению.
Заметив недоумение в глазах встречавших, Хофман хлопнул себя по лбу и сказал:
— Что, неужели я опять все перепутал? Вы не генерал Волентайн?
— «Генерал Волентайн» — это название отеля, в котором вы будете жить, мистер Хофман, — пояснил Берт Джуниор. — А это наш главный инспектор Сэмюэль Дуглас.
— Очень приятно, мистер Дуглас, — сказал Хофман и еще раз пожал руку начальнику бюро. — А кто ваши спутники?
— Это мистер Менакес, а это мистер Болеро. Они представляют в бюро аудит и контроль. А этот молодой человек отвечает за, связи бюро с общественностью.
— Вы так и будете здесь толкаться или дадите людям пройти! — проворчала пожилая дама, пытаясь протиснуться мимо людей Хофмана. Один из них повернулся к ней и спокойно сказал:
— Заглохни, старая…
— Прошу вас в лимузин — пора ехать! — первым нашелся Берт Джуниор, и гости, как по команде, ринулись занимать лучшие места.
По-видимому, у них возникли разногласия, и в салоне лимузина началась небольшая потасовка.
— Звери какие-то, — тихо сказал Болеро.
— Дикари, — добавил Менакес, и это был первый случай, когда его мнение совпало с мнением Лутса Болеро.
Продолжая удивлять хозяев, мистер Хофман занял место рядом с водителем.
— Мне нужно лучше прочувствовать дух новой натуры, — пояснил он, — а на переднем сиденье я буду прямо как перед просмотровым экраном.
Желание гостя — закон, и с Хофманом никто спорить не стал. Берт Джуниор, улыбаясь, сел между двумя парнями, у которых были тяжелые кофры с аппаратурой, а Дуглас, Болеро и Менакес устроились все вместе.
— Да, я забыл представить своих юных гениев, господа! — крикнул с переднего сиденья Хофман, когда автомобиль тронулся с места. — В синей кепке это Фри, в синей с красными полосками — Найк, девушку зовут Лу и еще одного вредного мальчишку — Дорди.
Представители Ассоциации заулыбались в ответ, а Дуглас сказал: «Очень приятно». Однако определить, кто среди четверых девушка и у кого какая кепка, было не так легко.
Машина выскочила из ворот порта и помчалась по узкому мосту. Это произошло так неожиданно, что гости невольно вскрикнули — после простора посадочного поля все как будто провалилось вниз и осталась только полоса дороги, ведущая к хаотически вздымающимся к небу небоскребам Грандвиллиджа.
— Уау! Какая натура! — воскликнул один из сотрудников Хофмана, находившийся справа от Берта Джуниора. — А почему все такое красное?
— Сними очки, дура, — посоветовал парень с другой стороны, и Джуниор понял, что справа от него — девушка.
К его удивлению, Лу не обиделась и действительно сняла очки, а затем и кепку.
Ее голова оказалась голой, как бильярдный шар, и Берт решил, что для людей творческих такое отношение к собственной внешности является нормой.
— Мне здесь определенно нравится! — громко произнес Хофман, очарованный видами уходящих к горизонту болот и лиманов. — Я даже вижу отдельные кадры будущего фильма. Взрыв, вверх летит грязь, водоросли и дохлая рыба.
— Рыбы здесь нет, сэр, — бесцветным голосом обронил шофер.
— Да? А что же есть?
— Здесь много тритонов, — сообщил Джуниор.
— Ни разу не видел тритонов. Это такие саламандры?
— Скорее, они похожи на ящериц, — вступил в разговор Сэм Дуглас.
— Ага, — кивнул мистер Хофман, а потом спросил: — А ящерицы — это такие змеи?
— Это такие лягушки, — съязвил парень, обозвавший Лу дурой.
Машина въехала в город, изобилующий подвесными мостами, развязками и устремленными вверх конструкциями, которые поддерживали целые ярусы дорог.
— О, ну просто какой-то пирог с гвоздями! — восторженно вскричал Хофман. — А нельзя ли все это взорвать? — спросил он совершенно серьезно.
— Навряд ли, — проскрипел Менакес, — муниципалитет города будет против.
— Жаль, — вздохнул Хофман. — Обрушение этих грандиозных конструкций прямо в болото смотрелось бы очень эффектно.
Шофер покосился на ненормального гостя и свернул на очередной ярус. Взорам гостей открылась картина внутреннего городского залива, устроенного из отфильтрованной болотной воды. В некоторых местах берега залива имели отчетливые песчаные полосы, и создавалось впечатление, что это настоящая твердь.
— Так здесь все же есть земля? — спросил Хофман.
— Нет, эти частные песчаные пляжи насыпаны на металлические платформы. А твердая земля здесь далеко — сваи уходят на глубину более ста метров, — пояснил Джуниор.
— Ненавижу сырость, — произнесла Лу. — Там, где сырость, полно кусачих мошек.
— Это все, что ты можешь сказать? — спросил Хофман. — Что скажут другие гении? Фри, Дорди, сегодня вечером у меня уже должны быть первые наметки сценария.
— Будут, босс, — кивнул Дорди.
— Я так понимаю, мистер Хофман, что вам у нас нравится? — добрейшим и милейшим голосом уточнил главный инспектор.
— Да, пока мне все нравится: и все эти железки, и водоросли, и этот запах — решительно все, — активно жестикулируя, ответил Хофман. — Это не пустыня, где при малейшем ветерке песок набивается в глаза. Это не льды, где, присев, можно отморозить себе задницу. Это что-то другое. Думаю, мы будем снимать здесь, тем более что Верховный инспектор торопит меня. Не далее как неделю назад он снова спрашивал, не нашел ли я подходящей натуры…
— Вы говорили с самим Верховным? — благоговея от ужаса, подал голос Менакес.
— А что же здесь удивительного? Мне приходится общаться с ним очень часто. Иногда, пожалуй, даже слишком часто — старик бывает занудлив и выносить его нелегко.
Между тем автомобиль уже ехал по центральной части города, ничем не отличающейся от центральных районов многих городов.
— Здесь все похоже на Яву, — сообщила Лу.
— А это где? — поинтересовался Джуниор, чтобы завести разговор, но Лу никак не отреагировала на его вопрос.
— Не спрашивайте ее, мистер, — посоветовал Дорди, — она вам ничего не скажет. Она совершенно глухая.
— Ненавижу я эту Яву, — продолжала Лу. — Ненавижу Яву и ненавижу Дорди. Все время врет и врет. Я не глухая.
— Ты не глухая — ты тормоз, — сказал Дорди.
— Не просто тормоз, — добавил Найк, зевая, — а «мисс экстренное торможение». Курить хочется. У тебя курить есть? — спросил он у Лутса Болеро.
— Нет, я не курю, — покачал головой Луге и зачем-то добавил: — Мне врачи не разрешают.
— А вот и ваша гостиница! — объявил Сэм Дуглас, искренне радуясь, что скоро расстанется с гостями до следующего дня.
Автомобиль свернул с оживленной магистрали и остановился у подъезда.
Гости, а вслед за ними и хозяева вышли из лимузина.
— Эй, а чемоданы-то нам привезут? — забеспокоился Дорди. — У меня там полфунта «травки».
— Чемоданы уже здесь, господа! — громко, как в театре, объявил бородатый швейцар. — В номерах 1102, 1103 и 1105.
— Это кто, Санта-Клаус? — удивленно спросила Лу.
Гости в сопровождении швейцара и главного инспектора вошли в вестибюль, а оставшиеся у машины облегченно вздохнули.
— И эти люди служат в аппарате Верховного? — задал вопрос Менакес.
— Едва ли, — покачал головок Джуниор. — Скорее всего, это привлеченные специалисты.
Они подождали Дугласа, и вскоре он появился, тяжело передвигая ноги и сутулясь. Было видно, что общение с важными гостями утомило главного инспектора.
— Все, поехали, — сказал он и с видимым облегчением уселся в машину. После него, соблюдая субординацию, расселись и остальные.
— Завтра я должен с ними завтракать, — сообщил Сэм. — Мне нужен напарник — один из вас.
Менакес и Болеро опустили глаза, а Джуниор, напротив, улыбнулся и предложил свою помощь:
— Я готов, сэр, пойти с вами.
— Спасибо, Берт. Мне как раз нужен такой, как вы, я имею в виду покрепче и помоложе. А то эти переростки для меня совсем непонятны. — Дуглас покачал головой и, обращаясь к водителю, добавил: — Давай на службу, Марк.
Некоторое время все ехали молча, затем Менакес не выдержал и задал мучивший его вопрос: — Но это же хулиганы какие-то, неужели они столько значат для нашего бюро?
— Значат, Менакес, — кивнул Дуглас. — И значат очень много. Я сам понял это совсем недавно.

78

В гостях у деда Эрнандо все дни Люции тянулись бесконечно долго и однообразно.
Она вставала с постели когда угодно, ела все, что хотела, и предавалась безделью, поскольку ее учителя остались в городе.
Слуги дона Эрнандо относились к ней с почтением, но Люции это не нравилось, и все вокруг казались ей неотесанными деревенщинами.
Поскольку охраны в доме было более чем достаточно, Карл и Рауль, казалось, совсем потеряли к ней интерес и работали спустя рукава.
Рауль больше ел и спал, а Карл волочился за служанками. Он имел успех и часто ночевал вне своей комнаты. Это очень злило Люцию, поскольку она только себя считала полной его владелицей.
Часто звонила Солейн Она спрашивала у Люции, как та себя чувствует, и дочь постоянно жаловалась на обстановку в доме деда и просилась обратно в город.
Во время последнего разговора мадам Гутиерос сказала:
— Сейчас пока нельзя, солнце мое, в Эль-Гео тебе угрожает опасность. Но как только я поймаю одного нехорошего парня, ты вернешься обратно. Обещаю тебе.
— Уж не Ландера ли ты ищешь, мама? — спросила Люция
— Не только его, но откуда тебе знакомо это имя?
— Неужели ты думаешь, что я полная дура? Вся охрана в городе только о нем и говорила. Это и есть тот человек, который расписался у меня на ноге?
— Да, — после некоторой паузы призналась Солейн.
— Тогда ты зря меня выслала, потому что мистера Ландера давно уже нет в городе.
— А ты откуда знаешь?
— Потому что он уже навестил меня, мама.
— Что?! Что ты такое говоришь?! — вскричала Солейн. Ей показалось, что Люции прямо сейчас грозит опасность, а она, мать, никак не может защитить свою дочь. — Что там у вас происходит, Люция?! Ответь мне!
— Теперь уже ничего страшного. Просто когда у нас сломался самолет, мы сели в ста километрах от дома дедушки и первым, кто нас навестил, был мистер Ландер.
— А Карл и Рауль? Они его не остановили?!
— О чем ты говоришь, мама. Этот самый Ландер прибыл на большом корабле, где у него была куча людей и даже пушка или пулемет — я в этом не разбираюсь.
— Какой ужас!
— Да ладно тебе, мамуля, все уже в прошлом. Он оставил нас и уплыл, хотя я ему себя предлагала…
Последние слова Люция добавила специально, чтобы помучить мать.
— Ты меня убиваешь, Люция! Как ты могла?!
— Мама, не ори так в трубку, пожалуйста. Возможно, я сделала это от испуга, но этот Ландер все равно отказался от меня. Ты представляешь? Уж чего-чего, а этого я ему никогда не прощу.
— И… что же он сказал?
— Сказал, что я дура и что он думает не об этом, а о том, стоит меня убивать или нет. Так что ты не там его ищешь.
После этого разговора с матерью Люция почувствовала себя лучше и даже отправилась показаться на катере с молодым охранником по имени Лейхи.
Лейхи страдал какой-то неведомой болезнью и почти не разговаривал, однако он хорошо водил катер и был отличным слушателем.
Люция обожала попрыгать на трамплинах, хотя боялась этого и всегда громко визжала. После страшных полетов они с Лейхи отдыхали возле мангровых зарослей, и Люция пичкала своего знакомого различными байками про жизнь в городе, а тот восторженно цокал языком.
К дону Эрнандо часто приезжали дяди Люции, братья ее матери.
Игнасио казался ей просто мешком. Он расспрашивал о Солейн и постоянно повторял, что тоже мог бы жить в городе, но не любит шума. Джовани и Маркус вели себя отстранение. Они приветствовали Люцию сдержанными кивками и провожали настороженными взглядами. Получив указания от дона Эрнандо, они уезжали.
Один лишь только Паскуале жег ее своими черными глазами и называл «любимой племянницей», при этом норовя обнять или взять за талию.
Дяди появлялись и снова уезжали, но в доме жили еще двое незнакомцев, которые были Люции очень интересны. Судя по тому, какими подозрительными взглядами охранники провожали этих гостей, их считали здесь чужаками.
Когда Люция спросила деда, что это за люди, дон Эрнандо нехотя сообщил, что это его партнеры, а дальнейшие расспросы пресек, предложив внучке пойти и покушать винограда. Тогда Люция решила познакомиться с гостями самостоятельно.
Она выяснила, что они живут в небольшом коттедже в глубине сада и однажды вечером нанесла им визит.

79

Чтобы незаметно добраться до гостевого коттеджа, необходимо было пройти мимо кустов, подстриженных как шахматные фигурки, и выбраться на посыпанную гранитной крошкой тропинку. После этого нужно было проскользнуть мимо поста охраны и уже потом спокойно идти к гостевому домику.
Люции казалось, что все у нее получилось гладко, однако в самый последний момент кто-то крепко схватил ее за локоть.
— Аи-яй! — вскрикнула Люция.
— Простите, мисс, если я сделал вам больно, но это чужаки, и от них можно ожидать чего угодно, — произнес человек, в котором Люция узнала Пепито.
Он был главным охранником дома Марсалесов. Казалось, Пепито никогда не спит и знает обо всем, что происходит в доме.
— Пока что все мои проблемы только от тебя, — с вызовом в голосе ответила девушка, и вырвавшись из рук Пепито, толкнула дверь коттеджа. Охранник пожал плечами и исчез в кустах — как будто его здесь и не было.
Входная дверь оказалась незаперта. Люция появилась в тот самый момент, когда Жак Рене разминался после холодного душа, а Удо Галлауз занимался приготовлением пищи.
Незваная гостья какое-то время стояла молча, ожидая, когда ее заметят.
— Это кто? — увидев Люцию, воскликнул Рене и прекратил свои упражнения.
— Не кто, а что, — по-своему поняв напарника, ответил Удо, — говядина в белом соусе с орехами, — прочитал он на пакете готового блюда и, щелкнув по нему пальцем, добавил: — Рекомендуется под красное вино и охлажденные фрукты. Говядина и фрукты — что за странная смесь.
— У нас гости, Удо, — пояснил Рене. Галлауз обернулся и, увидев Люцию, сказал:
— Карточная победа во сне — к появлению незнакомки.
— Это не незнакомка. Это внучка старика Эрнандо — Люция. Я не ошибся, мисс?
— Нет, — довольно улыбнулась девушка. Оба этих человека были ей симпатичны.
— Вы заблудились, мисс? — спросил Галлауз.
— Нет, я выяснила, где вы живете, и пришла к вам в гости, — сказала Люция.
— Большое вам за это спасибо, Люция, но у нас скучно. Мы только едим и спим, — улыбнулся Рене, однако его глаза остались колючими и холодными.
— Я сяду? — спросила девушка и, не дожидаясь разрешения, прошла к небольшому дивану. Закинув ногу на ногу, она придержала руками подол платья, но в этот момент на нее никто не смотрел.
«Сволочи», — промелькнуло в голове у Люции.
— Я пойду оденусь, а то как-то неловко перед дамой, — сказал Рене.
— Не нужно, так естественнее, и потом, я еще не видела, чтобы у человека было столько шрамов.
— Это он в детстве упал в колючий кустарник, — крикнул из кухни Галлауз, пристраивавший выбранные блюда в духовку. Через минуту он появился с бутылкой красного вина и тремя бокалами.
— Ваш дедушка к нам очень добр, — сказал он. — Снабжает лучшими продуктами и хорошим вином. Удо посмотрел на этикетку и прочитал: — «Жеман де Фьера». Приятный запах и вкус. И стоит, наверное, недешево. Ваш дедушка щедрый человек, — продолжил рассыпать комплименты Галлауз, но на его лице играла скрытая усмешка.
— Нет, — покачала головой Люция, — дедушка жмот, а это вино делают на фабрике, которая принадлежит моей маме. Его производят из фруктового порошка.
— Ну вот, мисс, вы разрушили такую красивую тайну, — вздохнул Удо и стал разливать вино.
Рене накинул халат и стал похож на готовящегося выйти на ринг боксера.
С кухни послышался писк зуммера. Это означало, что блюда уже готовы.
Удо снова убежал на кухню и возвратился с тремя тарелками, наполненными говядиной в белом соусе. Это была дешевая еда, однако пахла она очень вкусно.
— Надеюсь, никто не отравится, — сказал Рене и первым попробовал пищу. Люции стало любопытно, и она тоже попробовала, хотя мать строго-настрого запретила ей есть консервированные продукты.
«Я не для того держу целый штат поваров, чтобы ты питалась отбросами», — говорила она и заставляла Люцию есть только настоящее мясо, которое доставлялось из других миров и продавалось по астрономическим ценам.
— Чем обязаны вашему посещению, мисс? — спросил Рене, отодвигая уже опустошенную тарелку.
— Все вокруг надоели, хотелось пообщаться со свежими людьми, — пояснила она и еще раз положила ногу на ногу. На этот раз это было замечено, но реакция была для Люции ошеломляющей.
— У вас очень красивые ноги, мисс. Я таких еще не видел, — произнес Галлауз.
— Я тоже сразу обратил внимание, — поддержал его Рене. — Люция вообще очень красивая девушка.
Люция залилась краской и поклялась себе не пытаться кокетничать с этими людьми. Она могла играть с Карлом, Раулем и остальной прислугой, но Рене и Галлауз на дешевые фокусы не попадались.
Совладав наконец со своими эмоциями, Люция спросила: — А вы вообще кто?
— Кто я? — уточнил Галлауз и допил вино из своего бокала.
— Вы оба.
— Мы партнеры вашего дедушки, — пояснил Жак Рене.
— Это я уже слышала. Но мне интересно, как вы помогаете ему?
— И все-таки у вас очень красивые ноги, мисс, — повторил Удо, и Люция почувствовала, что над ней издеваются. Она хотела вспылить, накричать на этих нахалов, но вовремя поняла, что будет выглядеть смешной.
Вместо этого девушка сказала:
— Спасибо, что обращаете внимание на мои ноги, но мне все равно интересно, что вы делаете для деда.
— Помогаем ему в войне против его врагов, — сказал Жак.
— Наверное, это нелегко, ведь вам приходится иметь дело с Клаусом Ландером, — заметила Люция и получила удовольствие от слишком долгого ответного молчания.
— Удивительно, что вам известно это имя, — сказал Галлауз.
— Ничего удивительного: на него охотится моя мамаша, за то, что он разрисовал мне ногу, — пояснила девушка.
— Разрисовал ногу?
— Да, пробрался к нам в «Дом лилии» и красным маркером провел по моей лодыжке. Я так орала…
Вспомнив о происшедшем, Люция усмехнулась, но, подняв глаза, увидела уставившихся на нее Рене и Галлауза.
— Это странно, но у вас обоих есть с Ландером что-то общее… Вы как родственники.
— И что же в нас общего? — натянуто улыбнулся Галлауз.
— Глаза, — ответила Люция. — И у вас и у него глаза какие-то… мертвые. Как будто смотришь в бездну. Помнится, я впервые в жизни испугалась по-настоящему, когда Ландер посмотрел на меня…
— Когда делал вам на ноге метку? — спросил Рене. Люция заметила, что и его Клаус Ландер очень интересует.
— Нет, это случилось во второй раз. Наш самолет сел на воду — здесь недалеко, и мистер Ландер появился с целым отрядом.
— То есть, насколько я понял, мисс, вы дважды встречались с Клаусом и дважды уходили невредимой?
— Да.
— Вы везучий человек, — сказал Рене. — Люди, которые даже случайно переходили ему дорогу, быстро умирали.
— Почему?
— Просто так — на всякий случай. По закону военной целесообразности.
— Что-то я о таком законе не слышала.
— И это хорошо.
— Что же в этом хорошего? — возразила девушка. — Когда-нибудь я тоже стану такой, как вы или как Ландер.
— Зачем?
— Я так решила — хочу, чтобы меня боялись.
— Все и так вас боятся.
— Нет, они боятся моей матери, а я хочу, чтобы боялись меня лично. Не моих денег и не моих телохранителей, а одного моего взгляда…

80

На рассвете, когда первые лучи солнца только коснулись плоских крыш Форт-Абрахама, на тумбочке возле кровати Клауса Ландера зазвонил телефон.
Не открывая глаз, Клаус снял трубку
— Сэр, это дежурный с западного участка! На расстоянии пятидесяти километров замечены суда Марсалесов! Их около тридцати!
Ландер ждал этого момента и был готов к нему.
— Пусть немедленно закрывают фугасами фарватер, — распорядился он. — Я сейчас буду, а ты пока объяви тревогу
— Есть, сэр!
Клаус вскочил с кровати и быстро оделся. Затем схватил свой пистолет и, выбежав из комнаты, ударил кулаком в дверь Одри.
— В чем дело? — недовольно откликнулась она.
— Тревога, собирайся и иди к своим людям, — бросил Клаус и поспешил к выходу.
Внизу возле двери ему встретился помятый Флинт. Он зевал и энергично чесался, видимо, таким образом возвращая себе бодрость.
С улицы доносился вой сирен и крики выбегавших из домов людей.
— Что случилось, товарищ? — спросил Лаки.
— Боевая тревога. Собирайся и беги в расположение своего взвода.
— Ага, сейчас побегу, — кивнул Флинт, но едва Клаус выскочил на улицу, Лаки хмыкнул и пошел в свою нору досыпать. Оборона форта не входила в, его планы.
Клаус не успел пройти и нескольких шагов, как возле него остановилась машина Корншоу. Ландер быстро сел рядом с Питом, и они помчались к западному порту.
— Я уже смотался на восток, — пояснил Корншоу, — но там пока все тихо.
— Скорее всего, они устраивают нам проверку, — предположил Ландер. — Если бы они решились на генеральное сражение, кораблей было бы больше.
— И атаковали бы с двух сторон сторон, — добавил Пит.
— Вот именно.
Когда машина остановилась у причалов, Клауса уже ждали командиры подразделений, приписанных к западному рубежу.
— Куда девать ящики, сэр? — спросил подбежавший начальник вещевого склада. — Я приготовил триста штук
— Они плавают?
— Плавают, сэр, я проверял.
— Фринслоу, Джафар и Йохам, поделите ящики между собой поровну и после того, как саперы закроют фарватер, побросайте их в воду. Прямо напротив линии обороны. Все ясно?
Подъехал электрокар, с которого стали сгружать тяжелые бронебойные ружья, для которых Клаус распорядился изготовить удлиненные стволы. И хотя обученных расчетов не хватало, Ландер рассчитывал, что на дистанции в триста метров эти ружья будут достаточно эффективны.
— Корншоу, свяжись с радаром — узнай, как там противник. Нет ли угрозы обхода с востока?
— А не могут ли они пробраться с юга или севера, сэр? — спросил какой-то заблудившийся боец.
— С севера и юга у нас рифы, — пояснил ему Питер Корншоу. Боец ушел, а Питер стал связываться по рации с постом наблюдения.
Между тем саперы закончили все свои дела и теперь возвращались к причалам. В воду уже полетели пустые ящики, и бойцы баграми отталкивали их подальше от причалов.
— С поста наблюдения сообщают, что видят тридцать два судна. Движутся они быстро, сейчас до них — около сорока километров, — доложил Корншоу.
— Значит, через полтора часа будут здесь.
Клаус посмотрел на небо и увиден вдалеке темную точку. Это не был «Е-105» — все разведчики форта были спрятаны в закрытой бухте. Однако на наблюдателя Марсалссов этот самолет тоже похож не был. Те пользовались двухмоторными летающими лодками.
Ландер поднял бинокль и сумел разглядеть узкие крылья и хвост ласточкой. Это был беспилотный разведчик «RX-1» — настоящая шпионская машина.
В конфликте появилась третья сторона, и Ландер догадывался, кто это мог быть.
— Питер нужно приставить к самолетам охрану. — сказал Клаус, опуская бинокль.
— Зачем? Туда и так никто не прорвется. Пройти во внутреннюю бухту можно, только разрушив сваи
— Нужно охранять их не от внешних врагов, а от внутренних. — пояснил Клаус
— От внутренних? — удивился Корншоу. — Вы это серьезно?
— Нужно поставить пару человек, — словно не слыша Питера, продолжал Клаус, — Лучше, если это будут полицейские, и пусть они спрячутся. К самолетам не пропускать никого, даже пилотов.
— Хорошо, сэр, я распоряжусь, — кивнул Корн-шоу.
— И еще Нужно перебросить с восточной окраины два взвода — Джо Хейфица и Одри Ленокс. Здесь нам понадобятся дополнительные силы, — распорядился Клаус и, подняв бинокль, снова стал смотреть на кружащего в небе шпиона.

81

Лаки Флинт с удовольствием вслушивался в Тишину, воцарившуюся после того, как все постояльцы гостиницы разбежались по сигналу тревоги.
Теперь никто не тревожил обитателя темной норы, и он мог спокойно поспать, довольный тем, что у его комнаты отсутствуют окна.
«Взводному скажу, что был возле Ландера, а тому совру, что героически дрался в составе взвода», — решил Флинт.
Откуда-то из темноты донесся шорох Флинт прислушался. Случалось, что к нему забирались болотные крысы и съедали припрятанные продукты. Флинт жестоко с ними боролся, но крыс было много, и на смену одним приходили другие.
Вот и на этот раз шорох повторился, и жилец был уверен, что это опять они. Флинт пошарил в темноте рукой и поднял с пола увесистый солдатский ботинок. Носить такую обувь было нелегко, однако для борьбы с грызунами она подходила как нельзя лучше.
— Ну где же ты, гадина? Прояви себя, — шептал Флинт, вглядываясь в темноту.
Скрип повторился, а затем со страшным грохотом дверь влетела внутрь комнаты В образовавшемся проеме показался силуэт человека. Это был очень неприятный силуэт, поскольку его правая рука была согнута в локте и это означало, что человек держит пистолет.
— Лаки Флинт? — спросил незнакомый голос.
— Я… это я… К вашим услугам, — пролепетал Лаки и осторожно опустил руку с ботинком. — Одну минуту, я только включу свет.
— Не нужно, — сказал голос. Послышались шаги, и в клетушку Флинта вошел еще кто-то.
— Где порошок? — спросил женский голос, и Лаки сразу узнал, кому он принадлежит.
— У меня совсем мало, мисс Ленокс, — привычно соврал Лаки. — Только маленький пузыречек, а основная часть — килограмм или даже больше — все это у мистера Ландера.
— Давай сколько есть, — потребовала Одри. Лаки бросился к своей одежде, но был остановлен командой:
— Лежать!
В лицо Флинту ударил яркий луч фонаря, и после этого Одри сказала:
— А теперь доставай, только медленно.
— Да, конечно… Вообще-то главный в этом деле мистер Ландер, а я только помощник. Что он скажет, то я и делаю. Пузырек припрятал втайне от него. Для себя, на всякий случай…
Трясущейся рукой Флинт подал Одри порошок. Глядя поверх слепящего фонаря, он улыбался, надеясь, что и на этот раз ему удастся ускользнуть.
— Не имею к нему никаких, решительно никаких симпатий, мисс Ленокс. Честное благородное… Всегда был предан вам и надеялся, что…
Договорить ему не дали. Хлопнул приглушенный выстрел, и Лаки свалился с кровати. При этом он задел настольную лампу, и та, ударившись о стену, разорвалась, как маленькая бомба, разбросав во все стороны мелкие осколки.
Стрелок на мгновение прикрыл глаза рукой, а затем выстрелил еще несколько раз.
Сделав свое дело, он вышел из конуры Лаки и обратился к стоявшему возле входа товарищу:
— Зайди, Мики, проверь, а то мне глаза запорошило.
На втором этаже послышались шаги, а затем по лестнице спустились Одри, Ральф и Мердок.
— Там ничего нет, — бросила Одри. — Либо этот сукин сын соврал нам, либо Клаус хорошо все спрятал.
— Спрятал не спрятал, а убирать его надо, — сказал Ральф. — В порту в сутолоке мы легко это сделаем.
Из-под лестницы вышел Мики.
— Ну что? — спросил его проморгавшийся Лирус.
— Кровищи море, и, кажется, башку разнесло… В этот момент распахнулась дверь гостиницы и вбежал еще один из людей Одри.
— Нас перебрасывают в западный порт! — крикнул он.
— В самый раз, — сказал Ральф, хлопнув ладонью по винтовке.
— Ладно, вы идите, а я заскочу к милому дружку и догоню вас позже, — сказала Одри. — Ральф, ты поведешь взвод…
— Да, мэм, — козырнул Ральф, и вслед за Одри все выскочили на улицу.

82

Корабли двигались, выстроившись в три походные колонны. Рене и Галлауз находились в середине правой, на облегченном судне с новой машиной. Капитан утверждал, что сможет выжать из нее тридцать узлов и этого должно было хватить, чтобы при умелом маневрировании добраться до причалов форта.
Для поддержки Рене и Галлауза дон Эрнандо выделил тридцать человек десанта и еще одно судно огневой поддержки, оснащенное крупнокалиберным пулеметом.
Эта экспедиция была пробным шаром — старый дон не был уверен в эффективности нового оружия и, несмотря на все уговоры своих экспертов, отказывался наносить массированный удар с обеих сторон.
— Ты на меня не брызгай, — говорил он Рене. — Я должен быть уверен, что эти «железки» работают.
Однако Рене и Галлаузу было понятно, что «пробные шары» гарнизону Форт-Абрахама пойдут только на пользу, и в следующий раз они совершат меньше ошибок и будут лучше разбираться в слабостях флота дона Эрнандо. — Шандор, как твои пассажиры? — послышался из рации голос хозяина.
Стоявшие рядом с капитаном Удо и Жак невозмутимо смотрели вперед, на мутную морскую воду, расходившуюся волнами от идущих впереди судов.
— Пассажиры в норме, дон Эрнандо, пока что не блюют.
Дон Эрнандо рассмеялся и сказал:
— Дай-ка мне одного из них. Шандор передал рацию Рене. Тот взял ее и, резко дунув в микрофон, сказал:
— Слушаю вас, сэр.
— Не хочешь ли покомандовать сражением, парень?
— Я бы с удовольствием, сэр, но нам с Удо придется заняться своим делом, — ответил Рене. Они с Галлаузом переглянулись, и Удо усмехнулся. У старика сдавали нервы, и он искал, на кого бы переложить ответственность.
— Ну хорошо, тогда я сам. Ты решил выбираться справа?
— Да, сэр, как договорились. Если верить съемке, там самое лучшее место.
— Ну-ну.
Дон Эрнандо отключил связь, а капитан взглянул на часы и сказал:
— Через полчаса увидим их у самого горизонта. — Затем добавил: — Но лучше идти под пулями к самому причалу, чем тащить на себе эти торпеды — будь они неладны.
Рене выглянул из рубки и осмотрелся. В носовой части судна, прямо на палубе, сидели бойцы десанта. Практически все эти люди были обречены, но сейчас они об этом еще не знали и вели тихие беседы, угрюмо поглядывая по сторонам.
За кормой бодро рулил большой катер с пулеметом на носу. С его бортов свисали широкие листы железа, и это, по замыслу местных умельцев, должно было сыграть роль навесной брони.
У пулемета стоял молодой парень, который одну за другой курил сигареты и постоянно куда-то убегал. Рене подозревал, что в гальюн. В колонне царила нервозность, и часть этой дрожи передавалась Рене и Галлаузу. Им предстояло самое сложное — под огнем неприятеля высадиться на причал, укрепиться там и перейти на нелегальное положение. Затем найти и убить Джимми Зедлера.
Это был трудный план в той его части, что касалась убийства Джимми. Едва ли это было проще, чем высадиться на неприятельский берег.
— Смотрите, это их разведчик, — сказал капитан Шандор, указывая в окно.
Галлауз и Рене вышли на палубу и, подняв бинокли, стали разглядывать шпиона, который будто висел на месте. Его узкие крылья и раздвоенный хвост указывали на то, что это был беспилотный аппарат семейства «RX».
— Неужели у этих крабоедов имеются такие машины? — удивился Галлауз, опустив бинокль.
— Нужно поскорее заканчивать дело и уходить из этих мест, — заметил Реде. — Тут пахнет чьими-то серьезными интересами.
Неожиданно десант оживился. Люди повскакивали на ноги и стали указывать вперед, размахивая руками и потрясая своими дробовиками.
— Впереди Форт-Абрахам, — высунувшись из окна, объявил Шандор. Затем увидел выбравшихся на палубу матросов и прикрикнул на них, чтобы те убрались в трюм. — Пока что, ублюдки, вы нужны мне живые! — пояснил он. — Сейчас здесь такое начнется, что только держись!
Матросы послушно попрятались, а десант начал готовиться к бою.
Рассекая воду своим острым носом, судно догнал катер прикрытия. Он пристроился рядом с правым бортом, и его рулевой вопросительно посмотрел на Шандора. Капитан понял, чего от него ждут, и кивнул на Удо и Жака, показывая, что командовать высадкой будут они.
— Пока будь рядом! — прокричал Рене в рацию, и рулевой катера кивнул.
Вся флотилия постепенно сбрасывала скорость, и корабли перестраивались в боевые порядки. Белоснежный «вайтгофт» дона Эрнандо переместился назад, и теперь голос хозяина то и дело звучал в эфире.
— Эскобар, становись между Джо и Линникером! А ты, Покато, не мешай ему, и вообще все пулеметы чтобы стояли у меня на флангах, понятно?!
— Дон Эрнандо, мне мешает «Хулио Второй», я не смогу пускать торпеды.
— Ну так отойди в сторону!
— Мне некуда, дон Эрнандо, справа Микелос, а слева Трики на «Габое»…
— Ну так разберитесь сами, сукины дети! — потеряв терпение, заорал дон Эрнандо.
— С какого расстояния мы будет выпускать эти штуки, дон Эрнандо? — послышался голос еще одного капитана.
— Откуда я знаю? Я сам ни разу не видел, как это делается! — закричал старик. Затем смягчился и добавил: — Давайте с четырехсот метров, а там посмотрим. Главное — не забудьте, что стрелять можно, только полностью остановившись. На ходу можете начерпать воды!
Над горизонтом взлетела сигнальная ракета.
— Они уже готовы, — обронил Жак, рассматривая в бинокль далекий причал.
— И где-то там наш Джимми, — добавил Удо.

83

Красная ракета взвилась в воздух, и защитники форта замерли, всматриваясь в медленно надвигавшуюся флотилию Марсалесов. Корабли шли широким фронтом и либо не знали о фугасах, либо собирались в последний момент остановиться перед ними.
Клаус еще раз оглядел оборонительные укрепления.
На крыше длинного склада сидели четыре расчета с трофейными пулеметами. За неимением песка их позиции были сложены из мешков с костяной мукой.
На причалах за связками металлической арматуры укрывались пять взводов стрелков, усиленных тридцатью расчетами бронебойщиков с длинными и совершенно неподъемными ружьями. Клаус надеялся, что с помощью этого оружия можно будет вывести из строя силовые установки судов.
Позади основных позиций был развернут медицинский пункт и располагалась вторая линия обороны, на случай, если противник сумеет высадиться на причалы.
Еще дальше, за домами, укрывались резервы. Людей в форте хватало, вот только обучены они были слабо.
— Тысяча двести метров, — сообщили по рации с наблюдательной вышки.
Стоящий рядом с Ландером Корншоу в который раз проверил в стволе патрон и уронил его на ячеистые мостки. Патрон провалился в отверстие и упал в воду, а Питер виновато улыбнулся и спросил:
— Когда начнем стрелять, сэр?
— Еще успеем, Питер, — ответил Клаус. — Где Одри Ленокс? Почему ее взводом командует какой-то здоровяк?
— Не знаю, Хейфица я вижу, а Ленокс действительно отсутствует, — пожал плечами Корншоу.
Клаус взял рацию и спросил: — Кто на взводе Ленокс?
Послышалось шуршание, а потом Клаусу ответил Тягучий и неприятный голос:
— Ральф Борнео, сэр.
— А где сама Ленокс?
— У нее что-то там случилось, сэр. Я не знаю.
— Хорошо, командуйте пока, — согласился Ландер,
— Внимание, дистанция восемьсот метров! — снова доложили с наблюдательной вышки. — Ширина фронта сто восемьдесят метров. Корабли с пулеметами — на флангах, их четырнадцать, сэр. На одном небольшом судне, в глубине строя, вижу десант.
— Спасибо, «глаза и уши», продолжай наблюдение, — поблагодарил Клаус и, повернувшись к Питеру, спросил: — Охрану к самолетам поставили?
— Да, сэр. Двух полицейских.
— Надеюсь, они справятся, — обронил Клаус. Затем поднял бинокль и громко скомандовал: — Бронебойным расчетам, по корабельным надстройкам — огонь!
Гулко застучали ружья, и перед наступающими судами поднялись белые фонтанчики недолетавших пуль.
Второй залп оказался более удачным. На одном из судов заискрила перебитая проводка, а на другом осыпалось стекло капитанской рубки.
Ландер одобрительно кивнул. Он специально дал команду расчетам ружей, чтобы те немного потренировались.
— Шестьсот метров, сэр! Они идут совсем тихо, — сообщил наблюдатель.
— Как только остановятся, Пит, нам придется перейти за штабель с бетонными плитами.
— А что будет, когда они остановятся?
— Последует торпедный залп.
Противник недолго терпел обстрел из бронебойных ружей и вскоре ответил из пулеметов. На портовые постройки обрушился свинцовый шквал, и пули громко забарабанили по стенам складов. Вести прицельный огонь противник еще не мог, но даже небольшие разрушения и минимальные потери оказывали на обороняющихся психологическое воздействие.
Вскоре у стрелков форта не выдержали нервы. Один за другим они стали вести огонь по кораблям Марсалесов.
Клаус их не останавливал, понимая, что люди стреляли для того, чтобы сдержать свой страх. Тем более что патронов в форте хватало.
От шеренги вражеских судов по воде потянулись белые дорожки, и Клаус, дернув Корншоу за локоть, скомандовал:
— Уходим за плиты.
Едва они сменили позицию, как раздался первый взрыв наскочившей на фугас торпеды. Вслед за первым к небу стали подниматься новые столбы грязной воды, срывающие с морского дна торфяной осадок.
Когда взрывы прекратились, оказалось, что ни одна торпеда не достигла причалов.
Бойцы закричали «ура», но пулеметчики Марсалесов снова открыли плотный огонь.
— И все-таки у нас получилось! — радостно крикнул Корншоу, не в силах сдержать свои эмоции.
— Подожди, это еще не все, — охладил его Клаус, глядя, как новая волна торпед буравит взбаламученную воду бухты.
Неожиданно он почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд.
Клаус посмотрел налево и увидел Одри, а рядом с ней Ральфа. Он смотрел на Ландера так, будто целился в него из винтовки. Одри помахала рукой и улыбнулась.
В ту же минуту прямо перед укрытием Клауса и Питера взорвалась торпеда, и все вокруг залило грязной водой. Прогремело еще несколько взрывов, и послышался треск падающих в воду конструкций.
Подпрыгнув на плавающем ящике, словно на трамплине, одна из торпед пролетела по воздуху и врезалась в склад. Полыхнуло пламя, и с крыши склада посыпались люди.
Питера сбило взрывной волной. Он впечатался лицом в ячеистый настил и собственными глазами увидел пронесшиеся под ним торпеды. Они издавали жуткое шипение и спустя десять секунд нашли свои цели где-то в центре форта. Взрывами было повреждено несколько свай, и часть улицы вместе со зданиями провалилась в воду.
«Какой ужас, — пронеслось в голове Корншоу, — наверное, мы все погибнем…» 84 Поток грязи обрушился на причал, и Одри, толкнув Ральфа в бок, скомандовала:
— Давай скорее, пока их залило водой! Хватай остальных и вперед!
Она перебежала к следующему укрытию за секунду до того, как пулеметная очередь свалила двух бронебойщиков из взвода Хейфица.
Заряженное ружье уставилось в небо, и Ральф, повинуясь азарту, схватился за осиротевшее оружие и прицелился — точно в заднюю треть разворачивающегося судна.
Затем нажал спуск, и в плечо ударила жесткая отдача.
На судне полыхнул взрыв, и в небо взлетели клубы огня и черной копоти.
— Есть! — в восторге заорал Ральф.
— Бросай ружье, придурок! — напомнила Одри, и Ральф тотчас пополз в ее сторону.
Где-то недалеко грохнул еще один взрыв, и вверх полетели листы гофрированного железа.
— Они разбили склад! — закричал какой-то боец, но Ральф не обратил на него никакого внимания.
Мердок, Лирус и Мики последовали за Ральфом. Вскоре все они собрались у металлического бортика, где их поджидала Одри.
— Обходим штабель с обеих сторон! — распорядилась она. — Только смотрите не перестреляйте друг друга.
Одри сделала шаг, но Ральф первым заметил опасность и успел заслонить ее собой.
Ландер выстрелил, и Ральф повалился на металлический настил.
— Он нас засек! — крикнул Мердок и открыл огонь по бетонным плитам, где прятался Ландер.
Лирус и Мики последовали его примеру, но в ответ раздалось еще два выстрела, и оба помощника Ленокс упали рядом с Ральфом.
Одри посмотрела по сторонам — выхода не было, и впервые она почувствовала себя загнанным зверем.
Клаус подозревал ее с самого начала, но Одри поняла это только сейчас.
Вокруг были огонь, смерть и разрушения, грохотали взрывы и летели осколки, а у них с Ландером была собственная дуэль, и где-то совсем близко, за дымом и клубами гари, Одри поджидали его быстрые пули.
Внутри Одри шла отчаянная борьба. Она еще могла убежать — ведь задание было выполнено и никто не смог бы ее упрекнуть, — однако она сама поставила себе задачу, которую хотела выполнить во что бы то ни стало.
Прошло несколько секунд, но Одри все еще не видела Клауса, хотя и меняла позиции, прячась от пролетавших шальных пуль.
Она понимала, что он не сидит на месте и подбирается к ней ближе для верного выстрела.
— Да пошли вы все! — крикнула Ленокс и, отбросив автомат, прыгнула с причала в мутную воду.
Клаус выглянул из окна горящего склада на полсекунды позже и досадливо сплюнул. Быстро вернувшись к своей позиции, он обнаружил раненого Корншоу, который держался за плечо и орал:
— Сволочи! Они стреляли в меня!.. Они стреляли по своим!
— Успокойся, Питер, сейчас мы вызовем санитара. — Клаус снял с пояса рацию и объявил: — Эй, кто-нибудь! Заберите раненого Корншоу! Он находится возле штабеля бетонных плит!
— Вас поняли, сейчас попробуем подобраться, — ответили ему.
Клаус отключил рацию и осторожно выглянул из укрытия. Бой уже давно перешел в неуправляемую фазу, и теперь основную работу делали стрелки, ведя дуэль с пулеметами противника.
Западный порт выглядел сильно разрушенным, но и суда Марсалесов тоже несли потери.
Три корабля плотно сидели на мели и еще два горели, подожженные огнем бронебойных ружей. Поднимающийся от пожаров черный дым мешал пулеметчикам противника целиться, и это было на руку защитникам форта.
К тому же поврежденные суда перекрыли две трети фронта, и применять торпеды в полную силу флотилия Марсалеса больше не могла. Оставалась только небольшая отдушина, и проскакивающие в нее торпеды рвали на части два оставшихся на приколе транспорта.
Неожиданно из-за сбившихся в кучу судов выскочил катер и понесся к разбитому левому флангу, где горели два изувеченных торпедами транспорта.
На носу катера стоял пулемет, который щедро поливал огнем уцелевших на фланге стрелков.
Поначалу Клаус принял эту атаку за акцию отчаяния, но вслед за катером устремилось еще одно быстроходное судно, на палубе которого Клаус заметил скопление десанта.
Включив частоту лейтенанта Нейдла, Ландер предупредил:
— Лейтенант, как слышите меня?
— Слышу вас хорошо, сэр.
— На левом фланге готовится высадка десанта — перебросьте туда два взвода.
— Хорошо, сэр, уже посылаю.
Ландер выключил рацию и, подняв бинокль, стал следить за десантным судном. Оно бежало довольно резво. Среди разномастно одетых бойцов Ландер приметил две фигуры в комбинезонах и военной броне. Клаус видел их только мгновение, но понял, что это профессиональные наемники.
«Только этого нам не хватало», — подумал он. От намерения разыскать Одри немедленно пришлось отказаться.

85

Тому, что сражение разворачивалось не так победоносно, как хотелось дону Эрнандо, Рене и Галлауз не удивлялись. Большинство судов, ставших торпедоносцами, не могло даже перезарядиться.
Выпустив по две торпеды, они набирали в носовые отсеки воды и садились на мель, где их поджигали стрелки-бронебойщики. Становясь обузой для флотилии, поврежденные корабли перекрывали все подходы к причалам, и Эрнандо Марсалес не мог воспользоваться своим преимуществом в силе.
Его корабли крутились на одном месте, подставляясь под огонь противника, и на их палубах скапливалось множество раненых и убитых.
Когда стало ясно, что сражение вот-вот сойдет на нет, Рене и Галлауз решились на высадку.
Несмотря на неудачные действия флотилии, часть причалов на левом фланге все же была разрушена торпедами. Теперь там почти не осталось огневых точек, а два горящих транспорта создавали необходимую для высадки дымовую завесу.
По приказу Рене катер с пулеметом рванулся вперед, рассыпая огненные трассы, а судно с десантом устремилось следом за ним.
Такого рывка от них никто не ожидал, и огонь был открыт с небольшим опозданием. Расстояние до причалов стремительно сокращалось, но, как только по корпусу судна начинали барабанить пули, капитан Шандор менял курс, а юркий катер огневого прикрытия продолжал добивать защитников горящих причалов, обеспечивая безопасную высадку.
Одно за другим оба судна проскочили сквозь шлейф черного дыма и вышли прямо к разрушенным позициям защитников форта.
Засвистели пули, а затем все перекрыли вопли атакующего десанта.
Солдаты Марсалеса прыгали с борта и в упор расстреливали оборонявшихся.
— Пошли, Удо! — крикнул Рене, и они тоже перепрыгнули через борт.
Пятачок захватили настолько легко, что командир десанта даже растерялся.
— Дуй вдоль пристани и убивай всех подряд! — приказал ему Рене
— За мной! — закричал командир, и его люди помчались вперед, на ходу стреляя из своих дробовиков.
Поддерживая атакующих, по воде двинулся катер. Его пулемет хорошо выполнял свою работу, и отряд продвигался практически без потерь.
Убедившись, что прикрытие выполняет свою роль, Рене и Галлауз стали быстро пробираться вглубь разрушенных портовых построек. Первой их целью была строительная площадка, где можно было отсидеться, пока все не успокоится Обогнув догоравший склад и стараясь держаться в дымной пелене, они все дальше заходили на территорию Форт-Абрахама.
Выстрелы здесь звучали все тише, но существовала опасность попасться на глаза солдат, стоявших в резерве.
Вскоре Удо и Жак вышли на южную окраину, где недостроенные улицы неожиданно обрывались, а вместо мостовых из воды торчали только сваи.
Пару раз у стройплощадки появлялись вооруженные люди, но Удо и Жак успевали вовремя спрятаться. Они сидели едва дыша и внимательно слушали разговоры, которые позволяли им лучше ориентироваться в происходящем.
Вот и в этот раз двое ополченцев остановились неподалеку и стали обсуждать ситуацию.
— Сите, кажется, там что-то скрипнуло, — сказал один. — Пойдем посмотрим.
— Нет, Дэйв, давай подождем. Если скрипнет еще раз — посмотрим, а если не скрипнет — значит, тебе просто показалось.
— Лейтенант сказал обращать внимание на каждую мелочь, — возразил Дэйв.
— Ну ладно, — вздохнул Сите, — пойдем посмотрим. Осторожно ступая по незакрепленным мосткам и держа винтовки наготове, ополченцы приблизились к краю последнего листа настила и остановились.
— Ну что, убедился? Дальше только вода.
— Ладно, сейчас загляну под настил и пойдем дальше, — не сдавался добросовестный Дэйв. Он положил винтовку, лег на живот и едва свесился вниз, как ему в лоб уперся ствол пистолета.
Дэйв замер от ужаса, не зная, что ему предпринять, а сидевший на перекладине человек указал пальцем наверх, а потом сделал этим пальцем манящее движение. И Дэйв понял, что от него хотели.
— Ну долго ты будешь висеть вниз головой? — недовольно спросил Сите. — Там наши, может быть, в бой пошли…
— Иди… посмотри, что я нашел. Сите. — сдавленным голосом позвал напарник.
— Да ты с ума сошел, — ответил Сите, однако тоже положил винтовку и заглянул вниз.
Хлопнул приглушенный выстрел, и Сите свалился в воду. Затем раздался зше один выстрел, и тело Дэйва будто нехотя сползло с настила.
Удо и Жак посидели еще несколько секунд, затем выбрались наверх и столкнули в воду оставшиеся винтовки.
— Слышишь? — спросил Галлауз.
— Что?
— Стрельба какая началась?
— Прикрытие добивают, — пояснил Рене. Затем огляделся, поправил ранец и сказал: — Это уже не наше дело, Удо. Сейчас мы играем сами за себя.
— Разумеется, — согласился Галлауз, и они пошли дальше. 86 Тяжелые ботинки упорно тянули на дно, и Одри прилагала немалые усилия, чтобы держаться на поверхности. Когда она очень уставала, приходилось хвататься за неровные грани свай и отдыхать, прислушиваясь к грохоту боя.
Время от времени наверху пробегали люди, и Одри с некоторой завистью провожала взглядом их неясные тени — ведь под ними была металлическая мостовая, а под ее ногами только толща мутной воды. Силы были на исходе.
«Нет, я доплыву. Я обязательно доплыву», — говорила себе Одри и, отталкиваясь от очередной сваи, плыла к центру, туда, где проскочившие под городом торпеды снесли несколько опор.
Это было единственное место, где можно было выбраться наверх. В других местах технические лестницы висели слишком высоко и опускались вниз только со смотровых площадок — это было условием безопасности.
Наконец после долгой и изнурительной борьбы Одри добралась до пролома, куда обрушилась целая улица.
Возле уходившего под воду полотна мостовой плавали обломки мебели, мусор и несколько трупов. Ленокс безразлично скользнула взглядом по их пожелтевшим лицам и узнала только одного — управляющего фортом.
Цепляясь за ячейки, Одри стала карабкаться наверх и неожиданно услышала голос:
— Одну минуту, мисс, сейчас я помогу вам.
Вниз спустили толстую веревку. Одри крепко за нее ухватилась, и ее в одну секунду подняли наверх.
Как оказалось, возле пролома была собрана спасательная команда, которая оказывала помощь тем, кого извлекали из разрушенных построек.
— Вы видели внизу тела, мисс? — спросил у Одри ее спаситель и протянул ей одеяло.
— Да, кажется, я узнала управляющего, но другие мне незнакомы, — ответила она и, отстранив одеяло, пошла прочь.
— Куда же вы, мисс? Вы совсем промокли!
— Мне нужно вернуться назад, — соврала девушка и, зайдя за угол, побежала бегом.
На улицах городка царила паника и все куда-то спешили, поэтому вид бегущей Одри не вызывал ни у кого удивления.
Пробегая мимо общежития, она даже не взглянула в сторону окна пилота Колгейта. Все это было частью ее работы, а теперь работа была закончена.
Вышедший на улицу владелец ресторанчика посмотрел вслед Одри и сказал:
— Ты смотри, намокла бедняжка — вся фигура как на показ…
— Разве это фигура? — усмехнулась девушка из бара. — Вот у меня фигура так фигура.
— Да ты, Шелли, у нас вообще вне конкуренции.
Они ушли, вернувшись к своим кухонным делам, а Одри продолжала свой бег, и до спасительной бухты ей оставалось совсем немного.
Ленокс была уверена, что на стоянке самолетов будет охрана, однако она не предполагала, что охранники будут сидеть в секрете.
— Стой! — скомандовал строгий голос, едва Одри выбежала на мостик. — Стой, я сказал!
Девушка остановилась. До самолета Колгейта оставалось десять метров, а блокировочный замок открывался прямо в кабине. У Одри возникло желание сорваться и побежать, однако рисковать она не стала.
— В чем дело? Я Одри Ленокс — командир взвода!
— А что вы здесь делаете, мэм?
— Я должна срочно поднять самолет! Нам нужны разведданные. Если не веришь, свяжись с Ландером. Надеюсь, его слова тебе будет достаточно?
— Вполне.
— Свяжись с ним, Бертран, может, она и вправду выполняет его приказ, — сказал второй полицейский, появившийся из-за хозяйственного бокса.
«Хорошо, что не побежала», — подумала Одри и, шагнув к Бертрану, сказала:
— Давай рацию, я ему все объясню.
— Нет, мэм, я сделаю это сам, — отказался Бертран, однако его внимание было уже отвлечено и, ударив полицейского по голени, Одри выхватила из его руки пистолет.
Один выстрел, и Бертран сложился пополам. Его напарник вовремя спрятался за угол и посланные в него пули пропали даром.
Пробежав по мостку, Одри рывком подняла колпак кабины и перевалилась внутрь. В крыло самолета ударила пуля.
Одри выглянула наружу и сделала три ответных выстрела. Затем захлопнула колпак и, достав из кармана ключ, вставила его в блокиратор. Один поворот — и машина свободна.
Окинув взглядом приборы, Одри мгновенно сориентировалась и в несколько секунд запустила двигатель.
В самолет снова попала пуля. Ленокс прибавила газу, и самолет слегка задел плоскостью соседнюю машину.
Определив длину свободного пространства, Одри поняла, что для полноценного разбега его будет маловато, однако выруливать на специальную дорожку времени не было — от причалов к стоянке уже бежали люди.
Решив проверить свою удачу, Ленокс дала полный газ, и взревевший «Е-105» начал разбег. Появившиеся на мостках солдаты открыли по самолету огонь, но Одри была уверена, что уйдет.
Стремительно приближалась сетчатая ограда, однако самолет все еще не отрывался от воды. На какой-то миг Одри показалось, что она обречена, но тут машина оставила бухту и резко пошла вверх. Последовал сильный удар, и задевшая ограду лыжа оказалась вырвана вместе со стойкой. Машина резко накренилась, но Одри сумела ее удержать и продолжила набирать высоту.
Как только самолет поднялся в небо, по нему стали стрелять все кому не лень. И в тот момент, когда Одри решила, что все уже позади, она почувствовала резкий запах гари.
Ее машина горела и летела, оставляя за собой длинный шлейф черного дыма. Вскоре двигатель стал работать с перебоями, и машина начала терять высоту.
Тем не менее она еще слушалась пилота, и Одри прилагала все усилия, чтобы как можно мягче посадить самолет на воду.
Корабли Марсалесов были практически под ней, и оставалось только выжить и засвидетельствовать новым хозяевам свое почтение.
«Лишь бы они не начали стрелять… Лишь бы они не стреляли…» — думала Одри, судорожно вцепившись в штурвал.

87

В том, что севшие на мель суда уже нельзя было снять, а горящие потушить, дон Эрнандо не сомневался. И потеря этих кораблей его, бузусловно, расстраивала, однако, с другой стороны, дон Эрнандо почувствовал, что значит управлять сражением такого масштаба. Старик впервые выступал в роли полководца, и это его грело.
Распорядившись, чтобы с поврежденных кораблей сняли экипажи, он стал выстраивать суда для отступления.
Соблюдать строй при отходе было необязательно, но дон Эрнандо распалился не на шутку и ему еще не разонравилось чувствовать себя адмиралом.
— Давай-ка забирай правее и встань вон туда, на пресное озеро, — скомандовал он рулевому, и тот повел мощный «вайтгофт» на небольшое пятнышко голубой воды
— Эй, на «Кристобале», вы выходите за пределы строя! — заметил непорядок Марсалес.
— Смотрите, дон Эрнандо! Самолет! — крикнул с нижней палубы один из матросов Эрнандо посмотрел, куда указывал матрос, и увидел одного из разведчиков «Лос-Флоридос». Самолет тяжело набирал высоту, а по нему вели частый огонь солдаты форта.
Обстрел не прошел бесследно, и за беглецом потянулась ниточка белого дыма, которая стала чернеть и превращаться в шлейф.
— Они его подбили, — прокомментировал рулевой.
— И он заходит прямо к нам! Дон Эрнандо, можно, я его сниму? Это будет нетрудно! — закричал Джан-карло, выполнявший роль мальчика на побегушках. Он уже побежал к стойке с пулеметом, когда хозяин остановил его.
— Зачем же в него стрелять, осел ты эдакий?! — вскипел дон Эрнандо.
— Потому что он сам идет на нас, — ответил Джан-карло, не понимая в чем дело.
— Убери его отсюда, Диего, иначе я его пристрелю, — сказал Эрнандо капитану, который тихо стоял в стороне и не вмешивался, пока дон Эрнандо сам управлял судном.
Горящий самолет опускался все ниже, и было заметно, что пилот еще управляет подбитой машиной и старается посадить ее на воду.
— У него только одна лыжа, — заметил Диего, разглядывая самолет в бинокль.
Машина коснулась поверхности воды, подняв фонтан брызг. Полетели обломки плоскостей, клочки обшивки, а корпус самолета развалился надвое.
— Правь туда — живо! — крикнул дон Эрнандо, и рулевой дал полный газ. Судовые установки «вайтгофта» получили полную свободу и, напрягаясь тысячами лошадиных сил, понесли судно к месту аварии.
— Диего, готовь людей! — распорядился Марсалес, и капитан спустился на нижнюю палубу.
Команда спасателей всегда была наготове, но показать хозяину, что он действует незамедлительно, Диего был просто обязан.
Подойдя к остающимся на плаву обломкам, судно сбросило скорость, и тотчас обвязанные веревками спасатели попрыгали за борт.
Они вскарабкались на полузатопленный фюзеляж и вскоре замахали руками, указывая на уцелевший колпак кабины.
— Что они кричат? — спросил дон Эрнандо.
— Наверное, там кто-то есть, — пожал плечами Диего. — Вот только живой или мертвый, это вопрос.
— Позови Спироса, — приказал дон Эрнандо, не отрываясь от наблюдения за спасательной командой.
Капитан повиновался и пошел искать личного врача дона Эрнандо.
Наконец спасателям удалось снять стеклянный колпак, и они начали вытаскивать из кабины пилота. Даже с палубы «вайтгофта» было видно, что парню крепко досталось и он пребывал в бессознательном состоянии.
— Сейчас Спирос будет здесь, хозяин, — сообщил подошедший Диего.
— Хорошо, — кивнул дон Эрнандо. — Этот парень не подает признаков жизни, а мне бы хотелось знать, почему он убежал из форта.
— Дон Эрнандо, кому остаться с вами для прикрытия? — заговорила рация голосом Пенграсса, капитана «Хулио Второго».
Марсалес огляделся. С этим самолетом он совершенно забыл про свои корабли.
— Пусть останутся «Гильермо», «Кристобаль» и ты, — ответил дон Эрнандо.
— «Кристобаль» поврежден, его машина гонит масло.
— Тогда найди кого-нибудь другого.
— Понял, хозяин.
Тем временем стоявшие на нижней палубе матросы уже вовсю тянули веревки, которыми были обвязаны спасатели, а те, в свою очередь, крепко держали пилота, следя за тем, чтобы его голова не ушла под воду.
— Да это же женщина! — воскликнул доктор Спирос, который неслышно поднялся на верхнюю палубу.
— С чего ты взял? — возразил дон Эрнандо, однако, приглядевшись, согласился с доктором, — А и впрямь баба…
Бесчувственную девушку подняли на борт, и Спирос крикнул матросам, чтобы ее несли в его каюту.
— Нет, Спирос, — неожиданно возразил Эрнандо, — пусть несут ко мне. У меня места побольше — там и полечишь.
— Как скажете хозяин.
Девушку подняли по лестнице и пронесли мимо, в каюту Эрнандо.
— Девчонка крепкая, — заметил он.
— Да, переломов нет, — кивнул Спирос и заспешил вслед за пациенткой.
Между тем матросы положили ее на кровать и вышли, а доктор запер дверь изнутри.
— Ишь ты, заперся, — сказал один матрос. — Небось разденет ее.
— Понятное дело — разденет. Так у докторов положено — чуть что, сразу раздевайся, — сказал второй.
— Хорошо быть доктором, — мечтательно вздохнув, добавил самый молодой.
— Понятное дело — хорошо, только чтобы доктором стать, обучение требуется.
— Это да…
Мимо дона Эрнандо матросы проскользнули тихо, как мышки. А он стоял возле пробоины в надстройке и задумчиво колупал ее пальцем. Это было второе полученное в бою повреждение, однако пули никому не навредили и лишь дали дону Эрнандо требуемую толику опасности. Теперь эти повреждения составляли гордость старика Эрнандо, и он уже твердо решил их не заделывать. А вот что требовалось сделать, так это установить на торпедные аппараты заслонки.
«Заслонки… Заслонки…» — повторял про себя дон Эрнандо, чтобы не забыть слово. Сегодня три судна сели на мель именно из-за отсутствия этих самых заслонок — вода затопила их носовые отсеки.
«Говорили же мне паршивцы с Яномана, чтобы я ставил заслонки, так нет — не послушал их…» — сама мысль, что эти двое оказались в чем-то правы, была для дона Эрнандо неприятна.
Теперь они прятались где-то в форте, и старик желал им удачи — он уже и сам верил, что неуступчивость «Лос-Флоридос» и неприступность форта связаны только с личностью Клауса Ландера.

88

Очередной приступ боли вернул Флинта в сознание, и он открыл глаза. Падающий в дверной проем свет давал возможность Лаки видеть обшарпанную стену и крючки, на которых висела его небогатая одежда.
Вот этот свитер с дырками подарил ему один бездомный в подвале на Ледоустрит. А эту зеленую куртку он украл в магазине «секонд-хэнд». Лаки вспомнил, как орал гнавшийся за ним охранник, и улыбнулся.
Рядом с его лицом прошлепала здоровая крыса. Теперь она разгуливала по залитому кровью и сиропом полу и слизывала то, что ей больше нравилось.
«Хорошо, что я украл в столовой сироп, — подумал Флинт, — ведь это он спас мне жизнь…» Лаки представил, как он выглядел, когда один из убийц зашел проверить «работу».
Должно быть, он подумал, что голова Лаки разлетелась вдребезги, а это был всего лишь вишневый сироп. Он вылился на лицо Флинта, когда пуля разбила банку.
«Я обманул их, я снова всех обманул…» — Лаки слабо улыбнулся, затем прислушался и понял, что выстрелов больше не слышно.
«Скоро за мной придут и все будет хорошо. Я жив, я бодр, и я даже шучу — значит все в порядке. Придут доктора и окажут мне помощь, они обязаны, они давали клятву Гиппократа», — успокаивал себя Флинт.
На улице послышались шаги, потом голоса. Они приближались, и вскоре первый человек вошел в гостиницу. Зашел и остановился, заметив отсутствие двери в жилище Лаки Флинта.
«Ну зайди же, ну!..» — мысленно упрашивал человека Лаки. Кричать он не пытался, боясь разрушить ту тонкую грань между жизнью и смертью, на которой находился.
Будто услышав мысленный призыв Лаки, человек сделал шаг, другой и появился в проеме двери. В комнатке Лаки стало совсем темно, но он обрадовался, узнав Клауса Ландера.
— Помоги, товарищ, — прошептал Флинт.
— Это ты, Лаки? — спросил Клаус.
— Да, это я. Помоги мне, вызови врачей.
— Зачем?
— Странный вопрос, я же выжил. Эта сучка… хотела меня убить… Но я опять… обманул судьбу-злодейку… Ведь так, товарищ?
— Нет, не так, Лаки, — безжизненным голосом возразил Ландер, — судьбу обмануть нельзя… Нужнобыть готовым и не суетиться, когда придет время…
— Уж не хочешь ли ты сказать… товарищ…
— Ничего я не хочу. Я устал, и мне нужно пойти отдохнуть.
С этими словами Клаус поднял пистолет и три раза выстрелил во Флинта. Звуки выстрелов перепугали сидевшую под кроватью крысу, и она заметалась, скользя по мокрому полу и шипя, как змея.
Ландер пристрелил и ее. Затем сплюнул под ноги и сказал:
— Сволочи… Крысы и сволочи…
Повернувшись, он покинул нору Флинта и стал подниматься на второй этаж.
Когда подошел к своему номеру, то увидел, что дверь распахнута, а внутри все перевернуто вверх дном. Тут явно что-то искали.
Ландер поставил на место кровать, поднял с пола распоротый матрац и бросил его сверху. Затем подобрал подушку — она оказалась целой.
Улегшись на распотрошенную постель, он прикрыл глаза и лежал так какое-то время, не выпуская из рук пистолет.
Примерно через полчаса в коридоре послышались шаги, и Клаус узнал их — это был Корншоу, однако на всякий случай он поднял оружие и направил его на дверной проем.
— Ого, — сказал Питер, оглядывая устроенный в комнате Ландера разгром. — Кто это сделал?
— Наверное, мисс Ленокс, — предположил Клаус, убирая пистолет. — Что у тебя нового?
Пит поднял перевернутый стул и сел на него.
— Пилот Колгейт найден у себя в комнате с ножом в груди. И еще у нас шестьдесят раненых, и половина из них может не дожить до завтра…
— Что говорят в руководстве компании?
— Бармингтон обещал поддержку и транспорты для эвакуации, а наши друзья из Эль-Гео готовят новые партии героев. Мистер Кеннет лично передавал вам привет. Сказал, что у вашей сестры все в порядке.
Клаус молчал, глядя мимо Корншоу, и, казалось, думал о чем-то своем.
Наконец он сконцентрировал взгляд на Питере и сказал:
— Где-то здесь, в форте, остались двое парней. Они посланы сюда с каким-то специальным заданием.
— Откуда такие ужасы?
— Я приметил их вместе с десантом. Бойцы с дробовиками полегли все до одного, чтобы только прикрыть высадку этих диверсантов.
— Вы думаете, они пробрались в форт?
— Я уверен в этом. Ведь их трупы никто не нашел… — Корншоу помолчал и, погладив повязку на плече, добавил: — У лейтенанта Нейдла в одном из резервных взводов пропало два человека.
— То есть в бою они не были?
— Нет, они стояли слишком далеко — ближе к строительной площадке. Взвод занимался патрулированием, поскольку Нейдл опасался, что кто-то из десанта попробует просочиться внутрь форта.
— Значит, эти бойцы наткнулись на диверсантов и те их убрали.
— А зачем они сюда пришли? Устраивать поджоги? — спросил Корншоу.
— Не знаю, — ответил Клаус. — Однако эти люди опасны и нужно организовать их поиски.
— Поймать и уничтожить, — решительно заявил Питер.
— Это едва ли удастся сделать.
— Тогда зачем пытаться?
— Чтобы они не чувствовали себя свободно. Если проводить постоянные проверки, эти парни начнут нервничать и совершать ошибки.

89

Застолье в ресторане отеля «Генерал Волентайн» еще давало о себе знать, и главный инспектор поднялся с ощущением слабости во всем теле.
Пролежав в постели весь вчерашний день и проспав всю ночь, он обрел способность думать, анализировать и бояться новых потрясений, которые принес Джулиус Хофман вместе со своей командой.
— Сэм, ты сегодня идешь на службу? — спросила Дугласа его жена Грюн. Она уже возвратилась с пробежки и выглядела отвратительно бодрой.
Пристрастие Грюн к здоровому образу жизни вызывало у Сэма раздражение. Как и многие люди его возраста, он находил удовольствие в еде, а жена не упускала случая заметить, что те или иные продукты вредны для здоровья.
Вот и теперь она напоминала о службе с едкой усмешкой. Грюн была уверена, что Сэм просто набрался, забыв, сколько ему лет, и, как следствие, отлеживался дома целые сутки. Разве могла она знать, что это было вынужденное пьянство и ее муж жертвовал своим здоровьем только для пользы дела.
— Ладно, позвони в бюро, скажи, чтобы прислали машину, — хриплым голосом произнес Сэм, понемногу перемещаясь к краю кровати.
— В этом нет необходимости, — отозвалась Грюн из другой комнаты, — машина давно внизу. Стоит под окнами уже по крайней мере два часа.
— Два часа? А сколько сейчас? — Дуглас сбросил вниз ноги, и они встали как раз возле пары комнатных тапочек.
— Вообще-то часы прямо перед тобой на стене, — напомнила ему жена, не оставлявшая попыток досадить Сэму.
«А вот Берт Джуниор не женат, — подумал Сэм. — И когда он приходит домой пьяный, никто не говорит ему ни слова. И почему так бывает — одни люди молодые и неженатые, а другие старые, больные, да еще имеющие в доме говорящую бензопилу».
Сэм попытался встать и с удивлением заметил, что это у него получилось. Отказавшись от попыток надеть тапочки, он босиком прошел к окну и посмотрел вниз. Там, возле ухоженных клумб, действительно стоял лимузин.
Дуглас вздохнул и посмотрел на город.
Сейчас было утро, и под лучами солнца этот переплетенный металлическими жилами остров смотрелся как живое существо.
«Красиво, но я все равно хочу уехать отсюда», — напомнил себе Дуглас.
С террасы послышалась музыка — Грюн занималась аэробикой.
«Хорошо бы самому уехать, а эту бабу оставить здесь…» — начал мечтать главный инспектор.
Зазвонил телефон.
— Алло, слушаю, — ответил Дуглас.
— Это Джуниор, сэр.
— Слушаю вас, Джуниор.
— Вам необходимо приехать, сэр. У нас много новой информации — нарушители перешли к активной фазе.
— Что?! Надеюсь, они еще не перебили друг друга? — испугался Сэм.
— К счастью, нет, сэр, но повод вмешаться у нас теперь есть.
— Хорошо, я скоро буду, — пообещал Дуглас и положил трубку.
Совершенно забыв про свою хворь, он быстро оделся и даже не посетовал на отсутствие прислуги, которую рассчитала Грюн.
Внизу, в зеркальном холле дома, Сэму встретился Джо Хэггет, директор фонда «Холидей».
— Привет, Сэм!
— Привет, Джо! Извини, очень спешу, — Дуглас наскоро пожал соседу руку и побежал дальше.
— Надеюсь, в субботу перекинемся в покер! — крикнул вслед Хэггет.
— Обязательно, Джо! — пообещал Дуглас. Он легко выскочил на улицу и увидел садовника Бено.
— Доброе утро, мистер Дуглас! — поздоровался садовник.
— Привет, Бено.
— Как вам большая клумба, не много ли желтого?
— Нормально, Бено, в самый раз.
Увидев босса, водитель выскочил из лимузина и распахнул дверцу
— Отлично выглядите, сэр, — сказал он, видя, что глава бюро в хорошем настроении.
— Ну ты тоже скажешь, Марк. Дуглас плюхнулся на широкое сиденье и, когда шофер, обежав машину, сел за руль, спросил:
— Что нового у «Буба Джетс»?
— Вчистую проиграли «Гэлактик» — 46: 27.
— Их что, забыли разбудить?
— Похоже на то, сэр.
Водитель развернул машину, и лимузин начал осторожно спускаться с искусственного насыпного холма.
«С другой стороны, — подумал Дуглас, — едва ли где-то еще я смогу жить в таких условиях. Шикарная квартира, зеленый холм и морской воздух — совершенно нереальное сочетание. Пожалуй, я даже люблю этот город и уж, по крайней мере, я к нему привык…» 90 Когда на экране пошли первые кадры, снятые беспилотным самолетом, Джулиус Хофман пришел в полный восторг. Вид настоящих взрывов, в клочья разносящих причалы Форт-Абрахама, и реальных людей, стреляющих друг в друга, довел его до экстаза.
Его помощники поначалу реагировали не так бурно, но в конце концов тоже завелись.
— Вот эту сцену можно размножить и дать несколько планов с другой стороны, — сказал Найк. — Добавить цветов, и тогда — обрушение и летящие в воду люди будут просто класс!
— Вообще-то это документальные кадры, — заметил Берт Джуниор.
— Да какая разница, Берт, мы же профессионалы. Сделаем похожий взрыв и смонтируем со всех сторон — будет как репортаж с места события, — вмешалась Лу, затем огляделась и спросила: — Или я что-то не то сказала?
— Нет, Лу, все правильно, в самую точку, — поддержал ее Хофман. — А в горящем самолете должна быть блондинка. Кстати, тут неясно: выжил пилот или нет?
— К сожалению, мы этого не знаем. Топливо подходило к концу, и аппарат был возвращен обратно, — сказал Джуниор.
Дуглас, Менакес и Болеро сидели молча, не успевая следить за сменой обстановки.
— Одно плохо — некуда вставить секс, — вмешался Фри. — У нас по сценарию четыре акта по обоюдному согласию и восемь сцен изнасилования.
— А кто кого насилует? — уточнил Дуглас. На самом деле его это мало интересовало, но никакого другого, более умного вопроса он придумать не успел.
— Одну минуту, я сверюсь с записями. — Фри полистал блокнот и сказал: — В трех сценах захватчики насилуют белошвеек, еще в двух захватчики насилуют официанток, а оставшиеся три — это однополый секс.
— Вот тут поподробнее, — попросил Хофман.
— Старый артиллерист и юнга, два старых артиллериста и три юнги, а напоследок — кок и второй помощник капитана в парадной форме.
— Почему именно в парадной? — не удержавшись, спросил Болеро.
— Ну это же просто — они оба в белом.
— Понятно, — кивнул Болеро и, заметив косой взгляд Менакеса, тут же замолчал.
— Повторите, пожалуйста, сцену с падением самолета, — попросил Хофман.
Берт Джуниор перемотал запись — и все снова стали свидетелями тяжелого взлета, возгорания и трагического падения машины.
— Отлично! Я придумал! — воскликнул Хофман. — В самолете двое — он и она. Она жаждет его, он, естественно, только ее, и, едва самолет взлетает, они начинают срывать друг с друга одежду. В какой-то момент они забывают про управление, и самолет начинает падать.
— А чем объяснить, что он загорелся? — спросил Дорди
— Ну не знаю, — пожал плечами Хофман. — Может быть, кто-то из них закурил и бросил окурок в бак с бензином.
— Ты предлагаешь какой-то отстой, Джулиус, — сказал Дорди. — Самолет летит меньше минуты, за это время они не успели бы выкурить сигарету и трахнуться.
— Они могли совмещать.
— Это вряд ли, — сказала Лу. — Лесли Адаме пытался проделать со мной точно такую же штуку, так я ему сказала, либо вытаскиваешь сигарету, либо…
— Да кому ты рассказываешь про Лесли Адамса, Лу?! — закричал Дорди. — Лесли звезда, а ты просто кусок говядины с лысой башкой!
— Ах так! — Лу вскочила, схватила графин и метнула его в голову Дорди. Графин прошел по касательной и разбился о стену, но этого хватило, чтобы Дорди свалился со стула и стал орать, что его убили.
— Скажите ему, чтобы он заткнулся или просто добейте, — посоветовал Фри, когда вопли Дорди стали просто невыносимы. Все, кроме него и Лу, пытались оказать Дорди первую помощь, однако он вырывался, как мог, и продолжал кричать.
Наконец раненого удалось успокоить, и все заняли свои места за столом переговоров.
— По-моему, они сбежали из сумасшедшего дома, — шепотом на ухо Болеро сообщил Менакес.
— Хорошо бы их туда и вернуть, — согласился тот.
— На чем мы остановились? — спросил Хофман.
За столом воцарилось молчание. Затем поднялся Дорди и, прижимая к рассеченному лбу носовой платок, сказал:
— Лу, прости меня, я был не прав.
— Да ладно, я уже забыла, — махнула рукой девушка.
«Люди искусства, — уважительно подумал Сэм Дуглас, — только я уже слишком стар, чтобы с такими водиться» Он уже жалел, что поддался на уговоры Джуниора и решился на съемки этого фильма. Только подготовительный процесс принес массу неприятных неожиданностей, а что ожидало впереди, страшно было даже подумать.
Дуглас нажал на кнопку селектора и сказал:
— Грэйс, скажите, чтобы в просмотровую пришел уборщик.
— Хорошо, сэр, сейчас он будет.
«Люди искусства» замолчали и уставились на Сэма.
— Не переношу вида битого стекла, — пояснил он, скрывая неловкость за слабой улыбкой.
— Итак, — снова взял инициативу в свои руки Джулиус Хофман, — итак, места в самолете мало. Ни покурить, ни заняться сексом, и поэтому девушку-пилота спасают, но тут же грузят на геликоптер, и вот там происходит полноценный секс.
— Правильно! — воскликнул Дорди. — Все происходит на большущем грузовом геликоптере.
— На большущем? — переспросила Лу.
— Да, на большущем, — подтвердил Дорди.
— Как сексуально.
Менакес снова нагнулся к Болеро и прошептал:
— Какие-то больные.
— Маньяки — однозначно, — кивнул Болеро. Неожиданно Хофман вскочил со стула и начал бегать по помещению, выкрикивая:
— Я вижу, я вижу эту сцену! Она лежит возле открытой двери, и ее волосы развеваются как… как… — Джулиус остановился, подыскивая нужное сравнение.
— Как флаги победы, — предложил Фри.
— Не то!
— Как языки пламени, — сказала Лу.
— Нет, не то!
— А может, убрать ей волосы в прическу, и тогда им не нужно будет развеваться, — высказался Найк.
— Сухо, конечно, но как рабочий вариант принять можно, — согласился Хофман. Он вернулся за стол и, усевшись в позу мыслителя, продолжил процесс прилюдного творения. — Итак, она еще слаба и оттого более привлекательна. Что дальше?
— На нее набрасывается он, — пожав плечами, предложил Найк.
— С тобой трудно не согласиться, но кто это «он»? Кто у нас нападет на прекрасную и ослабевшую блондинку?
Вся команда замолчала, и даже Берт Джуниор напрягся, невольно вовлеченный в процесс творчества.
Сэм Дуглас благоразумно молчал.
— Самое простое — это пилот, — сказала Лу. — Молодой, красивый, высокий.
— И пьяный… — добавил Дорди.
— Почему пьяный?
— Трезвый штурвал ради бабы не бросит, — зло пояснил Дорди, который уже ревновал Лу к ее виртуальному пилоту.
— «Красивый, высокий, молодой» — все это слишком примитивно, — заметил Хофман. — Нужно что-то поживее.
— Может, это грязный и толстый механик? — предложил Найк.
— Уже лучше, но чего-то все еще не хватает, — покачал головой Хофман.
В этот момент в дверь просмотровой комнаты постучали и появилась седая голова Эдди Гаррисона, прослужившего в бюро уборщиком больше двадцати лет.
— Вы меня вызывали, сэр?
— Да, Эдди, проходи, нужно убрать осколки, — объяснил ситуацию Сэм Дуглас.
— Старик!!! — неожиданно воскликнул Хофман. Он закричал так громко и пронзительно, что уборщик, Менакес и Луге Болеро замерли от страха.
— Это должен быть старик! — продолжил Хофман, не замечая состояния непривычных к творческим неожиданностям людей. Затем он повернулся к главному инспектору и сказал:
— Мистер Дуглас, пора нам начинать действовать.
Когда прибудут ваши войска?
— Все будет зависеть от того, когда вы будете готовы, мистер Хофман. Наша база располагается в пятидесяти километрах от Грандвиллиджа. Съемочную группу можно размещать там хоть завтра, и казармы для солдат мы тоже уже подготовили. Они стояли пустыми несколько лет, и их пришлось приводить в порядок.
— Тогда уже сегодня я вызову всех, кто мне нужен. — Возьми бригаду Роллера, — предложил Дорди.
— Нет, лучше Кунца, — возразил Найк. Новое противостояние грозило перейти в очередную рукопашную схватку, и Хофман сказал:
— Тихо, этот вопрос я решу без вас. Его помощники замолчали, а Хофман, обращаясь к главному инспектору, добавил:
— Мистер Дуглас, через пару дней нам потребуется место на вашей базе.

91

Как и следовало ожидать, тотальные поиски диверсантов не привели ни к каким результатам.
Два дня все свободные бойцы оборонительных отрядов и матросы с промысловых судов осматривали в форте все закоулки, однако, кроме дохлых крыс и мусора, ничего там не нашли.
Принимавший самое активное участие в этих поисках Корншоу уверился в том, что диверсанты Ландеру просто привиделись и на самом деле их не было. Пропажу двух солдат он объяснял обычным несчастным случаем. Однако лейтенант Нейдл, обладавший чутьем старой полицейской ищейки, придерживался того же мнения, что и Клаус Ландер.
Лейтенант и Клаус даже сдружились на этой почве, если вообще можно было говорить о дружбе применительно к Ландеру.
Вдвоем или по одному они обходили Форт-Абрахам, полагаясь только на свою интуицию. Враг был где-то рядом, но пока он себя не обнаруживал, по-видимому ожидая, когда жизнь в форте успокоится и появится возможность для верного броска.
Восстановительные работы в форте шли полным ходом. Уже на четвертый-день после окончания битвы все причалы были восстановлены, а ослабленные конструкции заменены. Теперь работы велись на разрушенных объектах, в том числе в здании управления.
Поскольку в форте и раньше велось активное строительство, материалов хватало, и новые модульные конструкции росли буквально на глазах.
Вице-президент компании мистер Бармингтон сдержал свое слово и прислал специализированные суда для эвакуации раненых. Под двойным полом одного из кораблей были доставлены пятьдесят лаунчеров для стрельбы портативными ракетами «земля — воздух» и «земля — земля». Это была существенная поддержка, и Клаус стал испытывать к руководству компании большее доверие.
Чуть позже транспортов из Грандвиллиджа пришли три судна с Эль-Гео. Старый Дэйв Кеннет прислал еще две сотни волонтеров, и треть из них прибыла в форт в наручниках. Как оказалось, бродяги устроили в пути настоящую поножовщину и капитану с командой стоило немалых усилий прекратить междоусобную войну и заковать в наручники самых буйных.
Через день после прибытия буйные подняли в казармах мятеж, который был жестоко подавлен двумя взводами ополченцев-ветеранов под командованием лейтенанта Нейдла.
Двадцать человек были расстреляны в западном порту, и на остальных это произвело успокаивающее воздействие. Новички стали «шелковыми» и безропотно выполняли свою работу, которой прибавилось с пуском перерабатывающей фабрики.
Промысловые суда выходили в рейсы все чаще, и однажды им повезло настолько, что удалось добыть еще одного червя. На его обработку ушло двое суток, а затем в Эль-Гео и Грандвиллидж были отправлены транспорты, под завязку груженные мороженым мясом.
Так, в относительном спокойствии, прошло семь мирных дней, пока наконец «не засветились» диверсанты.
Вечером к Клаусу пришел лейтенант Нейдл. Он был в приподнятом настроении, и его глаза возбужденно горели.
— У вас новости, лейтенант?
— Да, сэр, — Нейдл без приглашения прошел в угол и сел на стул. — У Шелли, девушки из бара, появился новый парень.
— И что?
— Дело в том, что к Шелли у меня особое отношение. Стоит кому-то украсть у ближнего деньги, как он тут же несет; их Шелли. Эта девушка считается у местных мужчин суперзвездой, и заполучить ее желает каждый. Как только кто-то заявляет о пропаже, я сразу иду к Шелли и караулю там вора. Почти всегда это срабатывает…
— Шелли девушка видная — я ее помню, — сказал Клаус.
— Она не только видная, но еще и жадная до денег. За лишние чаевые она готова перед клиентом стол вылизать. Обычно она так и вьется вокруг посетителей, а тут я зашел и ничего не понимаю: Шелли такая спокойная и неприступная. Спросил у ресторатора с первого этажа, у Фогга, мол, не появился ли у Шелли новый парень, и он подтвердил, что да — есть парень, денег на подружку не жалеет и по ночам радует ее, как может.
— И какие выводы? — спросил Клаус, хотя уже понимал, к чему клонит Нейдл.
— Выводы следующие. Контингент, который к нам прибывает, это наполовину спившиеся нищие люди. Денежных там быть не может, значит, этот парень один из тех двух.
— Может, поговорить с Шелли?
— Нет, этого делать нельзя, — покачал головой лейтенант. — Ничего путного от нее не добьешься, и она тут же все сообщит своему дружку.
— Значит, будем ждать?
— Будем наблюдать, — уточнил Нейдл. — Кстати, стоит проверить все пустующие помещения, и в первую очередь здесь — в гостинице. Даже конуру под лестницей, где жил Флинт.
— Сейчас здесь почти пусто. Большинство постояльцев работали в управлении и погибли вместе со зданием.
— Тем более. Это для диверсантов идеальный вариант — подобраться к вам как можно ближе, сэр.
Клаус знал, что для людей, которые пришли за ним, это не являлось идеальным вариантом, однако с Нейдлом он спорить не стал.
— Хорошо, лейтенант, приводите своих людей и проверяйте.
— Отлично, — Нейдл хлопнул себя по коленям и встал, — завтра и начнем. А сейчас, сэр, закрывайтесь на все запоры и ложитесь спать. До завтра я попробую выяснить, где Шелли встречается со своим парнем.
— Думаете, она пойдет к нему и сегодня?
— А почему она должна делать исключение? Тем более если ей это нравится.
Когда лейтенант ушел, Клаус последовал его совету и, заперев дверь, стал готовиться ко сну. Проверив, крепко ли держатся жалюзи, он, в дополнение к ним, придвинул к окну стол. Теперь, если бы кто-то попытался бросить в окно гранату, она не попала бы в комнату и все осколки достались бы крышке стола.
Забаррикадировав окно, Клаус перетащил постель в душевую комнату. Места в ней было маловато, и приходилось спать согнув колени, зато Клаус был уверен, что никто не сможет выстрелить в него через дверь.
Свой пистолет он клал на кафельный пол рядом с собой и только после этого спокойно засыпал.
Все эти перестановки приходилось делать каждый день с того момента, когда Клаус понял, что диверсанты остались в форте. Утром он расставлял все вещи на места, и, когда к нему приходили люди, они видели обстановку такой, какой она была прежде.
Любой из подчиненных являлся потенциальным источником информации, которой могли воспользоваться убийцы. Клаус не доверял никому. Он был одиночкой и привык полагаться только на себя.
Закончив ночную перестановку, Ландер выключил в номере свет и прошел в душевую. Затем лег на приготовленную постель и через пять минут уже спал.

92

Ночь на Форт-Абрахам спускалась неожиданно. Таков уж был порядок на Бристоле — яркий закат играл в полную силу до самого последнего момента, освещая все вокруг, как днем, а затем угасал, будто его выключали. Словно из ниоткуда обрушивалась темнота, и все вокруг засыпало, погружаясь в липкий мрак, полновластно царивший до первого утреннего луча.
Клаусу всегда казалось, что у себя на Бристоле он чувствовал этот момент темноты, даже если находился в закрытом помещении.
Вот и сейчас он неожиданно проснулся и понял, что этот переход уже состоялся.
Темнота давила на стены здания, множа и усиливая посторонние звуки. Немые движения невидимых форм становились осязаемы благодаря волнам, расходящимся от них, словно от брошенного в воду камня.
Клаус лежал с открытыми глазами и прислушивался к своим ощущениям, старясь разобраться, что же заставило его проснуться.
Послышался звук. Еще не осознав, что это могло быть, Клаус положил руку на пистолет. Звук повторился. Это был легкий щелчок в стене, которая могла слегка осесть при смене ночной температуры. Однако она могла щелкнуть и оттого, что кто-то осторожно двигался по коридору.
Ландер поднял пистолет и, сунув его под подушку, передернул затвор. Патрон угнездился в стволе, и казалось, оружие даже прибавило в весе.
Клаус встал и, приложив свободную ладонь к стене, ощутил легкое подрагивание.
Это могла быть вибрация бьющихся о сваи волн или даже нервная дрожь в его собственном теле.
Клаус осторожно шагнул к выходу из душевой.
В коридоре возникло напряжение. Там тоже заметили невидимые колебания и, возможно, даже почувствовали тепло, исходившее от тела Клауса.
Беззвучные силуэты, прятавшиеся от света тусклой дежурной лампочки, застыли, словно каменные изваяния, но спустя несколько мгновений продолжили движение.
Первым шел Рене. Галлауз прикрывал его и отставал на три шага.
Вот здесь, за стеной, находился Джимми Зедлер.
Оставалось только вышибить дверь и пристрелить Джимми, а затем отсечь голову и руки. Таким было условие заказчика.
До двери оставалось не больше полутора метров, и Рене остановился. Он почувствовал некоторое беспокойство.
Остановился и Галлауз. Его сердце билось слишком часто, а на лбу выступали мелкие капли пота. Охота на себе подобного не позволяла расслабиться ни на секунду. Малейшая оплошность — и из охотника ты превратишься в жертву.
Рене стоял не двигаясь, а стало быть, у него были на то основания, и Галлауз тоже ждал. Наконец Жак сделал еще один скользящий шаг, медленно потянулся к ручке двери и приклеил к ней небольшой кусочек взрывчатки.
Галлауз вытер рукавом пот со лба. Его ладони уже пропитали влагой перчатки, однако пистолет Удо держал по-прежнему крепко. Это было специальное оружие, напичканное электроникой. Никакой медленной механики — все происходило мгновенно.
Это и немудрено — в споре с такими людьми, как Джимми, каждая сотая доля секунды имела значение.
Жак Рене достал дистанционный пульт, чтобы привести в действие миниатюрный взрывной механизм. Взрыв должен был только выбить замок, а остальное уже зависело от слаженности действий Жака и Удо.
Оставалась последняя секунда перед началом операции, но неожиданно Рене поднял руку, что означало — «все отменяется». Едва уловимым движением он снял с дверной ручки взрывчатку, и они с Галлаузом начали медленно отходить к лестнице.
Когда они оказались на улице, Галлауз шепотом спросил:
— В чем дело, Жак?
— Он стоял за дверью. Он ждал нас…
— Ты уверен? — в голосе Удо послышалось раздражение. Он понимал, что Рене едва ли мог ошибиться, однако все равно злился. Потраченное время и нервное напряжение не принесло никаких результатов.
— Ладно, нам не впервой менять засаду — ты же знаешь. Пойдем, а то у меня сегодня еще встреча с Шелли. Или, может, сходишь вместо меня? — Рене специально сказал это, чтобы взбодрить напарника.
— Нет, спасибо, лучше я посплю. Когда еще удастся…
И они направились «домой», в небольшое хранилище для пустой тары как раз под зданием бара Шелли.
Этот подвал имел съемный пол, о чем никто даже не догадывался. Это позволяло Рене и Галлаузу избегать проверок и висеть над водой в то время, как поисковые команды искали их в пустом помещении.
Под пол они справляли нужду и оттуда же доставали воду для умывания. Поскольку Рене врал подружке, что живет в казарме, ему особенно приходилось блюсти чистоту тела.
Шелли упорно выясняла номер его казармы, чтобы основательнее наложить руку на богатого красавца, но Жаку пока удавалось отшучиваться.
Свои любовные свидания они устраивали в продуктовом складе, куда легко можно было попасть прямо из комнаты Шелли. И Рене это устраивало. Склад был большой, и, несмотря на все запоры, из него можно было уйти.
После каждой встречи Рене давал подружке по пятьдесят кредитов. Для него это был пустяк, но Шелли при виде денег приходила в восторг. Она осыпала Жака поцелуями и называла его самыми нежными именами.
Каждую ночь Жак отвечал на ее многочисленные вопросы и вместе с тем осторожно выспрашивал то, что его интересовало. Именно от Шелли он узнал, где живет Джимми. Девушка также призналась, что хотела «навестить мистера Ландера как-то вечером», но возле самой двери услышала оханья другой женщины. И хотя роман с Ландером не состоялся, место, где он жил, она узнала.
Пребывая в хорошем настроении, Шелли могла говорить часами, и Рене был вынужден это терпеть, теша себя мыслью, что скоро навсегда заткнет эту болтливую суку.
В этот раз, закончив заниматься с Шелли любовью, он, как обычно, подарил ей пятьдесят кредитов.
Бумажка словно растворилась в руках девушки, и Рене подумал, что так виртуозно прятать деньги умеют только официантки и проститутки. Но поскольку Шелли была и тем и другим, у нее это получалось в два раза быстрее.
— Послушай, Жак, а почему ты поехал сюда, в этот вонючий Форт-Абрахам, если у тебя были деньги? — неожиданно спросила Шелли, и Рене подумал, что она не так уж и глупа.
— Я продал свою квартиру в Эль-Гео, — сказал он усталым и немного трагичным голосом.
— А… А почему?
— Что почему?
— Почему продал квартиру?
— Потому, что жизнь потеряла для меня всякий смысл…
— А почему?
— Моя жена бросила меня и сбежала с… — тут Жак сделал небольшую паузу, — убежала с калекой.
— С калекой? — удивилась Шелли. — Я бы такого, как ты, ни на какого калеку не променяла. Я верная…
Чтобы показать, какая она верная, Шелли попыталась вернуть Жака к жизни, но тот вежливо отказался.
— Извини, крошка, я сейчас не в том настроении. Шелли оставила свои попытки, но тут же спросила:
— И много денег ты уже потратил из тех, что выручил за квартиру?
— Нет, только те, что отдал тебе. Ну и на себя немного потратил по мелочи.
На какое-то время Шелли замолчала, и Рене понял, что она что-то подсчитывает.
— Пожалуй, на эти деньги, в том же Эль-Гео, можно открыть небольшое заведеньице. А? Как ты думаешь?

93

Резервная база Бристольского бюро Лицензионной Ассоциации стряхнула с себя пыль десятилетней консервации и теперь напоминала разбуженный весенним солнцем муравейник.
В казармах наводили порядок прибывшие солдаты, а возле служебной гостиницы для важных персон толпилась выписанная из города прислуга.
На вертолетной площадке не прекращалось движение — грузовые геликоптеры коммерческой компании доставляли из Грандвидлиджа многочисленное съемочное оборудование. Параллельно с ними работала служба доставки Лицензионной Ассоциации. Раскрашенные в темно-синий цвет винтокрылые машины одна за другой подвозили военное снаряжение для солдат.
По водному пути уже спешили транспорты, груженные контейнерами с разобранными на части военными самолетами. Одним словом, все двигалось, все работало и гигантская машина набирала обороты, С Сэма Дугласа сошло уже семь потов, однако он продолжал метаться, отдавать приказания и при этом совершенно не чувствовал усталости.
— Мистер Дуглас, могу я задать вам вопрос? — подбежал к нему Джо Гайтано, помощник режиссера маэстро Найджела.
— Давайте, только побыстрее.
— Нет ли у вас здесь магазина обоев?
— Что?
— Наша звезда — Джуди-Элеонора Мосс — не желает находиться в номере с блестящими обоями. Ей нужны только матовые. Все равно какие, но только матовые.
— Так-с-с. — Дуглас остановился и, наморщив лоб, огляделся. Из казармы вышел Луге Болеро, и Сэм сразу же принял решение.
— Луге! — крикнул он. — Лу-утс!
— Да, сэр, — отозвался Болеро и досадливо поморщился. Он как раз собирался улизнуть домой, благо обстановка всеобщей неразберихи этому благоприятствовала.
— Луге, дружище, берите этого джентльмена, садитесь в курьерский вертолет и мчитесь в город — купите там обои.
— Что, простите? — не понял Болеро.
— Он объяснит, — указал Дуглас на Гайтано. — Выпишите счет на наше бюро.
Джо и Лутс почти бегом умчались к вертолетной площадке, а навстречу Дугласу уже двигалась группа людей. Во главе ее шел молодой человек, показавшийся Сэму знакомым.
Этот парень был одет в короткий прозрачный халат, под которым ничего не было. За странным субъектом бежали люди, увешанные разноцветным бельем, и наперебой кричали:
— Тритни, надень розовые — они всегда тебе шли!
— Тритни, крошка, возьми полосатенькие. Ты в них такой сексуальный!
— Ну как вы не понимаете? — заламывая мускулистые руки, стонал Тритни. — Этот воздух, солнце и невероятные флюиды неизвестности — тут нужно что-то другое. Ах оставьте меня, ах оставьте!
Странный молодой человек побежал дальше, и группа обеспокоенных людей последовала за ним, а главный инспектор остановился как вкопанный, провожая взглядом всю эту странную процессию.
— Что, сэр, удивлены? — спросил незнакомый человек, поставивший на бетон свой тяжелый чемодан. — Это Тритни Джакобс — человек-звезда. На экране он всегда играет крутых и сильных парней. За прошлый год заработал полтора миллиарда.
— Сколько?!! — Дугласу показалось, что он ослышался.
— Да, сэр, именно столько. Глядя на него, такого не скажешь. Правда?
— Правда, — согласился Сэм.
— А эти ребята, что рядом с ним, получают по семьсот монет в день, поэтому и бегают следом, увешанные трусами.
— Понятно. А вы кто?
— Я — Грэг Джи Скэтман, светотехник. Работаю в команде мистера Найджела.
— Добро пожаловать на Бристоль, мистер Скэтман. Ваши люди расположились в корпусе «7–14».
— Спасибо, сэр, — поблагодарил светотехник и, подняв тяжелый чемодан, пошел: в указанном направлении.

94

В тупом оцепенении, уставившись в одну точку, Солейн сидела за столом в своем кабинете. Ее руки покоились на стопке документов, а дыхание было хриплым и прерывистым. Состояние дикой усталости и абсолютной апатии настигало ее все чаше и поначалу даже пугало, но теперь она почти свыклась с этими приступами.
Сейчас она думала о дочери, которая гостила в доме своего деда.
Это было роскошное имение, спрятанное в глуши бристольских болот, и Солейн знала, что Люция будет там скучать. Однако только в этом месте ее дочь была в полной безопасности, и никакой Клаус Ландер не смог бы до нее добраться.
«Вот бы он попался мне в руки, — мечтала Солейн, — я бы раскатала его по косточкам — живого…» Потом она подумала, что хорошо бы сначала убить при нем его сестру, ее мужа и детей. Позже эта мысль не показалась ей удачной, поскольку Солейн чувствовала — Ландер не был слишком привязан к своим родственникам.
Да, он рисковал из-за них жизнью, но, возможно, следуя какой-то традиции или сценарию приключенческого фильма.
— Мадам, все уже готово, ждут только вас, — доложил Дженезо Прост и поклонился, пряча глаза в пол.
Вчера он стал любовником своей госпожи и еще не набрался дерзости, чтобы запросто смотреть ей в глаза.
— Ну хорошо, раз готово, нужно идти, — Солейн поднялась из-за стола и прошла к двери, при этом слегка коснувшись бедра Дженезо. Тот вздрогнул.
— Ну-ну, малыш, уж не думаешь ли ты, что я тебя обижу? — насмешливо сказала госпожа и, не дожидаясь помощи от Проста, сама открыла дверь кабинета.
Пройдя по наполненному отфильтрованным воздухом коридору, Солейн остановилась возле двери с табличкой «секретарь» и подождала выскочившего за ней Дженезо.
«Мальчик волнуется», — сказала она себе, следуя за Простом, который открывал двери одну за другой.
Всего их было семь. И такое количество не было нужно для абсолютной звукоизоляции, однако на установке дверей настояла сама Солейн. Даже ей было неприятно столь близкое соседство с настоящей пыточной камерой.
— Кто у нас сегодня? — спросила мадам Гутиерос, подходя к металлическому креслу с привязанным к нему человеком.
— Это Диди, мадам. Человек Зико Торичелли, — напомнил Романо, отвечавший за процессы дознания.
Двое палачей в резиновых перчатках и белых халатах стояли чуть в стороне. На никелированном столике лежали прикрытые марлей инструменты, а в углу мигала лампочками сложная электроаппаратура.
Она помогала работникам пыточной в их нелегком деле.
— Насколько я помню, этот сукин сын продался Зико и собирался перевести под его контроль все заведения в шестом районе. Так?
— Именно так, мадам, — кивнул Романо.
— И он все отрицает?
— Да, мадам.
— Ну ты наглец, Диди, — покачала головой Солейн, затем нагнулась к пленнику и, заглянув ему в глаза, сказала: — Расскажи нам о своих делах с Торичелли, и твоя смерть будет быстрой. Вот они, — Солейн указала на палачей, выглядевших как настоящие врачи, — сделают тебе укол, и ты уснешь… Что скажешь, Диди?
Зажатое маской лицо пленника исказилось, и он попытался плюнуть в Солейн.
— Молодец, — сказала она. — Дурак, но смелый. Просто ты еще не знаешь, что могут с тобой сделать эти ребята. Через пять минут ты будешь орать, гадить под себя и умолять, чтобы тебя добили, а я с удовольствием поприсутствую при этом.
Солейн повернулась к Романо и сказала:
— Начинайте…

95

Диди удалось обмануть всех, и он умер до того, как за него взялись по-настоящему. У предателя оказалось слабое сердце, и он канул в небытие, унеся с собой все свои секреты.
— Жаль, — сказала Солейн, когда тело Диди вывалилось из расстегнутых ремней. — Я надеялась узнать от него много интересного.
— У нас есть на примете еще несколько неблагонадежных, мадам, — сообщил Прост.
— Да-да, конечно, — кивнула хозяйка.
— Взять их немедленно?
— Нет, продолжайте наблюдать. Пусть наши люди будут уверены, что мы не наказываем невинных. А Зико мы можем ответить по-другому.
Солейн повернулась и пошла к выходу. Прост обогнал ее и снова начал распахивать перед хозяйкой все эти бесконечные двери.
Оказавшись в коридоре, Солейн подошла к одному из окон и остановилась.
Остановился и Дженезо. Они помолчали. Солейн продолжала смотреть на маленькие, ползущие далеко внизу автомобили, а Прост стоял и не знал, как ему себя вести. Означало ли то, что произошло между ним и хозяйкой, какое-то сближение или следовало держать себя как и раньше.
— Ты никогда не думал о самоубийстве? — неожиданно спросила Солейн.
— Я?
— Да, ты… Вот так прыгнуть вниз и лететь, чувствуя, что еще жив, но понимая, что граница пройдена. Понимаешь?
— Нет, мадам.
— Ну тебе ведь приходилось рисковать?
— Несколько раз я участвовал в стычках с людьми того же Зико Торичелли и еще с другими, — пожал плечами Прост.
— Но тогда у тебя была надежда, так? Ты надеялся выйти из боя невредимым.
— Наверное, так, мадам.
— Вот это я и имею в виду, — Солейн повернулась к Дженезо и, погладив его по щеке, добавила: — Даже получив смертельную рану, человек до последнего момента надеется на чью-то помощь. Что приедут врачи, которые спасут… Ты понимаешь?
— Немного, мадам.
— Это хорошо, Дженезо, что ты понимаешь… — Солейн снова замолчала и какое-то время просто рассматривала красивое лицо Проста.
— А вот когда ты прыгаешь вниз, то с того самого момента, как ты оттолкнулся, все твои надежды остаются позади. Понимаешь? Ты уже ни на что не надеешься, и вот это мне как раз интересно: что чувствует человек, летящий к земле.
— Я могу предположить, мадам, что он орет. Как-то раз мы выбросили одного такого с девяносто шестого этажа башни «Оренбаум». Так он орал до самого последнего момента.
Солейн вздохнула и сказала:
— Жаль, что ты не понял меня. Я говорила совсем о другом… Ну ладно, пойдем в кабинет — нужно поговорить о делах. Да, кстати, вызови сначала Генри Пипона.
— Да, мадам, одну секунду.
Солейн прошла в кабинет и в ожидании Пипона налила себе минеральной воды.
Наконец Пипон и Дженезо предстали перед своей хозяйкой.
Пиджак Генри был как всегда мятым, однако его безупречный пробор оказался на прежнем месте.
— Вижу, что ты в отличной форме, Генри, — сказала Солейн. — Закуришь?
Она знала, что Пипон очень трудно бросал и до сих пор всякое напоминание о табаке доставляло ему боль.
— Нет, мэм, я лучше воздержусь, — ответил он.
— Воздержись, тем более что предстоят большие дела, мой дорогой. Нужно нанести Зико чувствительный удар. Жестокий удар…
— Взрыв на складах «Холнтук»?
— Нет, уничтожить пару тысяч готовых костюмов — это не слишком удачная задумка. Думаю, нам нужны многочисленные жертвы. Испугаться должен не только Зико, но и люди, пока что исправно платящие нам деньги…
— То есть, мадам, мы должны убивать? — уточнил Пипон.
— Ну конечно… — Солейн сделала глоток теплой минеральной воды и едва удержалась, чтобы не сплюнуть. Вода была отвратительной. Солейн с удовольствием выпила бы спиртного, но у нее было еще много дел.
— Где и кого мы должны убить? — спросил Пипон. Он не любил убийства и делал это только за деньги.
— В «Старс Холле», развлекательном центре, который должен был стать нашим, но в конце концов начал платить деньги Зико.
Пипон даже не нашелся что сказать. В «Старс Холле» работало более двухсот человек, и нападение грозило вылиться в настоящую мясорубку.
— Мадам, — сказал Пипон, — но есть же какие-то границы.
В этот момент на столе Солейн зазвонил телефон.
— Да, — важно сказала она, сняв с аппарата трубку.
— Мадам Гутиерос, это Джойгу! — закричал кто-то плачущим голосом. Солейн не узнала этого человека, однако ответила:
— Слушаю вас, мистер Джойгу. Что случилось?
— Ресторан «Медведь» больше не желает платить вам, мадам Гутиерос. Теперь они платят Зико Торичелли. Он берет меньше денег и обещает защитить ресторан от ваших людей.
— Спасибо, мистер Джойгу, я не забуду вашей преданности, — пообещала Солейн и положила трубку.
— Ну вот, — сказала она, указывая на телефон. — Еще один ресторан перешел под контроль мистера Торичелли. Итого за прошедший месяц наши доходы уменьшились на пять процентов. Следовательно, господа, именно на эту долю уменьшается ваше жалованье. Думаю, что это справедливо. Что теперь вы скажете о границах, мистер Пипон?
— Думаю, границ больше нет, мадам, — сказал Пипон после секундного раздумья. — Их перешли не мы.
— Вот именно! — поддержала его Солейн. — Сегодня вечером план операции должен лежать у меня на столе. И не стесняйтесь, Генри, «Старс Холл» находится в районе Гринсвиль, где всем заправляет Гэри Базер. Он обошелся нам в немалую сумму.
— Хорошо, мадам. Я принесу вам план. Фактически он уже в моей голове, да и исполнитель есть отменный.
— Кто?
— Лемми Дькж. Он умеет решать сложные задачки.
— Кстати, это правда, что у Зико Торичелли есть свой зоопарк? — неожиданно спросила Солейн
— Да, мадам, согласно нашим сведениям, в его имении «Ранчо Силинджер» содержится сто тридцать восемь редких животных.
— А как посмотрят на это «Воины радуги»?
— О, мадам Гутиерос, вы просто гений! — воскликнул Пипон.
«Воины радуги» были боевой организацией «зеленых» и выступали против тех, кто издевался над животными или содержал их в неволе. Случалось, что «зеленые» не только взрывали скотобойни, но и целенаправленно отстреливали владельцев кошек и собак.
— Мадам, вы гениальная женщина, — продолжал восторгаться Пипон. — Я сегодня же сообщу им, как Зико Торичелли мучает несчастных животных.
— Это еще не все, дорогой Генри. Надеюсь, вы помните Клауса Ландера?
— Увы, мадам, я его долго не забуду.
— Сейчас он находится в Форт-Абрахаме, на службе компании «Лос-Флоридос». Город маленький, и человеку спрятаться там совершенно негде. Вы понимаете?
— Да, мадам.
— Добраться туЛа совсем несложно. Дэйв Кеннет вербует целые армии из нищих и бродяг, свозя их на корабли, словно мусор. Вы следите за моей мыслью, Генри?
— Да, мадам. Нужного человека я могу найти.
— Вот и отлично. Пусть отправляется туда как можно скорее…

96

Развлекательный комплекс «Старс Холл» располагался в одном из самых престижных районов Эль-Гео.
Кордебалет, девушки на любой вкус, изысканная кухня и массажные процедуры привлекали денежных клиентов любого возраста, поэтому публика в «Старс» ходила только самая лучшая, и это сказывалось на ценах.
Деньги рекой текли в карманы хозяев и достаточно хорошим ручейком в организацию Зико Торичелли, и это гарантировало акционерам долгое и безбедное существование.
— Я слышал, что у вас снова осложнения с организацией Гутиерос, — сказал Глен Бенжамин, поседевший на финансовых аферах главный акционер «Старс».
— Я не стал бы называть это осложнениями, мистер Бенжамин, — улыбнулся Торичелли и смахнул с кремового смокинга маленькую капельку шампанского. — Скорее, это элементы здоровой конкуренции…
— В таком бизнесе, как ваш, элементы здоровой конкуренции могут принимать довольно жестокие формы, — заметил Тоцо Агато. — И как вам удается справляться с такой необычной системой добычи денег?
— Она не сложнее вашей, господа, просто существуют некоторые особенности, которые нужно учитывать, — только и всего. Ваше здоровье, — Зико поднял бокал, и охлажденное, с легкой фруктовой кислинкой шампанское скользнуло ему в пищевод.
— Совсем скоро наша организация будет стоять во главе порядка во всем городе, — сказал Зико и поморгал покрасневшими глазами — оставшийся в желудке газ распирал его изнутри. — И даже во всех пригородах до самого океана…
«Хвастун. Жалкий и поганый хвастунишка», — подумал Глен Бенжамин, любуясь длинноногими девушками через пуленепробиваемое стекло.
Компания важных господ находилась на самой элитной зрительной площадке — в висячем стеклянном фонаре. Отсюда можно было рассматривать не только полуобнаженных красавиц, отплясывающих канкан, но и всех посетителей в зале.
В кармане у Торичелли зазвонил телефон.
— Прошу меня извинить, — сказал он, кивнув Бенжамину и Агато. Этот жест Зико подсмотрел у представителей местной аристократии.
— Алло, Торичелли у телефона.
— Босс, это Феоклис. Мы с Горбуном заметили в гардеробе четверых человек Солейн Гутиерос.
— Может быть, они пришли сюда поразвлечься?
— Да какие развлечения, босс? Вы мне платите приличные «бабки», и то я не хожу сюда развлекаться.
— Хорошо, приставь к ним наблюдателей, и пусть ходят за ними по пятам, а если что — звони.
— Понял, босс.
Торичелли убрал телефон в карман и улыбнулся своим собеседникам. Появление людей Солейн было совсем некстати, ведь именно в этот вечер Зико хотел обсудить вопрос о покупке части акций «Crape Холл».
С возрастом репутация крутого гангстера начинала ему мешать, и Зико хотелось стать тихим и неприметным бизнесменом, легализовать свой капитал и уехать туда, где его никто не знает. Ему уже не хотелось жирного куска наличных, Зико думал только об акциях и даже усиленно работал над изменением своего имиджа.
Свой серебристый смокинг он поменял на кремовый, а вместо пива на публике стал употреблять только шампанское.
Зико казалось, что какую-то часть пути он уже прошел и пора говорить с бизнесменами о деле, однако совершенно некстати появились молодчики Солейн.
— Посмотрите, наконец-то появилась Роза Бренстарк, — указав на сцену, заметил Тоцо Агато. — А говорили, что она больна
— Это все враки ее продюсера, — сказал Бенжамин. — Слухи распускаются только для того, чтобы увеличить посещаемость.
— По мне, так все равно, господа. Лишь бы ее груди были настоящими, — сказал свое слово Торичелли. — А то что это за дела? Самый дешевый билет стоит три сотни, а людям показывают мешки с ватой…
— Господин Торичелли, этот обман идет на пользу не только нам, но и вам тоже, — улыбнулся Агато. — И потом неизвестно, кто из танцовщиц пользовался услугами пластического хирурга, а кто нет.
— С кордебалетом — ладно, но прима могла бы быть подлинной, — не сдавался Зико. — О, у меня родилась идея!
— Надеюсь, в ней нет выстрелов и бандитских разборок? — сделав удивленные глаза, спросил Бенжамин.
«Ах ты сука», — подумал Зико, но вслух сказал:
— Нет, господа, это как раз чистая коммерция. Что, если нам создать публичный дом с девушками, которые были бы без всяких там доделок. Натуральные. Сделать рекламу — и вперед.
— Чушь, махнул рукой Бенжамин.
— А по-моему, мистер Торичелли говорит дело, — не согласился с Бенжамином Агато. — Давайте, Зико, вы и я — по пятьдесят процентов.
— Да что вы все о делах да о делах? — возмутился Бенжамин. — И потом, я бы тоже хотел войти в долю.
В этот момент прямо со своего места Зико увидел, как в зал вошли несколько громил.
Их проводили к свободному столику, и они заняли свои места. Официант получил заказ и ушел, а громилы стали рассматривать отплясывающих на сцене девушек.
«Даже если это люди Солейн, они безоружны. Могут устроить драку, но это не опасно», — решил Торичелли.
— Боюсь только, мадам Гутиерос не позволит нам устроить этот выгодный бизнес, — продолжал Бенжамин. — Ведь вы, мистер Торичелли, наступаете ей на все больные мозоли.
— Бабе не место в нашем бизнесе, господа. Я несколько раз предлагал ей хорошие деньги за все имущество ее покойного мужа, и что бы вы думали? Она отвечала отказом. Теперь я ее просто сожру по кусочкам…
Зико глотнул еще шампанского и, не удержавшись, рыгнул.
Снова зазвонил его телефон.
— Ну кто там опять? — недовольно спросил Зико.
— Это я, босс, Феоклис.
— Какие проблемы, парень?
— Кажется, они что-то затевают, босс. Мы насчитали уже шестнадцать этих поганцев.
— Но ведь у них нет оружия. Я прав?
— Да, босс, мы их всех проверили, но парни выглядят так, словно пришли на праздник. Это нехороший знак. Может, вывести их всех и шлепнуть на заднем дворе?
Зико задумался. С одной стороны, Феоклис говорил дело — шлепнуть шестнадцать солдат Солейн было бы неплохо, но, с другой стороны, едва ли они просто так выйдут из зала. Шестнадцать таких быков устроят дикую свалку, и могут пострадать солидные клиенты. А поскольку Торичелли уже чувствовал себя совладельцем «Старс Холла», он не мог допустить в заведении никакого безобразия.
— Это легко только на словах, Феоклис. Ты думаешь, эти ребята сами пойдут во двор?
— Тогда давайте уложим их прямо в зале, босс.
— Нет и еще раз нет! Собери людей и позвони Бонзанно, чтобы прислал автоматчиков. Возьмем их после шоу и выведем во двор.
— Хорошо, босс.
— Проблемы с охраной порядка, мистер Торичелли? — спросил Бенжамин, позволив себе ехидную улыбочку.
— Нет, господа, ваше заведение в полной безопасности. Просто среди клиентов есть несколько моих недоброжелателей, и я опасаюсь, что они начнут швыряться фруктовым салатом.
Глен Бенжамин поиграл бровями, но ничего не сказал, обратив свой взор на сцену, а Тоцо Агато смахнул с колена несуществующую пылинку и спросил:
— А что слышно о некоем Клаусе Ландере, мистер Торичелли?
— Вы слышали о Клаусе? — улыбнулся Зико. — Замечательный парень. Я даже звал его к себе на работу, хотя был уверен, что он не согласится.
— Ну так заплатили бы ему приличную цену, — сказал Бенжамин.
— Вы не знаете этих людей, — снисходительно улыбнулся Зико и, подняв бокал, посмотрел на Бенжамина сквозь пузырьки шампанского. — Он чокнутый ветеран, мальчишка-старик. Такие юнцы, попадая на войну, становятся лесными зверями-одиночками. Они все время начеку, и им постоянно кажется, что они все еще в окопах. И деньги не имеют для них никакого значения. Деньги — это что-то из другой жизни. Даже вернувшись домой, они никогда не возвращаются с войны полностью… Если бы у меня в команде был такой парень, я бы чувствовал себя значительно увереннее.
— Я слышал, у Солейн были с ним проблемы, — заметил Агато.
— Проблемы создала сама Солейн, глупая нимфоманка. Ей следовало подумать, прежде чем объявлять войну Клаусу. Да, она вынудила его покинуть Эль-Гео, но тем самым зарядила пистолет, который может выстрелить в нее в любую минуту.

97

Услышав объявление о прибытии в порт Эль-Гео лайнера «Пан-Спейс лайнс», Генри Пипон в сопровождении Жоржа и Гилберта направился к разгрузочному терминалу. Именно оттуда должны были выйти прибывшие пассажиры.
Встав возле эскалатора, встречающие принялись ждать, а Жорж поднял табличку с надписью «Зеленый Бристоль».
Вскоре появились первые представители «Воинов радуги».
Это были спокойные молчаливые люди с аккуратно подстриженными бородами. Увидев табличку, они приветливо помахали Пипону руками и стали собираться вокруг него. Всего «Воинов радуги» оказалось больше пятидесяти человек.
— Приветствую вас, братья, на многострадальной земле Бристоля, — произнес Генри, стараясь говорить как члены ордена. — Познакомьтесь, вот это брат Жорж, а это брат Гилберт. «Зеленый Бристоль» — молодая организация, но наши люди очень преданы делу. Ну, а я брат Генри…
— Рады видеть своих единомышленников в этом несчастном мире, — сказал один из прибывших. — Я магистр Олема, а остальных братьев пока представлять не буду. Вы познакомитесь позже.
— Конечно, магистр, идемте к выходу. Правда, мы не ожидали, что вас будет так много, но эта проблема разрешима, мы возьмем еще пару такси.
Сопровождаемые подозрительными взглядами полицейских, бородатые братья проследовали через зал ожидания и вышли к автомобильной стоянке. Часть из них сразу разместилась в автобусе, а остальных Генри Пипон рассадил по свободным такси.
Вскоре вся кавалькада двинулась по насыпному шоссе в одну из пригородных резиденций Солейн Гутиерос.
Пипон сидел в автобусе на переднем сиденье, а рядом с ним находился предводитель прибывших братьев магистр Олема.
— Как у вас со снаряжением, брат? — спросил магистр. — По понятным причинам мы ничего не смогли с собой привезти.
— О, брат, пусть вас это не беспокоит. В вашем распоряжении будет наилучший арсенал, — пообещал Пипон.
— Брат Генри сказал, что проблем со снаряжением не будет! — крикнул магистр, повернувшись к братьям.
В ответ послышались дружные крики радости. Было видно, что этот народ знал толк в «снаряжении» и вообще любил повоевать.
— Исполним наш гимн, братья! — предложил Олема, и бородачи запели. Они исполняли свою песнь очень эмоционально, и, когда закончили, у многих на глазах Пипон заметил слезы.
— А какой гимн поете вы? — спросил магистр.
— О… У нас еще нет гимна, ведь мы молодая организация. Нам еще много чего не хватает, брат Олема.
— Ну, с этим мы вам поможем, — пообещал магистр, — Ведь это удивительно — люди, исповедующие наши взгляды, в одном из молодых миров. Обычно это удел старых планет с умирающей природой.
— Мы решили, что не следует ждать смерти, нужно бороться при жизни.
— Мудрые слова, брат! — восторженно воскликнул магистр. — Воистину мудрые!
— Спасибо, брат, — поблагодарил Генри Пипон, — но правильный путь делает мудрым любого, кто встает на него.
— Я рад, что на Бристоле есть братья такого глубокого ума. Не удивлюсь, если скоро тебя изберут магистром, брат Генри.
Водитель автобуса повернулся к Пилону и спросил:
— По какому шоссе желаете ехать, сэр, по Т-78 или С-55?
— По семьдесят восьмому, — ответил Пипон.
— Почему он называет тебя «сэр»? — удивился магистр Олема.
— Это просто наемный рабочий. Несчастный, он далек от истинного учения, — пояснил Пипон.
— Да, — согласился Олема, — тайна открывается не всякому.
Затем он снова повернулся к братьям и предложил:
— А не спеть ли нам еще один гимн, братья?
И снова они запели, радостно, словно дети, приехавшие на отдых в лагерь скаутов.
Пипон осторожно оглянулся и увидел, что Жорж и Гилберт тоже распевают гимны, подсматривая слова в подаренных им книжечках.

98

Винсу Ламберту еще никогда не приходилось бывать в таких шикарных заведениях, как это. Одних только тарелочек и платиновых ложек им подали на его годовую зарплату. Что уж говорить о девицах, которые скакали на сцене и задирали ноги так синхронно, что Вине заподозрил какой-то подвох — не могли живые люди двигаться, как настоящие машины.
— Эй, парень, — подозвал Вине пробегавшего официанта.
— Слушаю вас, сэр, — склонился тот.
— Эти девки настоящие или, может, куклы?
— Ну что вы, сэр, конечно же они живые.
— А чем докажешь? — не унимался Вине.
— Доказать очень легко. Вы можете купить любую из них, сэр.
— Понятно, — кивнул Вине и отпустил официанта.
За одним столиком с Ламбертом сидели еще трое ребят, среди которых он был главным.
«Поведешь этих трех придурков, Ламберт, — сказал утром его босс, мистер Пипон. — Когда подвезут заказ, начинайте действовать сразу. Но косить только сцену и охранников. Толстые клиенты пусть останутся живы».
Живы так живы. Вине хорошо стрелял, даже из армейского «люкса», хотя из такого барахла можно было расстрелять разве что стену.
Бота, Жираф и Диккенс тоже были ребята не промах. В том смысле, что не промахивались. Правда, у каждого имелись свои недостатки, но на то и Ламберт, чтобы следить за ними и не позволять им разгуляться.
— Ты главное скажи, Вине, патронов сколько будет? — не выдержав, спросил Жираф.
— Сколько будет, все твои, — ответил за старшего Бота.
— А я тебя не спрашиваю. Тебе вообще здесь делать нечего — все клиенты пришли без детей.
Ламберт ткнул Жирафа под столом ногой. Не стоило задевать Боту его небезупречным прошлым.
— Так, придурки, сидите спокойно и пейте эти дерьмовые коктейли. Или чего-то неясно? Вам сказали: дадут пушки и будете стрелять — чего тут непонятного? Вон посмотрите на четверку Бурбона, сидят себе, напитки дуют — ну чистые банкиры. И вы так делайте…
В этот момент на сцену дали больше света, и началась та часть программы, где танцовщицы сбрасывали с себя практически всю одежду.
— Во, это другое дело, — оттаял Диккенс. — А то все прыгают, прыгают…
Пока троица его подопечных рассматривала прелести танцовщиц, Вине осторожно изучал зал, примечая пути отступления и прикидывая, откуда может выскочить подмога находящимся в зале охранникам.
Посмотрев наверх, Вине обнаружил ярко подсвеченный фонарь, в котором находился отдельный кабинет. Судя по всему, там отдыхали самые важные посетители «Старс». А возможно, даже его владельцы.
«Что ж, ребята, так и быть. Покажем вам настоящее представление, — подумал Ламберт. — Вот только по чему не несут „пушки“?»
Фургон фирмы «Биг-Коу», главного поставщика для кухни «Старс Холл», был остановлен за два квартала до самого заведения Люди в полицейской форме выволокли из кабины водителя и экспедитора фирмы, после чего увели их в заброшенный дом.
Спустя некоторое время из этого дома вышли два человека в одежде сотрудников «Биг-Коу». С помощью своих сообщников они вскрыли фургон и стали загружать его тяжелыми коробками с фирменными этикетками.
Погрузку завершили в несколько минут, и вслед за коробками в холодный фургон запрыгнули трое грузчиков. На них тоже были комбинезоны «Биг-Коу», хотя лица этих парней слишком сильно выдавали род их занятий Подмененные водитель и экспедитор тоже заняли свои места, и машина продолжила прерванный маршрут Сопровождающие их автомобили вскоре отстали и заняли позиции, удобные для наблюдения Когда фургон подъехал к воротам хозяйственного двора «Старс», в эфире зазвучали голоса:
— Бени, как слышишь меня?
— Слышу хорошо, Дьюк, как ваши дела?
— «Фаршированная утка» подходит к загону.
— Да, это я вижу.
Дьюк не отрываясь смотрел в бинокль и представлял, как, должно быть, скверно чувствуют себя парни, заменившие шофера и экспедитора.
Он сам планировал операцию и был почти уверен, что проскочить мимо охраны будет несложно. Однако на случай проблем на начальном этапе он все же подстраховался.
Дьюк перевел бинокль направо и скользнул по углу здания, вверх, до самой крыши. Если бы он не знал, что там скрывается снайпер, то принял бы торчащий ствол винтовки за какую-нибудь вылезшую арматуру.
Дьюк снова вернулся к фургону. Теперь он видел, что «шофер» стоит, широко расставив ноги и опершись руками на капот. Пока один из охранников сличал его пропуск, другой держал пистолет у виска «шофера». То же самое происходило и с другой стороны кабины, где так же дружелюбно проверяли «экспедитора».
— Ои-ей, только не это. Только не это. Бени!
— Слушаю.
— Ты видишь, какое там дерьмо начинается?!
— Прекрасно вижу. Мне стрелять? — спросил Бени.
— В чем дело, Дьюк? Проблемы? — ворвался в разговор Флай Боргезе, который с группой прикрытия находился в пятидесяти метрах от Дьюка.
— Стреляй, Бени! — крикнул Дьюк. — А ты, Флай, сразу после него!
Дьюк еще не успел договорить, как с крыши здания защелкала винтовка. В бинокль было видно, как упали два охранника, проверявшие «экспедитора», однако Бени спешил и делал промахи.
Застреленный охранником, упал «водитель», но и его убийцу мгновением позже достал Бени.
Из-за ближайшего угла, ревя двигателем, выскочил бронированный «минивэн» с людьми Флая Боргезе. Машина помчалась к воротам, а Дьюк в бинокль наблюдал, как раненый охранник ползет к будке.
— Бени, ты видишь раненого?! Бени, он ползет в будку!
— Не вижу, Дьюк, он закрыт фургоном.
— Флай! Сделай что-нибудь!
— Попробую, — отозвался Боргезе, однако было ясно, что, пока они остановятся и выскочат из машины, охранник успеет поднять тревогу.
Так думал Дьюк, но не Боргезе. Его «минивэн» на полном ходу снес будку и остановился. Из машины выскочили двенадцать автоматчиков. Один из них помчался к застрявшему в воротах фургону, а остальные, во главе с Боргезе, стали перекрывать все выходы во Двор.
Выскочившие на шум работники кухни были тотчас загнаны обратно. Еще один сонный охранник застрелен на месте.
Вскоре на своей машине подъехал Дьюк. Он посмотрел на небо, потом на часы и остался доволен. Вот-вот должны были спуститься сумерки.
Из подогнанного ближе фургона начали вытаскивать ящики. Их почти бегом носили грузчики в форме «Биг-Коу».
Дьюк вошел на кухню, где все было уже под контролем. Четверо боевиков переодевались в официантов. На их сервировочных столиках сверху стояли горячие блюда, а на нижних полках — поддоны с оружием, тщательно прикрытые белыми накрахмаленными шторками.
— Быстрее ребята, быстрее, — торопил Дьюк. — В любой момент сюда может сунуться охрана. Дверь открылась, и в кухню вбежал официант.
— Делос!.. Две белых рыбы в вишнях и антрекот по-фрайбургски! Давай-ка поторопись!..
Увидев наставленные на него пистолеты, официант испуганно выкатил глаза и сказал:
— Извините…
Беднягу толкнули к стене, где уже стоял весь персонал кухни. Он попытался что-то выяснить у своего коллеги, но Дьюк рявкнул:
— Молчать, ублюдок!
И официант испуганно вжался в стену.
Четверка подставных официантов была уже готова. Дьюк лично поправил им расческой проборы и побрызгал лаком.
— Да, ребята, к сожалению, ваши хари лаком не покроешь, — сказал он. — Ну да ладно, быть официантами вам недолго — пару минут. Вперед «Официанты» взялись за столики и покатили их по узкому коридору прямо в зал.

100

Ламберта и его спутников уже слегка подташнивало от сладких и слабых коктейлей, за которые пришлось заплатить целую кучу денег, но курьеры с оружием пока не появлялись, и Ламберт даже не знал, как они выглядят.
Музыка продолжала играть, и вслед за номерами обыкновенного стриптиза на сцене появились обнаженные красотки верхом на животных Одна длинноногая дева выехала на пони, и каблуки ее туфель почти касались пола. Другая оседлала белого карликового буйвола, а еще одну провезли по кругу на черном козле Козел мотал головой и норовил задеть наездницу рогами, но шедший рядом погонщик тыкал его в бок палкой, и тот был вынужден вести себя прилично.
— Эй, Ламберт, а ты чего-нибудь заказывал? — спросил Бота.
— Нет.
— А чего этот парень к нам прется?
— Может, он не к нам, — предположил Диккенс.
— Нет, к нам, — стоял на своем Бота, — вон как он на нас смотрит.
— Что-то рожа у него не ресторанная, — насторожился Ламберт «Официант» подошел к их столу и поставил несколько блюд.
— Эй, мы ничего не заказывали, — попытался воспротивиться Ламберт.
— Все уже оплачено, братан, убери руки
— Кем оплачено?
— Дьюком, придурок, — пояснил официант и, нагнувшись над сервировочным столиком, толкнул вперед поддон, который больно ударил по ноге Боту.
— Ай-яй!
— Терпи, — глухо бросил официант и, развернув столик, пошел обратно.
— Ну что, разбираем? — сдавленным от боли голосом спросил Бота.
Ламберт опасливо огляделся. Среди громкой музыки, огней и довольных клиентов четверо высокорослых официантов катили свои столики прочь из зала, следовательно, оружие было доставлено всем. И тут, словно по заказу, на сцене появился кордебалет.
Музыка заиграла быстрее, и девушки, повизгивая в такт движениям, стали вскидывать вверх ноги
— Ну вот, сейчас повалятся, как кегли, — пообещал Ламберт и первым поднял свой автомат. То же самое сделали и остальные.
В одну минуту яростные автоматные очереди наполнили зал запахом пороха и смерти Пули срезали с девушек плюмаж, сбивали их с ног и разносили вдребезги фальшивые декорации. Посетители вопили от ужаса и ломились к выходу, снося столы, стулья и толкая друг друга. Пробиваясь через их толпу, в зале появились секьюрити, и боевики Дьюка, покончив с кордебалетом, открыли по ним огонь Неся потери, охрана стала отступать и прятаться за обезумевшими от страха людьми. И только сейчас, вспомнив о стеклянной ложе для важных персон, Ламберт начал по ней стрелять.
Однако, как и следовало ожидать, стекла оказались бронированными, и пули оставляли на них только белые полосы.
На сцене начался пожар, и в ту же минуту сработали блокирующие заслонки, которые отсекли зал от других помещений комплекса. Не успевшие выбраться посетители отчаянно барабанили в стальные перегородки, умоляя, чтобы их выпустили.
Люди Дьюка тоже почувствовали себя в западне и ринулись к выходу на кухню, но и эта дверь оказалась заблокирована.
— Мне очень жаль, господа, что все так случилось, — неожиданно громко зазвучал усиленный динамиками голос Зико Торичелли.
— Где он? Где эта сука?! — закричал Бурбон.
— Вон он! — крикнул кто-то, указывая на стоящего в стеклянном фонаре человека.
На него тотчас обрушился шквал огня, но стекло выдержало, и издевательский смех Зико заставил боевиков осознать, что их жизнь в его руках.
— Как видите, в отличие от вас я неуязвим. Вы перебили моих артистов, и это плохо, поэтому напоследок исполните какой-нибудь номер, которым начнется ваше шоу…
После слов Торичелли под потолком зала открылись потайные люки, и вниз обрушились целые водопады белоснежной противопожарной пены.
Среди боевиков началась паника. Одни кричали, что это ерунда, другие стреляли во все стороны, пока не закончились патроны, а кто-то уже забирался на сцену — ведь это было единственное возвышение во всем зале.
Сначала по колено, а затем и по пояс в казавшейся безобидной пене люди метались от стены к стене, и над всем этим звучал безумный смех торжествующего Зико Торичелли.
— Будь ты проклят, Торичелли! Будь ты проклят! — кричали утопающие, захлебываясь пеной и отчаянно вытягиваясь вверх, становясь на трупы застреленных танцовщиц.
Через пару минут все было кончено.
Когда пена поднялась до основания фонаря, Торичелли позвонил в операторскую и приказал перекрыть шлюзы.
Трагедия закончилась, и все посторонние звуки смолкли.
— О! — произнес Тоцо Агато. — Вы поистине демон, мистер Торичелли. Устроить такую штуку из обычной системы пожаротушения.
— Но там, на дне этой штуки, осталось и несколько клиентов, — заметил Бенжамин. В его ушах еще звучали предсмертные вопли несчастных.
— А что нам было делать, господа? — развел руками Зико. — Мы вызвали полицию, и где она? А поскольку я отвечаю за безопасность «Старс», я принял именно такое решение.
— Надо было подождать — полиция приезжает быстро, — продолжал сопротивляться Бенжамин.
— Может быть, но не в этом случае. Не забывайте, что начальник полицейского отделения — Герберт Базер — человек Солейн. Он пошлет патрульные машины тогда, когда ему разрешит хозяйка…
Бенжамин был вынужден согласиться и налил себе еще шампанского.
— Надо же, до сих пор не могу поверить, что все эти люди лежат там, внизу, — ни к кому не обращаясь сказал Агато. Он приложил ладони к испещренному белыми ссадинами стеклу, словно хотел почувствовать последние вздохи утонувших.
— Подумай лучше о том, что мы лишились всей труппы артистов, — все так же мрачно напомнил Глен Бенжамин. Он продолжал пить шампанское, и понемногу оно оказывало свое восстанавливающее действие.
— А что, господа, не поехать ли нам в мой загородный домик? А? — предложил Зико. — У меня там есть целая роща настоящих деревьев и зоопарк, где больше ста животных.
— Больше ста? — удивился Агато.
— Да, господа, и ни одного местного. Все зверюги — представители инопланетной флоры.
— Фауны, — поправил его Бенжамин.
— Ну да, фауны, — согласился Торичелли. — Безопасность я вам гарантирую. Причем абсолютную. Можем отправиться прямо сейчас, а утром я доставлю вас на вертолете в ваши офисы.
— Я согласен, — сказал Тоцо Агато.
— А я должен подумать, — больше для виду поупрямился Бенжамин.
К ним заглянул личный охранник Зико.
— Чего тебе? — спросил Торичелли.
— К вам полиция, босс.
— Ну пусть заходят.
Охранник вышел, и вместо него в ложу вошел полицейский в чине капитана. Судя по всему, это был заместитель Базера.
— О, какая большая честь для нас! — воскликнул Зико. — Сам капитан…
— Джеймс, — подсказал офицер.
— Сам капитан Джеймс! Немного шампанского?
— Нет, господа, спасибо. Я на службе. Итак, что здесь произошло? — спросил Джеймс, сбитый с толку таким приемом.
— Здесь ничего не произошло, капитан, — несколько высокомерным тоном заметил Бенжамин. — Все произошло там, в зале.
Джеймс подошел к стеклу и, взглянув вниз, сказал:
— Вот дерьмо.
— Нет, это противопожарная пена, — поправил его Зико. — А под ней полтора десятка утопших террористов.
— И еще два десятка наших танцовщиц, — добавил Бенжамин, опрокидывая очередной бокал шампанского.
— И как же это случилось? — спросил совершенно обалдевший полицейский.
— Все произошло очень быстро и драматично, офицер, — заговорил Агато. — Они начали стрелять во все стороны, от стрельбы загорелась сцена и, как следствие, сработала система пожаротушения. Практически всех посетителей нам удалось эвакуировать, а сами террористы утонули.
— М-да, — сказал капитан Джеймс и, сняв фуражку, провел ладонью по ранней лысине. — Знаете, господа, это звучит не слишком правдоподобно.
— Зачем искать другие объяснения, если и так все ясно? — улыбаясь, произнес Зико. Подойдя к Джеймсу, он протянул ему два билета по тысяче кредитов.
Капитан не отрывал взгляда от денег, однако взять их не решался. Тогда Зико отработанным движением сунул их полицейскому в боковой карман, придав всей этой сцене характер совершенной случайности.

101

Клаус Ландер и Питер Корншоу стояли на одном из причалов западного порта и наблюдали за тем, как команды минеров ставили новые фугасные цепи. Часть их устанавливали на поверхности, среди брошенных противником судов, а другую часть решили опускать на дно.
Замысел заключался в том, чтобы фугасы всплывали в тот момент, когда корабли противника проходили бы по фарватеру, уже очищенному от плавучих мин. Механизм всплытия срабатывал от небольшого радиодетонатора, и всю эту систему придумали рабочие механической мастерской.
Вместе с цепочками фугасов брошенные на мели корабли представляли собой дополнительные укрепления. А чтобы противник не смог утащить их с помощью буксира, корабли догрузили балластом.
— Как вы думаете, сэр, сработает эта штука? — спросил Корншоу, наблюдая из-под ладони за тем, как медленно минеры разматывали взрывоопасную снасть. Ее тут же принимали водолазы и со всеми предосторожностями укладывали на дно.
— Сработает, — кивнул Клаус. — Схема простая и никаких излишеств. Вопрос лишь в том, будет ли у нас еще возможность сцепиться с Марсалесом.
— Что?
— А вон, Питер, посмотри вверх.
Корншоу поднял глаза в указанном направлении и сразу увидел тонкокрылую черную птичку, которая появлялась здесь почти каждый день.
— Их там даже два! — воскликнул Корншоу и, поднеся к глазам бинокль, стал рассматривать второй аппарат, который находился значительно выше первого.
— Разведчики?
— Да, беспилотные «RX-1».
— Чьи они?
Клаус помолчал, а затем ответил:
— Не знаю…
— Может, послать к ним один из наших самолетов?
— Зачем? У нас же не истребители.
— Пусть пилот посмотрит на их маркировку или, может быть, эмблему.
— Едва ли они позволят к себе приблизиться. Во всяком случае, нашему «Е-105» за ними не угнаться.
На портовом кране застрекотала лебедка. Клаус проследил за очередным нагруженным мешками поддоном, поднимаемым из трюмов транспорта.
В последние дни поставки осуществлялись с завидной регулярностью, поскольку корабли Марсалесов перестали охотиться за судами компании.
Хорошее снабжение сказывалось и на восстановлении порта. На месте разрушенного склада уже стоял новый, а рядом с ним возвышались огневые башни, собранные из бетонных конструкций. На их смотровых площадках расхаживали часовые.
Таким образом, теперь западный порт был укреплен значительно лучше. Однако Клаус полагал, что в следующий раз флот Марсалесов будет более многочисленным и лучше вооруженным. И уж конечно, противник попытается высадить десант.
В кармане у Корншоу зазвонил телефон.
— Алло. Да, сэр, это я. Мистера Ландера? Одну минуточку.
— Это вас, — сказал Питер, передавая трубку Клаусу. — Вице-президент компании.
— Ландер слушает, — сказал Клаус.
— Здравствуйте, мистер Ландер. Это Бармингтон.
— Рад вас слышать, сэр.
— Как идут дела в форте?
— Что касается добычи креветок, об этом вам лучше спросить у Корншоу.
— Нет-нет, я не о том. Меня интересует военное положение.
— Разрушенные здания уже восстановлены, в местах наиболее вероятных ударов сооружаются дополнительные укрепления. Люди продолжают поступать, и мы сразу начинаем их обучение. Правда, в последнее время приходится иметь дело с одними только подонками. Таким даже оружие давать опасно.
— С ними можете не церемониться, мистер Ландер. Насколько я знаю от мистера Кеннета, эти люди не имеют удостоверений личности и их никто не будет искать. Вы понимаете меня?
— Да, сэр.
— Есть еще какие-нибудь специфические проблемы?
— Например? — Клаус чувствовал, что Бармингтон хочет что-то сказать, но не решается.
— Вы видели, как погиб управляющий?
— Нет, сэр, в это время мы обороняли западный порт.
— Да, конечно. Бедный Гастон, такая нелепая смерть.
Они немного помолчали. Клаус ждал от Бармингтона важного сообщения, а тот все не решался рассказать.
— Что вам известно о Лицензионной Ассоциации, мистер Ландер? — начал издалека вице-президент.
— То, что разведывательные аппараты этой организации уже неделю кружатся вокруг нашего форта, — прямо сказал Клаус.
— О, так вы знаете?
— Еще ничего не знаю, сэр, пока только догадываюсь.
Ландер покосился на Корншоу. Тот напряженно вслушивался в каждое слово, стараясь понять, о чем идет речь.
— Я опасался, что, когда вы узнаете об этом, можете все бросить и уехать…
— Нет, я не уеду, — успокоил собеседника Клаус, хотя на самом деле давно об этом подумывал Безнадежная затея с долгой войной на болотах начинала ему надоедать. — Вам известно, какие у них планы, сэр?
— Судя по всему, намечается небольшая карательная акция. Чтобы другим неповадно было воевать без уплаты соответствующих взносов.
— Они будут бомбить форт?
— Нет, насколько мне известно, на уничтожение гражданского населения они не пойдут. Мы сумели подсунуть им материал, что у нас здесь есть даже детские учреждения… Так что будет просто кино, приближенное к настоящей войне.
— Вы сказали «кино», сэр?
— Да, отдел пропаганды Ассоциации решил снять объемный ролик и даже выделил на это дело колоссальные суммы. Сейчас вся их киношная команда собралась на островной базе Ассоциации, недалеко от Грандвиллиджа.
— Первый раз слышу о такой затее, — признался Клаус.
— Да, чуть не забыл, мистер Ландер. На ваше имя уже открыт счет, и туда поступили первые сто пятьдесят тысяч кредитов. Это сверх обещанного вам жалованья.
Посчитав, что на этой ноте можно закончить разговор, Бармингтон попрощался Клаус вернул Питеру телефон.
— Что он сказал? — спросил Корншоу.
— Известно что. Обещал всемерно помогать и попросил, чтобы мы держались.
Над причалами пролетел самолет-разведчик и, развернувшись, стал заходить на посадку во внутреннюю бухту.
— Вот и новые сведения прибыли, — сказал Клаус. — Питер, встреться с пилотом и узнай у него новости, а я пойду к лейтенанту Нейдлу. Один из его взводов должен был проводить сегодня очередную поисковую операцию.
— Хорошо, сэр, — кивнул Корншоу.

102

Со времени начала боевых действий все меньше свободных от работы жителей форта слонялись по улицам. Матросы с промысловых судов, механики и рабочие с разделочной фабрики — все они после смены спешили на стрельбища и там упражнялись до самой темноты.
В свои казармы и общежития они возвращались сильно уставшие и сразу валились спать, уже не мечтая о дополнительных развлечениях. Поэтому по улицам ходили только вооруженные отряды и патрули.
У первой же попавшейся навстречу группы солдат Клаус выяснил, где находится лейтенант Нейдл, и отправился через весь форт на восточную сторону.
Клаус шел по металлической мостовой и ощущал присутствие охотившихся за ним врагов. Иногда они подбирались близко, иногда наблюдали за ним издалека, и Ландер находился в постоянном напряжении, как спусковой крючок со взведенной пружиной.
Проходя мимо гостиницы, он решил зайти, чтобы проверить свой номер в светлое время. Ландер делал это ежедневно, понимая, что в данной ситуации такая предосторожность была не лишней.
На лестнице ему встретился новый жилец. Он поселился в номере одной из служащих управления, погибшей при обрушении здания.
— Здравствуйте, — кивнул жилец.
Клаус кивнул в ответ и, поднявшись на свой этаж, осторожно заглянул в длинный и сумрачный коридор, ведущий к его двери.
Сейчас, когда еще не наступила ночь, распознать опасность было не так легко. Слишком много было посторонних звуков, запахов и колебаний.
— Подумать только, ему прибавили полторы сотни в месяц, а нам, на спинах которых лежит весь этот груз отчетности, только сорок кредитов! Где же справедливость, я вас спрашиваю?! — донеслось из противоположного конца коридора. Дверь в один из номеров была открыта, и Клаус стал невольным свидетелем чьего-то недовольства.
— О чем ты говоришь, ведь мы еще живы, а Клара, бедняжка, вообще погибла на рабочем месте. И что теперь осталось ее детям?
— Разве что страховка и компенсация компании… Тысяч пятьдесят, я думаю, наберется… — на смену негодующей окраске в голосе послышались завистливые нотки.
Затем дверь захлопнулась, и стало тихо.
Клаус облегченно вздохнул и, вытащив пистолет, начал красться к своей двери. Скорее всего, в номере никаких гостей не было и «контролька», как и прежде, лежала на своем месте, однако в этом требовалось убедиться.
Осторожно подойдя к двери, Клаус остановился и, переведя дух, вставил ключ в замочную скважину. Затем бесшумно его повернул и снова замер.
Рука крепче сомкнулась на рукояти пистолета, а по спине пробежали мелкие мурашки.
«Это ничего, это может быть просто нервное…» — попробовал успокоить себя Клаус. Он осторожно потянул за ручку и приоткрыл дверь на несколько миллиметров. Этого хватило, чтобы увидеть главное — маленькая пушинка, являвшаяся «контролькой», отсутствовала. Это означало, что в отсутствие хозяина кто-то открывал дверь или окно и легкого сквозняка хватило, чтобы пушинка улетела.
Опасность была совсем рядом, и в любое мгновение следовало ожидать атаки. Теперь каждая секунда могла стать последней в жизни Клауса.
Он попытался прикрыть дверь, но что-то помешало это сделать. Угадав замах, Ландер прыгнул в сторону от двери. Последовал страшный удар, и сорванная с петель дверь врезалась в противоположную стену.
Из номера метнулась тень, и Клаус начал стрелять. Не дожидаясь ответного огня и не прекращая опустошать магазин пистолета, он выбил ногой замок ближайшей двери и в три шага оказался возле окна. Рванув в сторону жалюзи, Клаус вывалился на улицу вместе с рамой.
Упав на мостовую, он хотел подняться, но не смог. Бежавшим к нему патрульным Клаус крикнул:
— Скорее на второй этаж!
Солдаты резко сменили направление и, грохоча по мостовой тяжелыми ботинками, помчались ко входу. В конце улицы показалась еще одна группа из восьми человек.
В этот момент внутри гостиницы грохнуло два винтовочных выстрела. Не сводя взгляда с выбитого окна, Клаус с трудом поднялся и обнаружил, что его нога плохо слушается из-за сквозного ранения в мякоть бедра.
— Сэр, вы ранены? — первым делом поинтересовались подбежавшие солдаты. Это были уцелевшие ветераны самого первого сражения во время охоты на червя.
— У меня все в порядке. Лучше поднимитесь на второй этаж! Только не все, четверых хватит. Остальные обойдите гостиницу справа и двое слева.
Когда солдаты разбежались выполнять приказания Клауса, появился портовый электрокар с тележкой, на которой сидел целый взвод во главе с лейтенантом Нейдлом.
— Санитара командиру! — крикнул Нейдл. Он спрыгнул, не дожидаясь остановки кара, и, сорвав с плеча короткий автомат, стал организовывать оцепление вокруг гостиницы.
— Кто в вас стрелял, сэр?
— Наверное, те парни. Я видел только одного, — ответил Клаус, морщась от грубоватых манипуляций санитара.
— Сэр, четверо наших убиты! — выглянув из выбитого Клаусом окна, сообщил один из ветеранов.
— А какие-нибудь следы нападавших остались? — спросил Нейдл.
— Они ушли через мусорный короб. Один из них ранен — в коробе была кровь.
— Нужно вызвать еще людей, — сказал Нейдл Клаусу.
— Вызывайте, лейтенант, — согласился тот, с облегчением вздыхая — санитар наконец закончил обработку раны и стянул ее пластырем. Он хотел заняться и небольшими порезами на руках Ландера, но тот отказался:
— Спасибо, братец, это не обязательно.
Нейдл вызвал по радио дополнительный взвод, а затем они с Клаусом поднялись в гостиницу, чтобы обследовать место происшествия. Там их и нашел Корншоу.
— Что здесь произошло? — спросил он, появляясь на этаже.
— В нашего главнокомандующего стреляли, — пояснил Нейдл.
— Но все обошлось, — добавил Клаус.
— О, — только и сумел сказать Питер. Он не особенно верил в присутствие в форте диверсантов, но раненый Ландер и четыре вынесенных с этажа тела говорили о том, что все это очень серьезно.
— Как разведка? Что сообщил пилот? — спросил Клаус и тем самым вывел Корншоу из состояния ступора.
— Суда Марсалесов выстроены перед ангарами. Удалось насчитать шестьдесят кораблей. Вокруг них идет активная подготовка, пилот заметил в море несколько топливных танкеров, движущихся к владениям Марсалесов.
— Это значит, что через два-три дня они могут повторить атаку, — предположил Клаус и, посмотрев на свою раненую ногу, добавил: — А у нас пока что проблемы даже внутри форта…
— Насчет этого у меня есть некоторые соображения, — заявил Нейдл. — 103 Прижимая к лицу перчатку, Жак Рене пробрался через узкий лаз, следом за ним пролез Удо Галлауз.
В отличие от Рене, он ничего себе не повредил, но тем не менее так пропитался потом, что его одежду можно было выжимать. Галлауз с трудом закрыл лаз куском гофрированного железа и с наслаждением вытянулся вдоль стены, даже не пытаясь доползти до стопки старых матрасов.
— Ты чего там свалился, Удо? Совсем ослаб, что ли?
— Да нет, просто переживаю, что промахнулся, — соврал Галлауз. На самом деле он действительно чувствовал себя как выжатый лимон. Нервное напряжение съедало все его силы, и Удо уже не раз жалел о том, что взялся за это сложное дело. Рене — тот другое дело. Он был сумасшедшим. По крайней мере так считал Удо. Жак не особенно задумывался о будущем и получал удовольствие только от охоты и во время охоты.
Но Галлаузу это не подходило. Он работал только за деньги, и у него была мечта зажить спокойной жизнью рантье, потихоньку проедая проценты от капитала.
В полумраке подвала Жак Рене криво улыбнулся. Он знал, что Галлауз уже не тянет и продолжает хорохориться только для виду.
Удо давно перегорел, и Жаку было известно, что это началось еще на войне. Раньше стоило упомянуть о деле, у Галлауза загорались глаза, а теперь у него блестела только его потная физиономия.
«Уберу его, — подумал Рене, — вот закончим дело и уберу…»
— Ты как морду-то разбил? — подал голос Галлауз.
— Не поверишь, — прогнусавил Жак. — Только я выскочил в коридор, Джимми стал палить в меня, как бешеный. И когда я катился по полу, одна из его пуль ударила прямо по моему пистолету, а он впечатался мне в лицо. Чуть нос не сломал…
— Пистолет в куски?
— Естественно. А ты думал, я не стреляю, потому что на тебя обиделся?
— Да нет. В кого там было стрелять? Эти четыре увальня не в счет.
— Но ногу Джимми я успел подранить.
— Правда?
— Да. Чуть повыше колена.
— Однако и с простреленной ногой он сумел уйти, — заметил Галлауз, ставя под сомнение заявление Рене.
«Уберу Галлауза. Как только не будет нужен, сразу уберу…» — снова подумал Жак.
— Вставай, поможешь достать воды, — сказал он. — Мне нужно умыться, а то ведь еще к бабе идти.
Галлауз выполз на середину подвала и поддел ножом одну из панелей. Свет, упавший из люка на лицо Рене, заставил Удо улыбнуться.
— Ну и видок. Твоя толстушка тебя не узнает.
— Ерунда, в темноте ничего не видно.
— Когда уходить будем? — неожиданно спросил Галлауз, опуская вниз жестяную банку на веревке.
— Куда это ты собрался уходить? — поинтересовался Жак.
Галлауз ничего не ответил и, только подняв емкость с водой, сказал:
— Сколько еще мы здесь продержимся, Жак? Ну три-четыре дня, потом нас все равно вычислят. Ты видел, сколько их на шум набежало? Я предлагаю сделать еще одну попытку и сваливать.
— Сваливать? А деньги? Или тебе уже не нужны два миллиона кредитов?
— Деньги нужны, чтобы хорошо жить, Жак. А мертвому деньги ни к чему.
— Вот это ты верно сказал, — думая о своем, согласился Рене. — Ладно, лей на руки.

104

Шелли последний раз провела по лицу кисточкой и, критически себя оглядев, осталась довольна. Несмотря на то что на складе было слабое освещение, ей хотелось предстать перед любовником в наилучшем виде.
Девушка убрала косметику, накинула тоненький халатик поверх кружевного белья и взглянула на часы. Они показывали половину двенадцатого, и оставшиеся полчаса нужно было чем-то занять.
«Полежу, подумаю…» — решила Шелли и осторожно, чтобы не помять прическу, прилегла на постель.
Сегодня у нее появилась одна интересная догадка, и девушка полагала, что теперь она знает тайну, которая могла навсегда привязать к ней Жака. И тогда — небольшое заведение в Эль-Гео, свободные деньги, украшения, туалеты — одним словом, не жизнь, а мечта. Не то что здесь — работать в чужом баре и расточать улыбки налево и направо, чтобы вытянуть побольше чаевых.
«Решено, он будет моим…» — твердо пообещала себе Шелли. Она снова посмотрела на часы и заметила, что, пока предавалась мечтам, подошел час назначенного свидания.
Шелли встала с кровати и, подойдя к шкафу, открыла дверь, следом за ней еще одну — потайную, и, пройдя шкафчик насквозь, оказалась на небольшой винтовой лесенке.
Крохотный фонарик высветил ржавые ступени, и Шелли, поддерживая полы халатика, стала торопливо спускаться.
Как всегда осторожный, Жак только в последний момент вышел из темного угла. Он никогда не появлялся на их ложе раньше Шелли и, когда она спрашивала его о странной привычке прятаться, объяснял это желанием казаться ей таинственным.
Подняв крышку большой коробки, на которой было написано «Сигареты „Рольф“», Шелли достала матрас и постельное белье, а затем принялась готовить любовное гнездышко прямо на сдвинутых ящиках из-под консервированных креветок.
— Ты чего сегодня такой молчаливый? — спросила Шелли нежным голоском.
— Да, — отмахнулся Жак, — немного нездоровится.
— Ну давай отложим это дело.
— Нет, Шелли, я не в этом смысле. Просто ударился головой. Тут в темноте не видно, но под глазом у меня синяк.
— И с голосом что-то.
— Да, это от того, что носу тоже досталось.
— Какой ужас. Ты с кем-нибудь дрался?
— Да нет, просто несчастный случай-Шелли любовно разгладила на простыне последние складки и присела на краешек постели.
— Иди ко мне, мой таинственный герой, — проворковала она и протянула навстречу Жаку свои полные ручки.
— О, Шелли, любовь моя, — сказал Жак, и ему самому стало противно от этой дикой сцены.
Решив помолчать до первого перерыва, он сразу приступил к делу. Спустя положенное время, отдышавшись, он спросил: — Ну, как дела?
— Мне хорошо, — не открывая глаз, теплым шепотком призналась Шелли. — Я не в этом смысле. Как в городе?
— О чем ты говоришь? — Шелли потянулась, как кошечка, и выгнула спинку. — Тебя интересует, что случилось в гостинице?
— А что случилось в гостинице? — Рене постарался задать этот вопрос как можно безобиднее, но, кажется, в его голосе прозвучали заинтересованные нотки.
— Разве в вашей казарме об этом ничего не говорили?
— У нас в казарме всякое болтают, Шелли. Я всему и не верю.
— На мистера Ландера было совершено покушение. Говорят, его ранили…
— Кто же это мог быть? Неужели местные так его невзлюбили?
Шелли подняла вверх свою красивую ногу и прочертила ею в темноте дугу.
— Поговаривают о двух вражеских диверсантах. Их у нас в последнее время как грязи. Постоянно в гостинице кто-то стреляет, прибегают полицейские, лейтенант Нейдл ходит за всеми по пятам и выспрашивает.
— Кто такой лейтенант Нейдл? — насторожился Жак.
— А, — махнула рукой Шелли, — местный начальник полиции. Под его командованием всего десяток полицейских…
Шелли вздохнула и продолжила:
— Все высматривает, вынюхивает, заходит в бар и заводит со мной всякие разговоры.
— Разговоры? И чем интересуется? Шелли немного помолчала, а потом просто сказала:
— Тобой.
— Что?! — позабыв обо всем на свете, Рене подскочил на месте. Поняв, что выдал себя с головой, он тут же перестроился и уже другим, негодующим тоном, продолжил: — Что значит интересуется мною? Я что, вор или убийца? Ну были у меня проблемы с полицией в городе, так это же пустяки.
— А какие у тебя были проблемы с полицией, Жак?
— Случалось, я забывал платить налоги и штрафы. Они помолчали. Потом Шелли подвинулась к Рене поближе и вдруг жарко зашептала ему на ухо:
— Я ведь знаю, кто ты, Жак. И для меня не важно, кому ты служишь. Я люблю тебя и готова тебе помогать…
Она замолчала и, приподнявшись с подушки, силилась разглядеть в полумраке, какое впечатление ее слова произвели на Жака.
«Должно быть, я сейчас похож на вурдалака», — промелькнула у Рене глупая мысль. Непостижимым образом он представил свою распухшую физиономию, вдобавок застывшую от удивления и испуга.
«Как обидно, Жак, — мысленно сказал он себе, — ведь ты потратил на нее столько времени, ты трахал ее, как механический пудель, и вот теперь все пошло насмарку — столь необходимый канал информации придется закрывать».
— Жаль, — произнес Рене вслух тихим гнусавым голосом, а затем его сильные руки словно клещи сомкнулись на горле Шелли.

105

В загородной резиденции Зико Торичелли веселье шло на полную катушку. Бенжамин уже еле таскал ноги и хохотал как сумасшедший, постоянно заваливаясь на Агато, а тот изо всех сил пытался его удержать.
Еще два гостя, партнеры Торичелли по его основному бизнесу, пили, как лошади, однако все еще держались на ногах. Их звали мистер Бонзанно и мистер Чезарони, и они постоянно уединялись с красотками в отдельных кабинетах, демонстрируя свою удивительную выносливость. Они провозглашали громогласные тосты, которые заканчивались одинаково: «…чтобы эта сука сдохла».
— Сегодня мы поджарили ей задницу! — громко кричал Торичелли, стараясь, чтобы его слова были услышаны сквозь шум визжащих танцовщиц и стук барабанов. — А завтра мы ударим еще раз, да так сильно, что свалим эту злобную старуху!
— Ну нет, Зико, она не старуха, — возразил Чезарони. — Я помню, какой цацей она была, когда выходила на люди. Это, я тебе скажу, была конфетка!
И Чезарони причмокнул губами, чтобы показать, какой Солейн Гутиерос была конфеткой.
— Но ее Энрике был дурак, — сурово заметил невысокий и плотный крепыш Бонзанно. — Поехал кататься без охраны, когда ему ясно дали понять, что он уже заказан.
— Хочу еще шампанского! — закричала одна из девиц и, пьяно засмеявшись, упала на колени Бонзанно.
— Нет, крошка, иди, видишь — мы заняты. Налей себе что-нибудь, — улыбнулся ей Бонзанно и шлепнул «крошку» по голым ягодицам.
Около двух часов ночи Зико и его гости вышли на воздух, чтобы немного проветриться.
— Как хорошо у тебя здесь дышится, Зико, прямо как в лесу, — сказал Чезарони, вцепившись в перила, чтобы не упасть.
— Это потому, что у меня здесь целый лес. Да что там лес — джунгли! У меня сто пятьдесят настоящих деревьев.
— Так у вас насыпной остров? — спросил Бенжамин, знавший толк в загородной недвижимости
— Конечно… Все стр-рого по науке… — Торичелли был уже сильно пьян и теперь его язык заплетался.
В этот момент из темноты послышался звериный рык.
— Ой, что это? — трезвея, спросил Агато.
— А-а!.. — протянул Зико и довольно засмеялся. — Это мой зверинец. Я же вам говорил, что у меня настоящий зоопарк. Целый город клеток со всякими уж-жасными тварями.
— А давайте их посмотрим, — предложил Бенжамин. — Только сначала мне нужно в туалет.
— Все просто, — размахивая руками, начал объяснять Зико, — туалет там, а зверинец тут, или, — он на минуту задумался, — или наоборот.
— Ну ты и набрался, Зико, — высокомерно ухмыльнулся Чезарони. — Слабак ты, тебе только молоко пить.
— Шартц! Ша-артц! закричал Торичелли, и на его зов прибежал один из слуг.
— Животных кормили, Шартц?
— Конечно, босс. Все как положено.
— Хорошо, — кивнул Зико, и его голова едва не ударилась о колонну. Затем он выровнялся и, уцепившись за перила, задал второй вопрос: — А воды давали?
— Непременно, босс, как же иначе.
— А тогда, где же у нас туалет? А то мистер Бенжамин…
— Я провожу его, босс, — Шартц взял гостя под локоть и увел в дом.
— Не забудь вернуть его назад, мы еще пойдем смотреть звер-рей, — выдав такую длинную фразу, Зико замолчал, отдыхая.
Чезарони тихо постанывал, смотря куда-то вниз, в темноту.
Бонзанно сходил к столу и вернулся с бутылкой минеральной воды.
— А девчонки все пляшут, — сообщил он, кивнув в сторону распахнутого окна, откуда еще доносилась громкая музыка.
— Молодые, вот и пляшут, — тихо сказал Чезарони, на секунду отрываясь от бутылки с водой.
— Даю… — подтвердил Зико и, повернувшись, посмотрел на часовых, которые ходили по освещенной дорожке возле самой ограды, — Безопасность я гарантирую, — сказал он и зачем-то погрозил пальцем Тоцо Агато.
— А у меня идея! — громко сказал появившийся Глен Бенжамин. Он выглядел заметно повеселевшим, а из его незастегнутой ширинки торчал угол белой сорочки.
— Какая идея, Глен? — спросил очнувшийся Агато.
— Идея по реабилитации доброго имени нашего заведения. Через неделю мы закончим в «Старс Холле» косметический ремонт и наберем новую труппу. Так?
— Так, — кивнул Торичелли, а Бонзанно незаметно проскользнул в дом и направился к девицам.
— Но первое и, может быть, долгое время клиенты будут побаиваться к нам заходить. Так?
— Правильно.
— Вот, а мы сыграем на произошедшей трагедии. Сделаем спектакль под названием «Как это было».
— Где-то я это слышал, — заметил Агато.
— И я, — кивнул Торичелли, — но для такого спектакля нужно найти парня с вытянутой мордой и значительным ее выражением.
— Ну хорошо. А под занавес, — продолжал Бенжамин, — к концу представления в зал будут врываться «злодеи» и расстреливать кордебалет, а те будут так красиво падать на сцене.
И Глен замахал руками, показывая, насколько красиво должен падать кордебалет.
— Это интересно, — после минутного всеобщего молчания сказал Агато.
— Это толково, — согласился Торичелли.
— А по-моему, фуфло, — возразил Чезарони. Так же незаметно, как и исчез, появился Бонзанно. Он был весь потный, но довольный.
— Ну что, пойдем кормить зверей, Зико?
— Они накормлены.
— Тогда просто смотреть на эти, эти страшные рожи, — Бонзанно радостно хохотнул и топнул каблуком об пол. — Ну и девок ты пригласил, Зико, — восторженно сказал он. — Ну и девок.
— Ладно, — махнул рукой Зико, — все б тебе о девках да о девках… Шартц! Свет в галерею!
— Слушаюсь, босс! — донесся из дома приглушенный голос слуги, а спустя несколько секунд над заросшей плющом галереей вспыхнули яркие лампы.
Обеспокоенные внезапным восходом солнца, звери зарычали, затявкали и заскребли по бетону когтями.
— Феноменально! — воскликнул Бенжамин. — Просто звуки джунглей.
Гости в сопровождении хозяина прошли вдоль дома до парадного крыльца и стали спускаться по мраморным ступеням, придерживая друг друга за руки.
— Ох и длинная у тебя лестница, Зико, — пожаловался Чезарони.
— Зато у него много охраны, — возразил Бонзанно.
— Да, безопасность я гарантирую. У меня здесь сорок человек и пулеметы на чердаке.
Спустившись к галерее, гости начали осмотр.
— Вот это пипидавр с Ганнибала, — с гордостью сообщил Зико, указывая на огромный валун, покрытый какими-то острыми наростами.
— Он живой? — спросил Агато.
— Да, это что-то вроде черепахи. Он очень медлителен, но жрет очень много. Кормлю его креветками… Пойдем дальше. А это серый дилокост. Мне доставили его прямо с Яномана — отдал кучу денег. Жрет все подряд и живет, говорят, триста лет.
— Зубы-то у него большие? — поинтересовался Бонзанно, хотя видел дилокоста уже не раз.
— Здоровенные, — подтвердил Зико, — сантиметров по десять.
— Страшное дело, — покачал головой Бенжамин.
В этот момент дилокосту что-то не понравилось и он с разбегу ударился головой о прутья решетки. Металлическая конструкция загудела, но осталась стоять на месте.
— Ого! Такой здоровяк и решетку снесет! — испуганно воскликнул невозмутимый Тоцо Агато.
— Спокойно, господа, безопасность я гарантирую, — торжественно напомнил Зико. — Все клетки из титанового сплава.
— А что это там за кошечки за тоненькой сеткой? — спросил Бенжамин и указал на огромный куб из частой стальной сетки. Внутри него по подвешенным на канатах дощечкам и искусственным деревьям прыгали полтора десятка каких-то юрких созданий.
— О, это бинийские плевакеры. Страшные существа… Их слюна ядовита. Один плевок — и вы лишитесь зрения.
— Пошли назад, а? — простонал плетущийся позади всех Чезарони. — А то я чувствую себя как задница жокея.
— Правда, — поддержал Чезарони Бонзанно, — пошли к девкам!
— А я бы просто пошел спать, — признался Бенжамин. — Но утром пришел бы досмотреть эту экспозицию.
— Ну хорошо, — согласился хозяин. — Отложим развлечение до утра.

106

В густом утреннем тумане надувные плоты причалили к острову совершенно незаметно. Появившийся охранник был тут же застрелен из винтовки с глушителем, и больше уже ничто не мешало «Воинам радуги» высадиться на остров.
Впереди, в двадцати метрах от берега, начинались деревья.
— Вы говорили, что здесь нет леса, — удивился магистр Олема. — А здесь и земля, и деревья.
— Это насыпной остров. Под нами платформа, которая стоит на сваях, уходящих до самого дна — метров на сто. А на платформу насыпана земля. Естественной суши на Бристоле нет.
— Понятно… — Магистр взмахнул правой рукой, и бородатые братья неслышно двинулись к видневшейся в тумане ограде.
Пипон подивился, с какой грациозностью перемещались «Воины радуги», и предположил, что они проводили в тренировках все свое время.
Вместе с магистром Олемой Генри пробрался через рощу к ограде, и ему стало ясно, что перебраться через нее будет не так легко.
Контрольные лучи, высокое напряжение и колючая проволока с острыми шипами — все говорило о том, что охрана положит отряд раньше, чем братья начнут стрелять.
«Подожду, когда начнется бой, и смоюсь», — подумал Пипон. Умирать вместе с этими фанатиками ему не хотелось. К тому же ему не нравилось, что семеро братьев несли с собой ранцы, набитые взрывчаткой, с притороченными к ним взрывателями нажимного действия. Это означало, что в случае подрыва должен был погибнуть и сам оператор.
Когда Генри спросил об этом магистра, тот сказал, что это личный выбор братьев и даже он не в силах что-то изменить. Камикадзе держались в стороне от остальных и, готовясь к уходу, выглядели совершенно отрешенными.
— Можно взорвать одну из секций забора, — предложил Пипон.
— Нет, — покачал головой Олема, — у них наверняка есть пулеметные точки. Ты сказал, что хозяин гангстер. Такие люди боятся собратьев по цеху, поэтому всегда начеку.
Услышав подобные рассуждения, Пипон удивился. Он был уверен, что «воины» помчатся напролом. Чего же ждать от фанатиков?
— Брат Шин, — негромко позвал магистр.
Один из бойцов быстро подполз к Олеме. Генри узнал его — ведь это он попросил достать ему винтовку «бизон» с прицелом FGH-10.
За одну ночь они перевернули весь город и нашли этот прицел на полицейском складе. И тут свою роль сыграл ставший полицейским начальником Герберт Базер.
«Недаром Солейн столько кормила его с ложечки», — подумал Пипон.
— Влезай на дерево, брат, и посмотри, не сможешь ли ты нам чем-то помочь.
Шин молча кивнул и, выбрав самое толстое дерево, начал быстро карабкаться наверх. Его винтовка была удобно приторочена к спине, а тяжелый прицел болтался на поясе.
Наконец он устроился на толстой ветке и, отцепив от пояса прицел, поднес его к глазам. С минуту он наблюдал за тем, что происходило за оградой, а потом спустился вниз.
— Брат Олема! Я видел их! Они томятся и ждут спасения! — захлебываясь от переполнявших его чувств, заговорил Шин.
— Ты видел этих несчастных?
— Да, они под стеклянным навесом — их очень много! Они мучаются, брат Олема!
— Успокойся, Шин. Мне в голову пришла хорошая мысль. Ты сможешь увидеть задвижки сквозь прицел?
— Да, смогу. Я понимаю тебя, брат Олема. Я понимаю…
— Постарайся выпустить животных на волю, и они помогут нам, как мы помогаем им.
Шин снова забрался наверх и, усевшись на прежнюю ветку, начал присоединять к винтовке прицел.
Наконец все было готово, и он замер, ловя малую цель в перекрестие прицела.
Щелкнул выстрел. Он был негромким, как будто сломалась сухая ветка. Затем Шин выстрелил еще несколько раз, и снова воцарился покой.
Наконец из-за забора послышался жуткий крик. Этот крик подхватило еще несколько голосов, и стало ясно, что задуманное удалось.
И хотя Шин перебил задвижки только на нескольких, видимых с дерева клетках, этого хватило, чтобы выбравшиеся во двор дикие звери начали нападать на охранников.
— Рино, стреляй! Рино! — умолял кто-то. Однако вместо Рино снова выстрелил Шин.
По металлической кровле дома прогрохотало тело и шлепнулось на мраморную лестницу.
— Вперед, братья! — крикнул магистр Олема и, подбежав к ограде, несколькими очередями перебил натянутую в четыре ряда колючую проволоку. Полыхнуло пламя короткого замыкания, и обрывки проволоки бессильно повисли на ограде.
Примеру магистра последовали другие братья, и вскоре они уже перелезали через обесточенную ограду.
Только увидев штурмующих ограждение людей, охранники поняли, откуда исходит основная опасность, и открыли огонь. С крыши ударил пулемет, и несколько бородатых братьев упали, срезанные длинной очередью.
Шин быстро выстрелил в ответ. Пулеметчик взмахнул руками и вывалился из слухового окна. В последний момент его одежда зацепилась за водосток, и тело стало раскачиваться на крюке, словно маятник.
— Шеф, нам тоже лезть туда? — спросил Пипона подбежавший Жорж.
— Как будто дела у них идут неплохо, — добавил Герберт.
— Да, ребята, полезли и мы тоже. Похоже, они знают, что делают.

107

Как только Пипон и его подчиненные перемахнули через ограду, над их головами пронеслась ракета и врезалась в крону дерева, где прятался Шин.
Раздался взрыв, и во все стороны полетели посеченные ветки и листья.
«Прощай, брат Шин, ты был хорошим стрелком», — подумал Генри и, заметив в окне второго этажа человека, дал короткую очередь. Посыпались стекла, но попал Генри или нет, было неясно.
Между тем «Воины радуги» ухитрились выпустить из клеток всех живых тварей, и теперь они ползали, бегали и прыгали, угрожающе скаля зубы и показывая когти.
В некоторых местах валялись растерзанные тела охранников, однако своих освободителей звери не трогали, удивительным образом отличая их от людей Торичелли.
Потеряв около десяти человек, охранники укрепились в доме и, используя преимущества своей позиции, стали выбивать «Воинов радуги» одного за другим. Чудом избежав шквального огня, Пипон добрался до укрывавшегося за огромной цветочницей магистра.
— Атака захлебнулась, брат, — пояснил Олема.
— Я это вижу, — ответил Пипон и пригнулся, когда ударившая в вазу пуля осыпала его каменной крошкой. — Что намереваетесь делать?
— Сейчас начнут действовать братья. Те, что сделали свой выбор.
— Но они не доберутся до дома — лестница слишком длинная!
— Не доберется один, доберется другой, — смиренно произнес Олема.
В этот момент совсем рядом послышалось шипение, а затем, в метре от Генри, большая черная змея метнулась за желтым тушканчиком. Зверек вовремя подпрыгнул, и змея промахнулась.
Пипон на миг забыл про пули и опасность быть убитым. Он не отрываясь смотрел на змею, которая, разочарованно шипя, поползла дальше.
— Это мир естественной природы, — пояснил Олема, — суровый, но прекрасный.
— Точно, — согласился Пипон.
Из-за клумбы желтых цветов выскочил брат-камикадзе и, громко крича, помчался вверх по широкой лестнице. Однако он не пробежал трети пути и был скошен автоматной очередью. Огонь из окон усилился.
«Если к ним успеет подойти подкрепление, мы пропали», — подумал Пипон. Он осторожно оглянулся и увидел Гилберта, стрелявшего из-за мраморной статуи охотницы. Чуть в стороне за массивной скамейкой лежал побледневший Жорж и перетягивал жгутом раненую ногу.
Вслед за первым камикадзе из-за кустов выскочил второй. Так же истошно крича, он добрался до половины лестницы, и в какой-то момент показалось, что пули его не берут, однако и он тоже был убит.
Неожиданно внутри дома началось какое-то смятение. Там зазвучала беспорядочная стрельба, послышались панические крики и рев дикого зверя.
Воспользовавшись этим, с двух сторон крыльца выскочили еще двое братьев с ранцами. В стремительном броске они преодолели половину лестницы, однако охранники опомнились и открыли по ним шквальный огонь.
Один камикадзе упал в пятнадцати метрах от двери, другой уже в нескольких шагах. Пипон зло сплюнул на землю, и в этот момент грянул взрыв чудовищной силы.
Генри отлетел на добрых десять метров и, когда пришел, в себя, обнаружил, что его рот набит песком. Кое-как перевернувшись на живот, он увидел, что от былого великолепия мраморных ступеней ничего не осталось, а по их дымящимся обломкам карабкаются несколько братьев во главе с раненым магистром.
Правая рука Одемы висела плетью, но он крепко держал автомат левой.
— Как дела, шеф? — спросил подобравшийся к Пипону Гилберт.
— Что?! — переспросил Генри. После жуткого взрыва он почти ничего не слышал.
— Я пойду туда, — сказал Гилберт, указывая на зияющий в стене дома пролом.
— Пойдем вместе.
Пипон подобрал автомат и оглядел царившее вокруг разрушение. По всей видимости, от одного ранца сдетонировали все остальные. Сила ударной волны оказалась настолько чудовищной, что нескольких животных забросило на деревья, а тех, что помельче, побило о прочную бетонную ограду.
— Пойдем, — еще раз произнес Пипон и, пошатываясь, двинулся к дому. Следом за ним и Гилбертом стали подниматься уцелевшие после взрыва братья. Они выбирались из-под пыльных обломков и были похожи на восставших из могил.
Внутри дома уже шла перестрелка, правда, не слишком активная. Большая часть охранников погибла при взрыве, а остальные предпочли поскорее спрятаться.
Генри Пипон и Гилберт без проблем прошли через весь дом и в темном коридоре второго этажа встретились с тем, кого искали. Это был Зико Торичелли. Он вскинул пистолет и выстрелил, однако в спешке промахнулся.
Пипон и Гилберт открыли ответный огонь, но Зико уже скрылся в другом помещении, окна которого выходили на вторую половину острова. Он успел запереть замок, и Гилберту пришлось стрелять в замочную скважину, чтобы выбить дверь. Однако когда Пипон и Гилберт ворвались в комнату, Зико там уже не было.
Преследователи подбежали к распахнутому окну и увидели Торичелли, который плавно скользил по тросу, натянутому от дома до стоявшей возле острова яхты.
Одной рукой Торичелли держался за крюк, а другой балансировал, сохраняя равновесие. Гилберт выстрелил ему вслед, но Зико только показал в ответ фигу.
— Может, перебить трос? — предложил Пипон.
— Едва ли это получится. Он слишком толстый.
В этот момент на первом этаже грохнул еще один мощный взрыв, и левое крыло дома начало заваливаться.
— Давай к стене, а то придавит! — крикнул Пипон, и они с Гилбертом прижались к бетонной плите. С потолка посыпалась известка, раздался треск, однако на этом все и закончилось.
С улицы послышался крик. Генри снова выглянул в окно и увидел, что ожидавшая Зико яхта лежит на боку, а ослабленный трос достает почти до земли. Несчастный Торичелли висел на нем в десяти метрах от ограды. Ему не хватило какого-то мгновения, чтобы оказаться вне опасности.
Зико изо всех сил цеплялся за стальной крюк и отчаянно орал, а его нога находилась в пасти ужасного чудовища. Зверь рычал и с остервенением дергал упиравшуюся добычу.
После очередного рывка пальцы Зико разжались, и голодный хищник начал рвать на куски еще живую визжащую жертву.
— Никому такого не пожелаю, даже врагу, — сказал Гилберт и отвел глаза от страшной картины.
— Пойдем отсюда. Свое дело мы сделали, и, думаю, Солейн будет довольна, — произнес Пипон.
Когда они вместе с уцелевшими братьями вернулись на берег, их набралось не больше двадцати человек. Отряд поместился на один из плотов, а другой пришлось затопить, прострелив его из автомата.
— Мы здорово сэкономили на обратных билетах, — невесело сказал Пипон.
— Такое бывает, — кивнул магистр.
— И почти все ваши животные погибли.
— Такое тоже бывает.
— Значит, все зря?
— Нет, брат Генри, не зря. Погибаем мы, погибают животные, но идея живет.

108

Лейтенат Нейдл пришел к Клаусу в восемь часов утра и привел с собой незнакомого молодого человека.
— Ну, что вы скажете о его внешности, сэр? — спросил лейтенант, и было видно, что он очень собой доволен.
— А что такого в его внешности? — не понял Клаус.
— Ну как же, сэр, он же очень похож на вас. Посмотрите — и рост, и овал лица. Даже прическу мы немного подправили, а уж когда он при ходьбе будет прихрамывать, со спины вообще никто не отличит.
— Вы хотите предложить мне использовать двойника?
— Да, сэр.
— Это для него будет небезопасно. Что он сам об этом думает?
— Ну скажи, Ленни, что ты об этом думаешь? — подтолкнул двойника Нейдл.
— Я думаю, сэр, что без вас у нас вся оборона обвалится, поэтому я сознательно иду на это, — бодро отрапортовал Ленни и посмотрел на Нейдла. Тот кивнул.
«Вызубрил», — подумал Ландер, однако отказываться не стал.
— Ну и как вы это себе представляете? — спросил он.
— Вы будете появляться в одном месте, Ленни, одновременно с вами — в другом, таким образом — степень риска снизится вдвое.
— Ну хорошо, — кивнул Клаус.
— Ладно, Ленни, сходи пока в восточный порт, потренируй походку, только не забывай, на какую ногу ты хромаешь. А то она у тебя всякий раз другая.
Когда Ленни ушел, Нейдл раскрыл папку, которую держал в руках, и положил на колени Клаусу какую-то бумагу.
— Что это?
— Помните, сэр, я говорил вам про соображения насчет диверсантов?
— Ну.
— Так вот, это план одного из зданий. Узнаете, что это?
— Нет, — честно признался Клаус, глядя на непонятные чертежи.
— Это модуль, в котором размещается ресторан и бар, где работает Шелли.
— И что вы здесь нашли?
— Потайную лестницу, сэр. Вот здесь, — Нейдл ткнул пальцем в чертеж, — находится площадка, от которой вниз идет винтовая лестница. Так вот, на ширину этой площадки увеличена комната Шелли, и, стало быть, именно по этой лесенке девушка ходит на свидание со своим новым дружком, А то я с ног сбился, выслеживая, где они встречаются. С одной стороны, она прямо светится от счастья, а с другой — фактов любовного свидания нет… Но теперь я знаю, где у них теплое гнездышко. — Нейдл щелкнул по чертежу ногтем и сказал: — На складе.
— Но ее любовник тоже попадает туда неизвестным способом, — заметил Клаус.
— Вот, сэр, — довольно улыбнулся Нейдл, — и вы начинаете разбираться. Парень попадает к своей крошке совершенно непонятным образом и, стало быть, пробирается туда только по подвальным воздуховодам. А со складом последовательно соединяются только три подвала.
— Следовательно…
— Следовательно, нужно идти и поискать в них.
— Тогда не будем медлить, — сказал Клаус и, превозмогая боль, поднялся со стула. 109 В комнате Шелли пахло духами и другими косметическими принадлежностями, какими обычно пользуются женщины.
Небольшой комод из пластика поддерево, большое зеркало, полотняный шкаф, кровать и тумбочка. На полу возле кровати две пары пушистых тапочек, на стенном крючке вешалка с приготовленной на утро одеждой.
— Мистер Фогг, Шелли работала в этой паре? — спросил хозяина ресторана Нейдл.
— Да, сэр, блузки она надевала разные, а такую юбку носила всегда, говорила, что это ее любимый цвет.
— А сколько времени она отсутствует?
— Точно не могу сказать, сэр. Вчера она закрыла бар в девять, то есть как обычно, а сегодня не пришла.
Пока Нейдл разговаривал с Фоггом, Клаус осматривал вещи Шелли, но не находил ничего подозрительного. Проверив содержимое комода, Ландер подошел к кровати и, перевернув матрас, обнаружил спрятанные сбережения Шелли. Кредитки посыпались на пол разноцветным дождем, и хозяин ресторана ахнул от неожиданности:
— Откуда у нее столько?
— А сколько вы ей платили?
— Она получала от прибыли. В хорошие месяцы у нее выходило до двух с половиной тысяч. Плюс чаевые.
— Даже с чаевыми здесь слишком много, — заметил Клаус.
— Она же была женщина молодая, красивая, а здесь на таких огромный спрос. Видимо, таким образом и подрабатывала.
— А почему вы говорите «была», мистер Фогт? Вы думаете, Шелли мертва?
— Да что вы, сэр, ни в коем случае, — замахал руками Фогг, — просто так вырвалось.
Нейдл приоткрыл дверь в крохотную прихожую и позвал своего подчиненного:
— Лахман, зайди сюда.
Когда высокий полицейский вошел в комнату, она показалась еще меньше, чем была.
— Сосчитаешь все деньги и составишь протокол на изъятие.
— Понял, сэр, — кивнул Лахман и, боком пройдя к кровати, стал собирать деньги. Нейдл повернулся к хозяину ресторана и спросил:
— А где здесь выход на лестницу, мистер Фогг? Я имею в виду ту, что ведет на склад.
— Вот в этой стене, сэр, — указал Фогг пальцем, — здесь должна быть дверка, заклеенная обоями, или, может быть, она прикрыта шкафом.
Стоявший у стены Клаус простукал ее пальцем, а затем открыл шкаф и, раздвинув туалеты Шелли, сказал:
— А вот и дверь.
— Ловко придумано, — оценил лейтенант Нейдл и, сняв с пояса фонарь, сказал:
— Ну что же, пойдем посмотрим…
Он толкнул потайную дверцу, и та легко поддалась. Лейтенант посветил фонарем себе под ноги и шагнул внутрь.
Следом за ним, прихрамывая на больную ногу, пролез Клаус.
— Может, вам не нужно спускаться с раненой ногой, сэр? — спросил Нейдл, когда они оказались внутри темного склада.
— Все в порядке. Я уже расходился. Следом за Клаусом на узкую лестницу выбрался хозяин ресторана.
— Давайте я пойду первым, я здесь все знаю, — предложил он.
Нейдл не стал спорить и отдал Фоггу фонарик. Тот действительно проворно спустился по лестнице и включил общее освещение.
Перед глазами Нейдла и Клауса Ландера предстали стеллажи ящиков с продуктами.
— В основном, конечно, консервы, — словно оправдываясь, прокричал снизу Фогг, — но поставки у нас нерегулярные, приходится приспосабливаться.
Клаус прислушался к своим ощущениям — никакой опасности он не чувствовал.
Вместе с Нейдлом они сошли вниз и стали осматривать все закоулки. Однако ничего подозрительного найти не удавалось, пока ресторатор Фогг, приоткрыв ящик от сигарет, не нашел комплект постельного белья.
— Улика. На этих простынках Шелли предавалась любовным утехам, — прокомментировал Нейдл. Затем подошел к стене, присел на корточки возле вентиляционного отверстия.
— А вот путь, которым воспользовался преступник, чтобы сюда проникнуть, — тоном настоящего полицейского сообщил он и тронул разболтанную сетку, защищавшую помещение от водяных крыс.
— А что за этой стеной? — спросил Клаус, но ответить ему не успели. Через шкаф Шелли пролез долговязый Лахман и крикнул:
— Сэр, наши ребята нашли ее!

110

Гулявший между сваями морской ветер раскачивал тело Шелли и трепал ее распущенные волосы. На трупе не было одежды, и все тело было покрыто ссадинами.
— Видимо, он тащил ее через воздуховоды, — предположил Нейдл, — а убил на складе.
— Бедняжка, — глядя на подвешенную за руки Шелли, произнес Фогг.
— Они и прятались точно так же, — сказал Клаус, созерцавший раскачивающееся тело. — Поднимали пол и висели на веревках, пока наши люди проводили здесь поиски.
— Пожалуй, так, — согласился Нейдл, затем повернулся к своим бойцам и сказал:
— Вытягивайте ее и выносите из подвала.
Чтобы не мешаться, Клаус и лейтенант Нейдл отошли в сторону и уже оттуда наблюдали, как над полом появлялись сначала стянутые веревкой руки, затем голова и наконец вся Шелли.
— Красивая была бабенка. Она мне нравилась, — признался Нейдл. — Я знал, что она берет деньги, и готов был ей заплатить, но не хотелось, чтобы обо мне судачили. Все думал — потом, потом…
Нейдл вздохнул и, подойдя к трупу, посветил на него фонариком, внимательно разглядывая синяки на шее. Затем тронул голову, и она легко сдвинулась, приняв неестественное положение.
— Он душил ее с такой силой, что свернул бедняжке шею.
Покинув подвал, Ландер и лейтенант Нейдл вышли на улицу, и в этот момент со стороны восточного порта послышались выстрелы.
— Бегите, лейтенант, а я пойду быстро, как только смогу!
— Хорошо, сэр. Вы двое — со мной, остальные оставайтесь здесь! — приказал Нейдл стоявшим на улице солдатам и помчался по мостовой, предоставляя солдатам догонять его.
Глядя вслед быстро удалявшемуся лейтенанту, Клаус не успел пройти и нескольких шагов, как возле него притормозил автомобиль Питера Корншоу.
Клаус забрался в кабину, и Корншоу погнал машину в сторону восточного порта.
— Что вы нашли в подвале? — спросил он.
— Труп девушки из бара — Шелли.
— Шелли мертва?! — воскликнул Корншоу, и машина, вильнув, выскочила на тротуар. Питер выругался и поджал губы.
«Наверное, у него та же проблема, что и у Нейдла, — подумал Клаус, — намеревался подкатить к Шелли, и вот теперь это невозможно…» Такое поведение людей было для него непонятным. Эти двое желали женщину и не приближались к ней, проделывая все эти дела в своем воображении. А Клаус, напротив, никогда не думал о девушках, пока их не видел, и забывал сразу же, как только они уходили.
— Кто там мог стрелять? — спросил Питер и, повернув, выехал на центральную улицу, которая вела к восточному порту.
В ста метрах впереди, возле одного из портовых складов, стояла группа бойцов ополчения и рядом с ними подоспевший Нейдл.
Корншоу еще не затормозил, а Клаус уже открыл дверь машины. Он выскочил, едва она остановилась, и, расталкивая солдат, прошел к распахнутой двери склада. Там, в полумраке неосвещенного помещения, в луже крови лежало тело.
Следом за Ландером пробился Корншоу. Увидев, что здесь произошло, он прикрыл рот рукой и, не в силах говорить, отошел в сторону.
Клаус первым обрел дар речи и начал распоряжаться:
— Лейтенант, немедленно возьмите под контроль бухту с самолетами и скоростные катера здесь, в восточном порту! Это их единственный шанс, и другого пути убраться отсюда у них нет!
Нейдл тут же распределил людей — и вскоре их отряды направились в разные стороны Одни — на электрокаре к внутренней бухте, другие — бегом к причалам промысловых судов, на борту которых базировались быстроходные «морские загонщики».

111

Собрав свои вещи и приготовившись уходить, как только стемнеет, Жак Рене и Удо Галлауз лежали на матрасах и дремали.
Тому, что придется уходить ни с чем, радовался только Галлауз. Охота слишком затянулась и не приносила ему того удовлетворения, которое он получал раньше.
«Видимо, фаза мазохизма в моей жизни уже прошла», — оправдывал себя Удо. Рядом сопел Рене Удо вспомнил, каким возбужденным Жак вернулся с ночного свидания.
После того как Рене вполз в подвал, он засунул руку в воздуховод и втащил за волосы обнаженный труп женщины.
— Ты убил ее? — спросил его Удо.
— Ага, насмерть затрахал, — усмехнулся тот, — Открывай пол, нужно ее подвесить.
— Да столкни в воду, и все дела. Зачем подвешивать?
— Нельзя. Ее может вынести на открытое место, и тогда нам хана.
— Нам теперь и так хана. Зачем ты ее убил?
Рене ничего не ответил. Он стянул веревкой руки жертвы и стал прикидывать шансы на тот случай, если уговорит Галлауза напасть на Джимми еще раз. «Нет, этот урод не согласится. Он полностью прогнил», — решил Рене.
Когда Галлауз снял одну секцию пола, Рене перекатил труп поближе к яме и сказал-
— Держи ноги, а то у меня веревка выскользнет.
Перехлестнув конец шнура через несущую конструкцию и сделав узел, Рене разрешил Галлаузу отпустить груз.
Тело сорвалось вниз и стало дико крутиться.
Галлауз смотрел на эту ужасную пляску и не мог отвести взгляда.
— Ты чего замер, Удо? Ты же людей на тот свет пачками отправлял. Что с тобой?
— Ничего, — покачал головой Галлауз и поставил секцию пола на место.
— Радуйся. Сегодня уйдем.
— Уйдем? — переспросил Галлауз, и в его голосе Рене различил нотки надежды «Уберу его, — снова дал себе обещание Жак, — уберу».
— Мы уйдем из-за этой бабы? — продолжал расспрашивать Удо.
— Да. Из-за нее, — признался Рене. — Представь себе, эта сучка с ее мышиными мозгами, сопоставив одно и другое, поняла, кто я такой.
— Иди ты… — не поверил Галлауз.
— Точно тебе говорю. Пришлось удавить ее, умницу. Давай собирайся, как стемнеет, смоемся отсюда на скоростном катере. Их в болотном порту пропасть.
Теперь Рене спокойно посапывал, а Галлаузу не спалось. Он все думал и думал, даже в какой-то момент хотел застрелить напарника, но потом успокоился.
Откуда-то сверху донесся едва заметный скрип. Затем он повторился, и, прислушавшись, Удо понял, что по лестнице, ведущей в подвал, кто-то спускается.
— Рене, проснись! — произнес он сдавленным голосом прямо в ухо Жаку, но тот только приоткрыл глаза и сказал: — Не ори. Я все слышу. Снимай секцию. Галлауз быстро выдернул секцию пола, затем надели ранцы, и Рене приказал:
— Прыгай первым, я закрою.
Удо скользнул вниз и едва не задел висящее на веревке тело, а Жак, повиснув на одной руке, сдвинул секцию на место. Затем разжал пальцы и полетел в воду следом за Галлаузом.
Когда в подвале появились солдаты, Жак и Удо уже вовсю гребли в сторону строительной площадки. Там было мало людей, а мест, где можно выбраться наверх, хватало.

112

Из-за того что бежать пришлось при свете дня, Рене и Галлауз двигались чрезвычайно осторожно.
Случайный взгляд из окна или внезапное появление патруля могли сыграть для них роковую роль.
— Как ты думаешь, эти парни найдут труп? — спросил Галлауз, когда они, рискуя свалиться в воду, пережидали на краю стройплощадки.
— Вряд ли, — ответил ему Рене, хотя сам думал иначе.
Как только станет ясно, что Шелли исчезла, Джимми поймет, в чем дело, и им перекроют путь к отступлению. Значит, нужно спешить, пока этого не произошло. Но легко сказать «спешить», а как это сделать, когда они передвигались по наполовину смонтированному тротуару.
В некоторых местах металлические листы отсутствовали, и приходилось прыгать по узким балкам. При этом нужно было смотреть в сторону улицы, ведь оттуда в любой момент могли прозвучать выстрелы.
— Стой, — внезапно прошипел Галлауз, хватая Рене за локоть.
— В чем дело? — Рене выхватил пистолет и прижался к ближайшей стене.
— Там, на улице, только что был Джимми, — прохрипел Галлауз, и его губы затряслись от возбуждения.
«Никак он спятил…» — пронеслось в голове у Рене.
— Ты не думай, я не сошел с ума, — угадал Галлауз мысли Жака. — Я его видел — он идет параллельно с нами в сторону порта. Пойдем быстрее, и в следующем проулке мы его увидим.
— Ну пойдем, — согласился Рене, не особенно доверяя Галлаузу. Однако стоило им добраться до следующего проулка, как они действительно увидели Джимми Зедлера, который, прихрамывая, шел по параллельной улице. Вот он шанс сделать дело и уйти.
Поняв, о чем подумал Рене, Галлауз сказал:
— Здесь не успеем, нужно к следующему проулку, а там проскочим до угла и нашпигуем его сзади свинцом. Только давай быстрее, до порта рукой подать, а там полно солдат.
И они помчались бегом по недостроенной мостовой, прыгая с балки на балку и перелетая через пустоту отсутствующих конструкций.
— Стой! — снова скомандовал Галлауз, к которому вернулась былая уверенность.
Оба замерли, выглядывая в проулок, ожидая, когда появится Зедлер. Уже были слышны гудки заходивших в порт промысловых судов и скрип башенных кранов. Порт был практически рядом, и это было хорошо и одновременно плохо.
Хорошо потому, что до быстроходных катеров оставалось рукой подать, а плохо потому, что времени для последнего выстрела становилось все меньше.
— Он… — прошептал Галлауз, увидев знакомую фигуру. — Ну что? Ты сам? — спросил он напарника.
— Сам… — коротко ответил тот и передал Галлаузу свой ранец. Затем притронулся к изуродовавшему его лицо большому синяку и добавил:
— Поквитаемся, Джимми.
Едва только прихрамывающая фигура скрылась за углом, Рене выскочил из укрытия и побежал по проулку. Галлауз последовал за ним, таща на себе оба ранца. Он видел, как Жак добежал до улицы, оглянулся по сторонам и поднял пистолет.
— Неужели все получается. Неужели все получается, — приговаривал Удо, продолжая бежать и не сводя глаз с замершего пистолета Жака.
Оружие дернулось несколько раз — пять или шесть, сосчитать было невозможно, затем Рене выхватил нож и помчался по улице, став для Галлауза невидимым.
Когда Удо выбежал на улицу, то увидел, как Рене заскочил в раскрытые ворота складского ангара.
«Наверное, ранил», — решил Галлауз и побежал догонять напарника. Оказавшись в полумраке пустого склада, он только по пыхтению Жака определил, где тот находится.
— Давай, чего стоишь?! — крикнул Рене.
— Чего давать?
— Мешок давай! Скорее!
Галлауз моментально достал водонепроницаемую упаковку и бросил ее Рене.
— Следи за входом, — приказал тот и стал укладывать драгоценные трофеи. Наконец ему это удалось, и он стянул горловину мешка скользкими от крови руками.
— Все, уходим через заднюю дверь, — скомандовал Рене, и Галлауз, не спуская глаз с ворот, стал пятиться к запасному выходу.

113

Едва только Жак выскочил через заднюю дверь, как в больших воротах показались солдаты.
— Стой! — крикнул один из них, но ответом были выстрелы Удо Галлауза. Один из солдат схватился за плечо, а остальные открыли беспорядочный огонь из винтовок.
Галлауз выбежал следом за Рене. Тот уже ждал Удо у края недостроенной улицы.
— Опять в воду?! — крикнул на бегу Удо.
— Опять… — подтвердил Рене и прыгнул вниз.
Галлауз последовал за ним, но, погрузившись в воду, понял, что всплыть с двумя ранцами ему не удастся. Они тянули на дно так сильно, что Удо ничего не оставалось, как бросить их.
Едва Рене и Галлауз заплыли под козырек недостроенных мостовых, выбежавшие из склада солдаты начали стрелять в воду.
От утонувших ранцев поднимались пузырьки воздуха, и солдаты палили в них, думая, что диверсанты именно там.
— Все! Хватит! — крикнул кто-то из них. — У меня уже патроны кончились.
— И у меня, — признался кто-то еще.
— Наверное, мы их убили.
— Насчет этого не уверен, но напугали крепко.
Солдаты вернулись в склад, а Рене и Галлауз, отдохнув еще с полминуты, оттолкнулись от свай и поплыли к причалам, где стояли промысловые суда.
— А… где вещи? — спросил Рене, стараясь дышать ровно. Он говорил, не поворачивая головы, чтобы не захлебнуться.
— На дне, — коротко ответил Галлауз. Помолчав, Жак сказал:
— Там было двести тысяч…
— Знаю, но с двумя ранцами… я бы… не всплыл… Да ладно… у тебя в мешке два миллиона.
— Только это и успокаивает. Ближе к причалам вода становилась грязнее и в ней все больше было примесей торфа. Наверху скрежетали подъемные краны, пробегали юркие погрузчики, и грохот стоял такой, что не нужно было бояться, что кто-то услышит плеск воды.
Последний раз Рене и Галлауз передохнули у сетчатых заграждений, которые были возведены, чтобы не допускать вражеских пловцов к сваям. И теперь им предстояло преодолеть эти заграждения, чтобы покинуть Форт-Абрахам.
— Вон, смотри, — указал Удо на катер, подвешенный на борту ближайшего судна.
Острый нос и пара массивных винтов говорили о том, что этот аппарат любит скорость и не боится болотной грязи.
Словно приглашающий знак с борта промыслового судна свисал забытый кем-то канат. Он почти касался воды.
— А если это ловушка? — сказал Рене.
— Ну давай я пойду первым, — предложил Галлауз.
— Иди.
Удо нащупал на поясе нож, вытащил его и, поднатужившись, рассек стальную сетку. Затем осторожно развел ее колючие края и выбрался во внутреннюю акваторию порта.
Вода здесь была еще грязнее, чем за сеткой, и, когда перед стоявшими судами прошел корабль, докатившаяся до Галлауза волна болотной жижи накрыла его с головой.
«Ничего, зато я стану незаметнее», — утешил он себя и, выплюнув попавший в рот мусор, поплыл дальше.
Добравшись до каната, Удо вцепился в него одной рукой и повисел в таком положении, глядя по сторонам и давая ногам отдохнуть. Теперь оставалось подняться на какие-нибудь четыре метра, а затем прямо с борта перепрыгнуть на катер.
Потом оставалось только повернуть рычаг сброса, а когда катер упадет на воду, запустить двигатель. С подобными механизмами Удо был хорошо знаком.
«Лишь бы не заметили с причала», — подумал он и, собравшись с силами, ухватился за канат обеими руками. Подтянув ноги, Удо поставил подошвы на шершавый борт судна. Но едва он поднялся на пару шагов, с его одежды вниз обрушился целый водопад.
Удо казалось, что этот шум обязательно привлечет чье-то внимание, однако он ошибался — грохот работающего порта заглушал все звуки.
Шаг, другой, третий.
Галлауз немного передохнул, поставил ногу выше, затем перехватился руками. Он преодолел уже половину пути, и теперь его могли увидеть с причала.
Неожиданно над головой Галлауза послышались голоса. Его ноги тут же сорвались с борта, и Удо повис на канате.
«Сейчас они потянут за веревку и полюбопытствуют, почему она так тяжело идет», — подумал он, готовясь к неприятностям. Однако никто за веревку не потянул, и вместо этого совсем рядом пролетело содержимое помойного ведра.
— Уф, — облегченно выдохнул Удо и, тряхнув головой, сбросил кожуру от какого-то овоща. Выждав еще несколько секунд, он снова начал подниматься.
Вскоре его рука дотянулась до защитного ограждения, и, подтянувшись из последних сил, Галлауз перевалился на палубу.
Тяжело дыша, он быстро вскочил на ноги и огляделся. На палубе не было никого, а вот на причале стояли четверо солдат с винтовками. Пока они смотрели в другую сторону.
Недолго думая, Удо стащил с катера защитный брезент и, прыгнув на место рулевого, повернул рычаг сброса.
Сработали расцепительные замки, и катер, словно огромное корыто, плюхнулся в воду, подняв тучи брызг. При этом он достаточно сильно ударился о корпус соседнего судна, так что Галлауз едва не вылетел за борт.
Быстро запустив двигатель, Удо оглянулся и увидел, что Рене уже плывет в его сторону. Галлауз дал задний ход и тут же отключил подачу, опасаясь, что его напарник попадет под винты.
Рене был уже рядом. Он забросил мешок и стал перелезать через борт, когда на причале появились солдаты.
— Держись! — проорал Удо и дал полный газ. Нога Жака сорвалась, и катер потащил его по воде.
— Сволочь!!! — завопил он, думая, что Удо решил от него избавиться, однако в этот момент по корпусу «морского загонщика» забарабанили пули, и Жак замолчал, изо всех сил держась за поручень.
Сделав поворот и выведя катер из зоны видимости солдат, Галлауз сбросил скорость и подождал, пока Рене перелезет через борт. Затем снова дал полный газ и повел «морского загонщика» вдоль бакенов, указывающих свободную от рифов зону.
— Ты куда правишь?! — прокричал Рене на ухо Галлаузу.
— Хочу проскочить мимо их укреплений! — ответил тот, имея в виду вытянутые в линию бетонные сооружения.
— А если там пулеметы?!
— Проверим!
Рене оглянулся, чтобы посмотреть, что делается в порту.
По палубам судов бегали матросы, а на причалах размахивали руками солдаты. Все говорило о том, что они с Галлаузом сумели наделать много шума. Теперь им следовало убраться поскорее — ведь этот катер был в порту не последним.
Впереди двигались два судна с сетями для лова креветок. Галлауз лихо обошел их и продолжил править прямо на проход между бетонными заграждениями. И хотя пулеметных гнезд видно не было, стрелков на укреплениях хватало. Они быстро занимали свои позиции, готовясь расстрелять приближавшийся катер.
— Наверное, предупредили по рации! — предположил Галлауз.
— Какая разница, как их предупредили, — тихо произнес Рене. Он понимал, что, даже если им и удастся проскочить, на изрешеченном катере все равно никуда не деться. Он наберет воды, и вскоре их настигнет погоня.
До ворот оставалось около двухсот метров, когда солдаты открыли огонь. Перед катером поднялся частокол водяных фонтанов, прорваться через который без серьезных повреждений было невозможно.
— Выхода нет! — крикнул Галлауз и, сбросив скорость, начал крутой разворот.
— Ты куда?! — удивился Рене.
— Попробую проскочить под городом!
— А сетка?
— Она слабая! — ответил Удо и погнал катер в обратную сторону, прямо навстречу приближавшейся погоне.
Там несколько удивились, увидев, что беглецы мчатся им навстречу. Раздалось несколько выстрелов, но пули прошли выше. Катер Галлауза мчался прямо на преследователей, и те свернули в стороны, боясь, что их протаранят.
Проскочив мимо погони, Удо во второй раз обогнул медлительные промысловые шхуны и направил «морского загонщика» к кораблям у причалов, стараясь не пропустить тот, с которого снял катер.
Появившиеся на палубах матросы указывали на беглецов руками, а солдаты с причалов снова открыли огонь, но торопились и все время мазали.
— Держись крепче! — крикнул Галлауз и, развернув «морского загонщика», погнал его в узкий проход между двумя кораблями. Жаку показалось, что это совершенно другое место и корабли здесь стоят слишком близко друг к другу.
— Опускай голову! — предупредил Удо, когда причал понесся им навстречу. Рене упал на дно катера, и через мгновение «загонщик» с громким скрежетом прорвался сквозь заградительную сеть.
Потеряв сигнальные маячки и ветровое стекло, которое снесло вместе с креплениями, он помчался в полумраке городского подполья, лавируя между бессистемно разбросанными опорами. Позади ревели моторы еще трех катеров, преодолевших заграждение тем же путем.
То ли их моторы были мощнее, то ли рулевые более искусны, но они нагоняли беглецов и с их бортов постоянно звучали выстрелы.
Пули вышибали крошку из бетонных свай, искрили, попадая в металлические конструкции, но Удо и Жаку пока везло, и они продолжали нестись к западным причалам Форт-Абрахама.
Вскоре катер Галлауза вышел на финишную прямую и, проскочив между двумя колоннами, на кончике винтов устремился к небольшой бреши, кое-как прикрытой упаковочными лентами. Такая преграда могла остановить торпеду, но не такой бешено летящий снаряд, как «морской загонщик».
Последовал резкий щелчок, и клочки ленты закружились в воздухе, а катер понесся прочь от порта.
Вышедшие следом за ним «загонщики» сбросили скорость и больше его не преследовали. Рене оглянулся на причалы, ожидая, что оттуда начнут стрелять, но солдаты только смотрели на удаляющийся катер и ничего не предпринимали.
«Чего-то я не понимаю», — подумал Рене и бросил взгляд на Удо, который пригибался к рулю и щурил глаза, прячась от хлеставших по лицу потоков воздуха. До стоявших на мели кораблей оставалось совсем немного, и вдруг Галлауз заорал что есть силы, а следом за ним заорал и Рене, поняв, почему их оставили в покое.
В двадцати метрах позади кормы вздыбилась вода, и к небу взвился столб черной грязи, затем последовал еще взрыв и потом еще два. Вскоре катер уже оторвался от смертельной опасности, но Галлауз все давил и давил на газ, не веря, что им это удалось.

114

Люция на одну секунду задержалась у двери, раздумывая, стоит ли стучать или вести себя как бесцеремонная хозяйка.
Решив все же постучать, она услышала в ответ уверенный голос:
— Входите.
Девушка толкнула дверь и увидела сидевшую на кровати гостью. Выглядела она, пожалуй, чересчур мальчиково. Люция ожидала, что незнакомка хотя бы слегка будет напоминать секс-бомбу — ведь у нее были отношения с Клаусом Ландером. Об этом Люция узнала из подслушанного телефонного разговора дона Эрнандо и ее матери.
«Вот она какая, женщина, к которой прикасался Ландер», — подумала девушка, а вслух произнесла:
— Здравствуйте, я Люция Гутиерос.
— Здравствуй, Люция. Меня зовут Одри Ленокс, — улыбнулась незнакомка и, указав на стоявший возле кровати стул, предложила сесть.
— Приятно, что ты решила меня навестить, — добавила она. — В доме твоего дедушки ко мне относятся очень хорошо, но за эти пять дней я начала немного скучать.
— Ты спала с Клаусом Ландером? — неожиданно выпалила Люция, и Одри сразу поняла, что именно это интересует внучку Марсалеса больше всего.
— Да, Люция, этого требовала моя работа.
— Твоя работа? Ты что, шлюха? — Люция намеренно старалась задеть Одри, но та невозмутимо ответила:
— Если нужно, я становлюсь шлюхой, да такой, что не отличить от настоящей.
— Да-а? — озадаченно протянула Люция. Она никак не ожидала такого ответа.
— Да. А с Ландером я спала потому, что он на форте заправлял всеми делами. Он был для меня самой удобной ширмой. А когда задание было выполнено, я решила убить Клауса, но он оказался хитрее меня. Не знаю, кто он, но попадаться ему на пути мне больше не следует. Хотя признаюсь тебе: обида осталась.
— Моя мать тоже охотится за Клаусом, — сказала Люция. — Но никакого романа у них не было. Он убил ее людей, а она решила ему отомстить и захватила его родственников.
— И что же он? — было видно, что Одри заинтересовал рассказ Люции.
— Мама спрятала меня в нашем дальнем доме. Меня охраняло несколько человек, но Клаус добрался даже туда и поставил мне на ноге отметину красным маркером. Вот здесь, — и Люция шлепнула себя по лодыжке, показывая, где была поставлена метка.
— То есть он продемонстрировал твоей матери, что доберется до тебя, если захочет?
— Да, и мать сразу отпустила его родственников, но поклялась себе, что обязательно убьет Клауса.
— Значит, мать поклялась его убить, а ты в него влюбилась?
— Я?! — Люция вскочила со своего места, и ее лицо покраснело of гнева.
— Успокойся, девочка, я ведь чужой человек и не собираюсь об этом никому рассказывать.
Люция медленно села на стул, а затем спросила:
— Почему же про свои отношения с Клаусом ты все рассказала деду?
— Это совсем другое дело. Твой дедушка спас меня, и единственное, чем я могла отплатить ему, так это информация, которая у меня была. Я рассказала много важного, но как объяснить, что я узнала все это за пару недель? Пришлось признаться, что я спала с Клаусом.
— Понятно, — кивнула Люция и, сменив тему, спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
— Да как будто хорошо. Лечение доктора Спироса идет мне на пользу. Кости целы, значит, все будет в порядке. Кстати, если ты не против, мы могли бы погулять возле дома вместе. Я слышала, что у вас тут очень красиво.
— Хорошо, я согласна. А то мне здесь тоже скучно. Правда, я скоро возвращаюсь домой в Эль-Гео. Мать сказала, что она уже решила все проблемы и теперь мне в городе ничто не угрожает. Если хочешь, можешь поехать со мной. Мать с удовольствием возьмет тебя на работу. В таких людях она нуждается.
— А какие проблемы были у твоей матери? — уточнила Одри и осторожно спустила ноги на пол.
— О, какие у тебя сильные ноги! — воскликнула Люция.
— Ты хотела сказать, развитые мышцы?
— Ну да!
— Моя работа требует большой физической силы, поэтому приходится практически все свободное время не слезать с тренажеров. Если ты не возражаешь, я оденусь и мы пойдем гулять прямо сейчас.
— Хорошо, — согласилась Люция. Не отрывая взгляда от Одри, она представила, как та занималась любовью с Клаусом, и от таких мыслей ее бросило в жар.
— Так что за проблемы были у твоей матери? — напомнила Одри.
— У нее были враги, которых она наконец-то перестреляла. Теперь те, что были в союзе с ее врагами, пришли к ней и попросили стать ее «Боссом боссов». Мамаша ужасно довольна.
Одри натянула свои военные брюки и, осторожно согнувшись, начала шнуровать ботинки.
— Понятно, — сказала она. — А что же с Ландером? Как ты в него влюбилась, если даже не видела?
— Почему не видела? Видела. Когда мы сюда летели, в самолете что-то сломалось, и мы сели на воду, тогда к нам подплыли люди на корабле, и ими командовал Клаус. Я решила его испытать и предложила ему себя…
— Предложила себя?
— Ну да. Думала, что он не откажется — все мужики на меня глазеют будь здоров.
— Ну а он?
— А он сказал, что думает сейчас совсем не об этом, а о том, стоит меня убивать или нет. Люция помолчала и затем добавила:
— Такой человек не может не нравиться. Его все боятся.
— Кто же его боится? — спросила Одри и распрямилась, опершись на спинку кровати.
— Ты боишься, моя мать боится, и даже Жак и Удо. Побаивались и очень удивлялись, узнав, что я выжила, встретившись с Клаусом дважды. Они сказали, что для меня это большая удача.
— А кто такие Удо и Жак?
— Я думаю, такие же, как ты, наемные убийцы.
Одри усмехнулась. Еще никто не говорил ей прямо, кто она такая, и только эта девчушка позволила себе правильно определить род ее занятий.
— У тебя наметанный глаз, Люция.
— Мамино воспитание.
— Ну вот, я полностью готова. Пошли гулять?
— Пошли, — согласилась Люция и, поднявшись со стула, предложила: — Если хочешь, обопрись на мое плечо.

115

Спустя два дня после разговора Люции и Одри во время прогулки к ним подошел Карл. Приближаюсь время возвращения в Эль-Гео, и Карл все чаще демонстрировал свою заботу о Люции, отодвинув на второй план свои любовные похождения.
— Слышали новость? — сказал он. — Галлауза и Рене подобрали в море, и скоро они будут здесь.
— Выходит, им удалось убить Клауса? — спросила Люция. В ее голосе не было слышно никаких эмоций — ни горя, ни радости.
— Вот этого я не знаю, мне сообщил эту новость главный охранник. Как его?
— Пепито, — подсказала Люция.
— Да, Пепито. А он услышал это из переговоров по радио между твоим дядей Паскуале и пилотом.
— Тоже мне «дядя Паскуале», — усмехнулась Люция и заметила, что Карл слишком долго смотрит на Одри. — Эй, Карл, она еще еле ходит.
Телохранитель смутился и, спросив не нужно ли что-нибудь Люции, ушел.
— Ты не слишком переживаешь по поводу гибели Ландера, — заметила Одри.
— Не думаю, что у них что-то получилось. Когда они уезжали, то боялись, а Клаус — тот не боится ничего, он чокнутый.
Люция вздохнула и добавила:
— Но все же я волнуюсь. Даже есть захотелось. Не хочешь составить мне компанию?
— Нет, спасибо. У меня пока не слишком хороший аппетит.
— А у меня даже очень хороший.
Девушки разошлись и встретились спустя два часа, когда в доме неожиданно поднялся небольшой переполох.
По комнатам бегали охранники, раздавался недовольный голос Пепито, а отдаленный рев садившегося на воду самолета говорил, что к дону Эрнандо прибывают гости.
Вскоре появился и сам старик. Он был бодр и не переставал улыбаться. Увидев Люцию и Одри, он поцеловал их обеих и сообщил:
— Кажется, у нас хорошие новости, девочки. Галлауз и Рене, эти два проходимца с Яномана, сумели убить Ландера. — От избытка чувств дон Эрнандо легонько шлепнул Одри по ягодицам и торжественно произнес:
— Теперь я возьму форт голыми руками!
— Он еще не предлагал тебе стать хозяйкой в этом доме? — спросила Люция, когда Эрнандо отошел в сторону.
— Он делал намеки, — улыбнулась Одри, — но я предупредила, что я очень беспокойная девушка и постоянно хватаюсь за пистолет.
— А что он?
— Сказал, что не против в случае, если я буду хвататься за «его пистолет».
— Надо же, — удивилась Люция, — до твоего появления дедушка был довольно приличным старым маразматиком. Я его просто не узнаю. Ой, смотри, кажется, это они…
Вскоре показалась процессия победителей, во главе которой шли усталые и грязные Удо и Жак. В руках последнего болтался небольшой мешок, в котором находилось что-то достаточно тяжелое.
— Привет, Люция! — узнав девушку, помахал рукой Рене.
— Привет, Жак, — ответила Люция и, когда процессия прошла мимо, сказала:
— Пойдем за ними.
— Зачем? Тебе очень хочется посмотреть на отрубленную голову? — спросила Одри.
— Так у них в мешке отрубленная голова?
— Конечно. И я не думаю, что тебе следует это видеть, да и дедушка твой будет против.
— Это еще как сказать. Пошли, — с видимым упрямством произнесла Люция и, схватив Одри за руку, потащила ее за собой.
Она решительно прошагала через весь дом к кабинету дона Эрнандо. А когда на ее пути встал охранник, она попросту отшвырнула его в сторону и яростно толкнула массивную дверь.
— Люция, девочка, уходи отсюда! — воскликнул дон Эрнандо, прикрыв собой мешок, который держал Рене. Находящиеся в кабинете дядья Люции тут же выстроились в непроходимую стену.
— Лучше вам уйти, мисс, — вежливо, но настойчиво произнес Пепито.
— Если в этом мешке голова Клауса Ландера, то я хочу ее опознать! — громко произнесла Люция. — И Одри Ленокс тоже может это сделать, а то эти парни запросто подсунут вам фальшивку. Ведь ты же не хочешь, чтобы тебя обманули, дедушка?
Старик помялся, однако как человек практичный, весив все «за» и «против», признал правду внучки.
— Хорошо, малышка, ты можешь взглянуть на это, тем более что видела Ландера в лицо. Хотя, конечно, твоя мать будет не в восторге.
— С ней я разберусь сама, — сказала Люция и решительно шагнула вперед. Ее дяди поспешно расступились, давая не в меру ретивой племяннице подойти ближе. Одри Ленокс последовала за ней.
Жак Рене ожидал возле стола, на котором стояло большое серебряное блюдо. Именно на нем Рене собирался продемонстрировать свои трофеи.
— Давай, мы уже готовы, — сказала Люция и, взяв Одри за руку, крепко ее сжала. Несмотря на внешнюю браваду, Люция очень боялась — ведь она еще никогда не видела ничего подобного.
— Мисс, если что, я рядом, — сказал доктор Спирос, оказавшийся возле Люции. — У меня с собой есть нашатырный аэрозоль.
Рене медлил, поглядывая на собравшихся и ожидая сигнала от дона Эрнандо. Наконец тот кивнул, и Жак, развязав тугой узел, перевернул мешок над блюдом.
Голова вывалилась на блюдо, а следом за ней, чуть задержавшись, упали обрубки рук. Люция почувствовала, как по ее телу пробежала горячая волна, но это был не ужас, а что-то совсем другое. Люция не отрываясь смотрела на обезображенные части тела и не могла отвести взгляд.
— Ты в порядке? — спросила ее Одри.
— Да, — кивнула Люция. — Но это не Клаус.
— Не Клаус, — подтвердила Одри негромко, недостаточно отчетливо.
— А кого же вы нам притащили?! — негодуя, воскликнул старик Марсалес. — Или действительно хотели меня обмануть?
— Да какой нам резон вас обманывать, сэр? — с досадой в голосе возразил Рене и бессильно опустился на ближайший стул.
— Это был двойник… — пояснил Галлауз.
— Может, стоит протереть препарат спиртом? — предложил доктор Спирос, — а то от запекшейся крови на нем ничего нельзя разобрать.
— Не стоит, мистер, — отказался Рене. — Я и сам вижу, что ошибся. Мы с Удо знали Джимми Зедлера не один год и сразу бы его узнали.
— Так почему же не узнали в форте?
— Со спины он был очень похож, — сказал Галлауз. — Даже прическа была та же, и он хромал так же, как настоящий Джимми, — для этого Жаку удалось прострелить ему ногу. А в месте, где мы его разделывали, было почти темно, потом погоня, стрельба…
— А ну и наплевать на вашего Ландера-Зедлера или как его там!.. — закричал дон Эрнандо. — Послезавтра я выведу семьдесят кораблей и три тысячи солдат. Мы зайдем с обеих сторон и посмотрим, что ваш Джимми-Клаус сделает против моей армии. А вы оба вымоетесь как следует и отправитесь со мной.
— Само собой разумеется, сэр, — усмехнулся Рене.

116

То, что происходило на базе всего две недели назад, казалось Сэму Дугласу сущим столпотворением, но по сравнению с сегодняшним днем то были дни безмятежного отдыха.
Одновременно в зоне видимости главного инспектора находилось не менее двухсот человек, которые катили грузовые тележки, что-то кричали друг другу, размахивая руками, или просто слонялись по территории базы, засоряя ее окурками.
Дупаса спасало только то, что он осуществлял лишь самое общее руководство, а все непосредственные проблемы решал главный режиссер — маэстро Найджел. Под его строгим надзором находились артисты, статисты, осветители, художники и еще около пяти сотен человек, выполнявшие совершенно непонятные Дугласу функции.
Берта Джуниора, как самого молодого и шустрого, Дуглас сделал координатором между местным бюро и подразделением киноиндустрии. А вечно недовольных Менакеса и Болеро Сэм оставил при себе, чтобы было с кем поругать развратных и ленивых киношников.
Ни одного вечера у этих беспокойных гостей не проходило без приключений. Десантники из отряда поддержания порядка то и дело разнимали дерущихся и доставляли в санчасть воющих на ночное небо наркоманов.
Одним словом, жизнь на базе била ключом, и через банковские счета Бристольского бюро Ассоциации проходили суммы, о которых Сэм Дуглас раньше и не слышал, От такой огромной ответственности его бухгалтер перестал спать ночами и потребовал, чтобы ему дали двух помощников. Эту просьбу Дуглас выполнил, поскольку бухгалтера понимал прекрасно.
Утром главного инспектора пригласили на предварительные прогоны некоторых сцен. Из непонятных фраз, которые кричали артисты, он ничего не понял, однако был совершенно поражен другим: когда девушкам приходилось менять туалеты, они делали это прямо на площадке, ничуть не заботясь о том, что их видели посторонние.
После этого представления к Дугласу подошел помощник режиссера Джо Гайтано и предложил поехать посмотреть на то, как они оборудовали боевые вертолеты.
На самом деле Гайтано было наплевать, увидит Дуглас все их премудрости или нет, но его босс приказал «дружить с заказчиком», и Джо Гайтано выполнял эту команду.
На автомобиле киношников вместе с Хофманом и его «гениями» они проехали в северную часть базы, где находился небольшой аэродром с двумя взлетными полосами.
Помимо пятидесяти легких истребителей «буканир» здесь стояли тяжелые вертолеты огневой поддержки, на которых, вперемешку с ракетами, были навешаны разные хитрые приспособления для съемки во время полетов.
— Вот, мистер Дуглас, с помощью этих грузовых монстров мы и будем снимать великое сражение с нескольких точек. Получится чудесно! — сказал Гайтано.
— Главное, чтобы побольше огня и бомб! — поддержал коллегу Хофман.
— Вот на этой машине будут душить Джуди-Элеонору Мосс, — сообщил Хофман, похлопав по обшивке вертолета, — и сделает это супермен, великий Тритни Джакобс — человек-звезда.
— Это который ходит по территории базы без штанов? — уточнил Дуглас.
— Такой талант имеет право на разные причуды, — заступился за человека-звезду Гайтано. — Так как насчет моря огня?
— Это решаю не я, господа. Боевой частью съемок будет руководить один из офицеров.
— Когда же мы приступим? — уточнил Хофман. — А то люди уже волнуются.
— Разведка докладывает, что силы мафиозного клана Марсалесов уже готовы к броску. Все может начаться даже завтра.
— Эй, Джулиус! Мы есть хотим! — крикнул из машины кто-то из «гениев».
— Мы говорим о деле, заткнитесь и ждите! — зло отозвался Хофман.
— Думаю, что море огня нам все же обеспечат, — предположил Гайтано. — Тем более что на самолеты навешивают такие большие штуки — вы только посмотрите!
— А вон там тоже ваши машины? — спросил Дуглас, указывая на транспортные вертолеты, стоявшие отдельно.
— Нет, это для военных, и что в этих машинах — мы не знаем. Нас туда не допускают.
— Джулиус, а Найк обозвал тебя старым педиком! — крикнула из машины Лу.
Хофман сделал вид, что ничего не слышит, и, оглядевшись, сказал:
— Ну что же, я вижу — военные полностью готовы, наши вертолеты тоже, остается попросить этого вашего Марсалеса, чтобы он поскорее начал действовать.
— Мне его заранее жаль, беднягу, — сказал Гайтано.
— А мне нет, — возразил Дуглас. — Его люди взорвали домик одного из наших инспекторов. Прямо вместе с его семьей. Бедняга Фармер.
— О, это придает всему сюжету определенную остроту, — заметил Хофман. — Как думаешь, Джо, мы сможем это использовать?
— Надо подумать, — ответил Гайтано. — Я скажу маэстро Найджелу.

117

Неудачливых охотников Рене и Галлауза поселили в тот же домик, где они жили до рейда на Форт-Абрахам. Здесь же остались некоторые их вещи и даже небольшая сумма денег.
— Я вижу, ты совсем не переживаешь из-за неудачи, — заметил Рене, когда они после душа сидели у электрического камина.
— Никакой неудачи нет, Жак, — возразил Удо. — Мы с тобой живы и послезавтра снова отправимся в гости к Джимми в сопровождении всего флота старика Эрнандо. У нас будет больше шансов… А вот если бы мы сейчас плавали между сваями форта, вот это была бы неудача.
— Ты мастер успокаивать, Удо.
— А ты слишком нетерпелив. Неужели думал, что два миллиона кредитов упадут в руки сами?
— Честно говоря, были такие мысли, — невесело усмехнулся Рене. — Достань бутылку вина, что ли. Из погребов мадам Гутиерос.
— Сейчас согреется еда и я принесу вино. Кстати, ты заметил, что за стальная девица была рядом с внучкой старика Эрнандо?
— Заметил, — кивнул Рене. — Глаза ее мне не понравились.
— Вот-вот, и Джимми она знает в лицо. Откуда?.. С кухни послышался зуммер электропечки, и одновременно с ним раздался негромкий стук в дверь.
— Впускай гостей, а я пойду принесу ужин, — сказал Галлауз и, поднявшись, пошел на кухню.
Рене отворил дверь и почти не удивился, увидев Люцию и высокую девушку, которую они с Удо только что обсуждали. Рене вспомнил, что ее называли Одри.
— Какая удача! — воскликнул Жак. — Две самые красивые женщины постучались в дверь к жалким неудачникам… Удо, у нас гости!
— И снова вы не одеты, Жак, как и в прошлый раз, — сказала Люция.
— Я не виноват, мисс, что вы выбираете такие моменты.
С подносом в руках появился Галлауз.
— Привет, Удо, — поздоровалась Люция. — Знакомьтесь ребята, это Одри.
— Очень приятно, мисс Ленокс, если не ошибаюсь, — улыбнулся Рене и протянул Одри руку. Слегка пожав ее натренированную ладонь, он посмотрел гостье в глаза, однако та поспешно их опустила.
— Сейчас я принесу вино вашей матушки, Люция, «Жеман де Фьера».
— Это нектар для избранных, — подтвердил Рене, поглядывая на Одри.
Галлауз принес бутылку, открыл ее и, расставив бокалы, стал разливать вино.
— Лучший тост — короткий, — сказал он. — За нашу встречу… Все выпили.
— Мне нравится. Вино хорошее, — похвалила Одри.
— А Люция утверждает, что его делают из отбросов.
— Насколько я понял, Одри, вы пришли поговорить о Джимми? — напрямую спросил Рене.
— Почему вы так решили?
— Потому, что на сегодня это главная тема, — ответил за напарника Галлауз. — Но в любом случае разговор нужно начинать с вас, мисс Ленокс. Как познакомилась с Джимми Люция, мы знаем, а какова ваша история?
— Я работала в Форт-Абрахаме под руководством Клауса Ландера, которого вы называете Джимми. Кстати, почему?
— Мы служили с ним почти три года. Война на Близнецах — слышали о такой?
— Да, приходилось слышать, — кивнула Одри.
— Так вот, мы все вместе воевали в рядах армии Юнитара.
— И потом вы что-то не поделили?
— Нет, мисс Ленокс, — ответил Рене. — Мы, как и вы, работаем исключительно за деньги. Ничего личного против Джимми у нас нет. Еще вина?
— Немного, если можно.
— А вам, Люция?
— Как и Одри — немного.
Жак налил гостьям, а остатки разлил себе и Галлаузу.
— А в армии Юнитара вы были… истребителями? — задала Одри главный вопрос.
Рене и Галлауз не торопились отвечать и спокойно допили свое вино.
— Откуда такое предположение? — вопросом на вопрос ответил Рене.
— Я чудом убралась из форта, потеряв всех своих людей меньше чем за две минуты. И все это сделал Клаус, которого вы называете Джимми и утверждаете, что служили вместе с ним.
— Вы решили, что он был истребителем?
— Я в этом просто уверена, — категорично заявила Одри.
— Что ж, мисс Ленокс, вы не ошибаетесь. Джимми Зедлер, или, как вы его называете, Клаус Ландер, был лучшим истребителем. В армии Сореса его боялись и знали буквально все. Случалось, Джимми приносил по пятьдесят медальонов за ночь, и его опасались даже сослуживцы. Военачальники армии Сореса предлагали своим истребителям миллион за поимку или уничтожение человека по имени Черный Пес, Мистер Смерть, Спокойной Ночи. У него было много прозвищ.
— Я тоже стану истребителем! — громко заявила Люция, что вызвало улыбку у присутствующих. — Что, не верите?! — Ну почему не верим, Люция? — миролюбиво сказала Одри. — В тебе есть все, что для этого нужно. Дело только в небольшом везении, однако при доходах твоей матери ехать на войну вовсе не обязательно.
— Нет, сидя на маминых деньгах, я ничего не узнаю об этой жизни. И потом, ни ты, ни Удо, ни Жак — никто из вас не занимается этой работой только из-за денег, ведь так? — Щеки Люции горели ярким румянцем, и от этого она более походила на ребенка, чем на взрослого человека.
— Я работаю только из-за денег, — сказал Галлауз и поднял руки, словно сдаваясь. — Получу свои деньги и буду жить тихо.
— Кстати, а откуда такой экстравагантный способ доказательств? — задала вопрос Одри. — Я имею в виду голову, конечности.
— Так захотел клиент, — сказал Рене.
— Видимо, он не совсем нормальный либо очень сильно ненавидит Клауса Ландера. У него личные счеты?
— Слишком много вопросов, Одри, — заметил Галлауз. — Слишком много. Давайте я принесу вам еще вина, а то складывается впечатление, что вы сознательно собираете информацию о нашем контракте.
Одри сдержанно улыбнулась и сказала:
— А кто говорит о соперничестве? Просто у меня свои счеты с Ландером и я могла бы быть вам полезна.
— У вас под курткой бинты, мисс Ленокс, вы еще не совсем здоровы, — заметил Галлауз. — Едва ли вы сумеете принять участие в походе.
— Нет, я уже практически в форме.
— Да, — подтвердила Люция, — сегодня утром она посадила меня на плечи и присела двести раз. Вот так!
Разговор постепенно перешел на спортивную тему и больше не касался Клауса Ландера. Посидев еще немного, гости попрощались и ушли.
Когда дверь за ними закрылась, Рене повернул замок и сказал:
— Эта накачанная сучка желает часть нашего пирога.
— Я понял это, — кивнул Галлауз. — Нужно ее убрать. Такая просто так не отстанет.

118

Последние двое суток Клаус провел на военных объектах форта.
Он посещал заграждения на болотах в восточном порту, следил за минированием стоявших на мели судов, забирался под причалы, где готовились контратакующие группы «морских загонщиков». Каждые два часа во внутреннюю бухту садились самолеты-разведчики, и пилоты докладывали о передвижении противника.
На данный момент флотилия Марсалесов была разделена на две группы, которые заходили с двух направлений и намеревались не оставить Форт-Абрахаму никаких шансов.
— Подумать только — семьдесят четыре корабля, — сказал Корншоу, качая головой. — Может, нам вывести свои суда в восточном направлении и попробовать хотя бы протаранить противника?
— Это ничего не даст, — возразил Клаус. — Мы только потеряем матросов, которые нужнее здесь, в форте. А вот затопить в восточных воротах пару кораблей просто необходимо. Выберите два судна, которые не жалко, загрузите их всяким хламом и затопите в воротах.
Корншоу пошел выполнять приказ, а Клаус остался стоять на причале. Он смотрел туда, откуда должна была появиться основная часть кораблей противника.
Как и в прошлый раз, свой основной удар Марсалесы намеревались нанести по морскому порту.
В небе послышался гул моторов, и над фортом проплыла летающая лодка, которую противник использовал в качестве разведчика.
— Лейтенант, сейчас он развернется и пойдет обратно. Пусть бронебойщики попробуют обстрелять его.
— Есть, сэр, — улыбнулся Нейдл. Ему давно не терпелось сделать это.
Вскоре тяжелая лодка действительно сделала разворот и двинулась в обратную сторону.
Из бетонных башен навстречу цели поднялись длинные стволы бронебойных ружей. Захлопали первые выстрелы, и, как показалось Клаусу, самолет слегка качнул крыльями.
Тем временем стрелки перезарядили ружья и сделали по второму выстрелу.
От правого крыла лодки потянулся белый дымчатый след вытекающего топлива.
Пилоту следовало бы снизиться и за счет этого увеличивать скорость, чтобы уйти от обстрела, однако он попытался поднять машину выше, От перегретых выхлопов вспыхнуло распыленное топливо, и самолет моментально превратился в горящую комету.
— Один-ноль, мы ведем! — воскликнул подоспевший Корншоу. На всей линии обороны западного порта послышались крики «ура».
— Может, нам обстрелять и вон тех? — предложил Нейдл, указывая на еле заметные силуэты других разведчиков.
— Нет, с ними лучше не связываться, — сказал Клаус. — Да и высоко до них.
— Это Лицензионная Ассоциация, сэр? — спросил Нейдл.
— Да, — кивнул Клаус. — А не вмешаются ли они в конфликт? — в свою очередь поинтересовался Корншоу.
— Не думаю, — ответил Клаус, хотя почти наверняка знал, что это случится. Он уже несколько раз разговаривал с вице-президентом Бармингтоном, и тот честно рассказал о приготовлениях на базе местного бюро. Бармингтон просил только не пускать в форт людей Марсалеса.
«Требовать от вас воевать против всех и принять героическую смерть я, конечно, не могу», — сказал он.
— Сэр, танкер с топливом просит провести его к причалу! — сообщил прибежавший курьер. — Капитан сообщил, что два других судна, которые отправлялись с ним из Грандвиллиджа, потоплены в сорока километрах к северу.
— Питер, распорядитесь принять танкер, только топливо нужно перекачать как можно быстрее. Если в него угодит торпеда…
— Я понимаю, сэр, — кивнул Корншоу.
Вскоре от причала отошел катер с саперами, знавшими, где находятся оставленные среди мин проходы. А спустя полчаса на горизонте показался танкер Когда он подошел ближе, стало видно, что вырывавшиеся из трубы клубы дыма слишком черны. Это говорило о том, что его машина неисправна.
— Сколько сейчас времени? — спросил Клаус.
— Девять двадцать семь, — доложил Нейдл.
— Часа через три противник будет здесь.
— Но еще два часа им нужно будет ждать, пока другая их половина не обогнет северный риф, чтобы выйти к нашему восточному порту.
Дымящий трубами танкер осторожно двигался за катером-лоцманом. На корпусе и палубных надстройках были видны следы разрушения.
— У Марсалеса снова есть пушки, — заметил Клаус, опуская бинокль. — Наверное, он считает, что победителей не судит даже Лицензионная Ассоциация, — высказал предположение Корн шоу.

119

Главный инспектор Дуглас выдержал небольшую паузу и, оглядев всех, кто собрался на летном поле, сообщил:
— Итак, господа, это полковник Густавсон. Практически он будет выполнять все команды мистера Найджела, за исключением тех, которые противоречат федеральным законам и уставу Ассоциации.
Инспектор указал на стоявшего по соседству с ним полковника и добавил:
— Прошу любить и жаловать. Какие вопросы к полковнику?
— Когда все начнется, господин полковник? — крикнул Хофман, и остальные киношники поддержали его выкриками.
Густавсон подвигал челюстями и сказал:
— Господа, никто не будет держать вас дольше, чем следует. Думаю, что мы начнем выдвигаться через час-полтора, поскольку нарушители уже готовятся начать драку.
Последние его слова потонули в хоре радостных выкриков. Радовались все, от статистов и осветителей до продюсеров и помощников главного режиссера.
В двух метрах от шумевшей кинобратии стояла плотная цепь из десантников. Зная бесцеремонность людей искусства, полковник Густавсон специально изолировал их от боевых самолетов и складов с боеприпасами. И эта мера позволила не останавливать подготовительную работу боевых машин.
Электрокары бегали от самолета к самолету, развозя дополнительные боекомплекты и навесные топливные баки, механики последний раз проверяли бортовое оборудование, а пилоты придирчиво следили за их работой.
Чуть дальше, в северной оконечности базы, на небольшой взлетной полосе продолжали взлетать и садиться беспилотные самолеты-разведчики. Они приносили более полную информацию по сравнению с той, что транслировали прямо с места разведки.
— Ну что, кажется, им все понравилось, — заметил полковник Густавсон, глядя, как киношники бодро хлопают дверцами автомобилей и уезжают к жилым корпусам.
— Это точно, — согласился Дуглас.
Вскоре на взлетном поле уже не осталось никого из посторонних, и Густавсон разрешил сержанту снять оцепление.
— Держу пари, главный инспектор, что все они помчались запасаться выпивкой, — сказал он.
— Вполне может быть. По крайней мере это на них похоже.
— Теперь они мне все вертолеты заблюют. Я так ясно это вижу, — полковник вздохнул. — Мне с самого начала не понравилась вся эта затея. Можно было просто разбомбить несколько старых барж, и эффект был бы не хуже, а в условиях реальной операции снимать кино будет совсем не безопасно. Кстати, сэр, вы не видели этого самого Найджела?
— Нет, не видел. Хофман говорил мне, что Найджел бодрствует только ночью, а днем спит.
— Ох, сэр, не знаю, как мы с вами будем со всем этим справляться.
— А я и не собираюсь, — сказал Дуглас. — С вами полетит мой помощник — он помоложе и пошустрее. Его зовут Берт Джуниор.
— Джуниор? — Густавсон снова подвигал челюстями и, поправив берет, сказал: — Знакомая фамилия.
— В высшем руководстве работает его дядя. А вот, кстати, и сам Берт, — заметил Дуглас, указывая на приближающийся микроавтобус с эмблемой Ассоциации.
Джуниор вышел в числе первых пассажиров и, поздоровавшись с главным инспектором и полковником, доложил:
— Первая партия специалистов прибыла. Пятнадцать человек.
— Отлично, мистер Джуниор, — улыбнулся Густавсон, — распределяйте их по машинам согласно расписанию.
Затем полковник нагнулся к Берту поближе и уже тише добавил:
— И проследите, чтобы никто из них не нажрался еще до взлета.

120

Авангардная группа судов противника, насчитывающая четыре корабля, бросила якорь в двух километрах от западного порта. Остальные суда расположились возле самого горизонта.
— Толково рассредоточились, — заметил Нейдл, рассматривая противника в бинокль.
— Да, на этот раз не спешат, — поддержал его Корн шоу.
— Тем не менее нам пора в укрытие, — сказал Клаус. — Сейчас они начнут обстрел из орудий, В подтверждение его слов над одним из вставших на якорь суров взметнулось белое облачко, а затем послышался шелестящий звук приближавшегося снаряда.
Он упал на левом фланге, не долетев двадцати метров до причалов, и поднял в воздух столб грязной воды.
— Давно мы здесь дно не чистили. Илу много, — заметил Корншоу.
— Нейдл, передайте бронебойщикам, пусть открывают огонь по крайнему слева судну.
— Все на одного?
— Да, сорок ружей против одной пушки, — подтвердил Ландер.
Нейдл тут же умчался, а Корншоу спросил:
— Неужели будет эффект?
— Эффект будет. Нам нужно, чтобы они отошли подальше. С такого расстояния они за два часа разобьют все наши укрепления.
В этот момент произвели выстрелы еще три корабля, и их снаряды, пролетев над причалами, упали на территории форта.
В ответ, согласно приказу Ландера, по крайнему слева судну начали стрелять бронебойщики.
Клаус поднял бинокль и увидел, как вокруг цели поднимаются частые фонтаны от крупнокалиберных пуль. Некоторые из них попадали по корпусу судна и выбивали искры, другие дырявили надстройки. Было видно, как артиллерийский расчет буквально ползает по палубе, стараясь избежать пуль.
Морская батарея снова, огрызнулась огнем, и на этот раз один из снарядов угодил прямо в сложенную из бетонных конструкций башню. Появилось несколько раненых, попавших под дождь осколков бетона, а бронебойщики внутри башни получили контузии разной степени.
Другие три снаряда снова разорвались на улицах Форт-Абрахама.
Плотный обстрел из бронебойных ружей дал результат — четверка кораблей начала сниматься с якорей.
— Ну вот! Первый раунд за нами! — обрадованно заявил Корншоу. — Они всего лишь меняют позиции. Отойдут на тысячу метров и снова начнут стрельбу. Правда, мы и там им не дадим дремать. Где наши «камикадзе», Нейдл?
— Сейчас позову, сэр.
— Ума, давай сюда! — крикнул Нейдл куда-то в мостовую. Тотчас неподалеку открылся смотровой люк, и оттуда выбрался механик Ума.
— Слушаю, сэр, — сказал он, подойдя к Клаусу.
— Смотри, видишь — они отходят?! — Ландер старался говорить громче, поскольку залпы из бронебойных ружей не прекращались.
— Да, сэр.
— Когда они встанут на новом месте, ты их атакуешь.
— Хорошо, сэр.
— И помни, Ума, что нужно снимать с заряда контрольную чеку, иначе ракета не взорвется.
— Да, сэр, конечно, — Ума опустил глаза и виновато улыбнулся. На тренировочных стрельбах он, несмотря на долгие инструкции Клауса, забыл снять чеку, и его ракета шлепнулась в воду, как обыкновенный булыжник.
— Пойдете двумя экипажами, и самое главное — это проход в минных заграждениях.
Стало относительно тихо, и только жужжание помп да крики рабочих разгрузочной команды доносились со стороны топливного терминала, где продолжали откачивать топливо с прибывшего танкера.
— Смотрите, сэр, этих беспилотных самолетов становится все больше! — воскликнул Корншоу, направляя бинокль в небо. — Раз, два, три, четыре… О, восемь аппаратов!
— Они определенно проявляют интерес к тому, что здесь происходит, — сказал Нейдл.
«Слишком большой интерес», — подумал Ландер и, посмотрев на корабли противника, сказал:
— Нейдл, передаете Уме, что можно начинать.
Лейтенант отбежал к люку и передал приказ. Тотчас под причалом взревели двигатели, и через подготовленную в защитной сетке брешь выскочили два «морских загонщика». Кроме рулевых в каждом из катеров сидело по стрелку с лаунчером на плече.
Осторожно проходя сквозь крошево сброшенных в воду ящиков и прочего плавучего мусора, катера выбрались на чистую воду и помчались к минным полям. Затем, снова сбросив скорость, осторожно прошли вдоль борта сидевшего на мели судна.
Когда, обогнув корабль, они появились с другой его стороны, Ландер облегченно вздохнул — мины были пройдены.
Выбравшись на простор, «морские загонщики» на полной скорости помчались к целям.
Над четверкой вражеских кораблей, ставших почти неразличимыми, поднялись облака дыма, и снаряды, пролетев на большой высоте, упади где-то за центром форта. Однако ни Клаус, ни Корншоу, ни лейтенант Нейдл не обратили на это внимания. Не отрываясь от биноклей, они следили за подпрыгивающими на волнах точками катеров, которые бесстрашно неслись на врага.
Наконец они скользнули влево, и Ландер непроизвольно кивнул — рулевые выполняли его указания. От едва заметных точек потянулись белые нити, а затем на ближайшем к катерам корабле полыхнуло два взрыва.
— Попали!.. Попали!.. — не сдержавшись, закричал Корншоу.
Ландер посмотрел на реакцию основной массы судов Марсалесов. Несколько из них уже двинулись на помощь своим артиллерийским кораблям, которым нечем было ответить юрким «загонщикам».
— Пора отходить, — заметил Нейдл. Он тоже внимательно следил за боем. Следили и все те, кто находился на боевых башнях и пунктах наблюдения. Клаус кожей ощущал это всеобщее напряжение.
С кораблей противника по катерам открыли пулеметный огонь, но «морские загонщики» сделали разворот и помчались обратно. Проходя мимо пораженного корабля, они выпустили по нему еще две ракеты. С судна повалил черный дым, и оно начало быстро заваливаться на бок, а его матросы стали прыгать за борт.
Когда катера подошли к порту на пятьсот метров, где им следовало сбросить скорость для прохождения через минные поля, идущий вторым «морской загонщик» начал рыскать носом и, не сворачивая, помчался прямо на мины.
— Что он делает! — закричали в один голос Корншоу и Нейдл.
Находящиеся на причалах солдаты стали размахивать руками и подавать рулевому знаки, но катер упрямо несся навстречу смерти, и Клаус в свой бинокль видел, что на «загонщике» происходит какая-то борьба.
Неожиданно катер резко сбросил скорость, а затем вывернул в нескольких метрах перед первой линией фугасов.
Все, кто находился на причалах, облегченно вздохнули.
Высоко в небе прошелестели еще два снаряда и разорвались в глубине форта.
— Только два, — заметил Нейдл. — Значит, два других орудия мы вывели из строя.
— Для прикрытия оставшейся полубатареи они подогнали большой корабль, — сказал Клаус.
— Да, судя по всему, это перерабатывающая база, и на ней человек четыреста десанта, — прокомментировал Нейдл. — А может, и больше.
— А я вижу три пулемета, — добавил Корншоу
— По такому судну не промахнешься даже с такой дистанции, — подвел итог Ландер. — Нейдл, скажите бронебойщикам — пусть обстреливают эту базу.
— По большому кораблю огонь! — прокричал лейтенант, и бронебойщики не заставили себя ждать. Их ружья часто защелкали, посылая тяжелые пули на три тысячи метров вперед.
Пробравшись через запруженную старыми ящиками акваторию, на самом медленном ходу к причалу подошли «морские загонщики».
— В чем дело, Ума?! — крикнул Ландер.
— Хейнкеля убило Шальная пуля в спину. Он как рулил, так и вцепился в штурвал и газовал прямо на мины. Его напарник еле оторвал беднягу.
С наблюдательного пункта прибежал курьер
— Сэр, с востока подходят корабли! — сообщил он Клаусу.
— Сколько насчитали?
— Ровно тридцать.
— Очень хорошо, значит, скоро все начнется. Нейдл, отправляйтесь на восточный рубеж. Ничего сложного там не будет, поскольку, даже если у них есть пушки, разбивать бетонные укрепления им придется очень долго. Скорее всего, они предпримут лобовую атаку, и тут вашим стрелкам карты в руки… И еще один момент, лейтенант. Если вдруг появятся самолеты или вертолеты Ассоциации, ни в коем случае не стреляйте в их сторону.
— Они могут появиться? — спросил Нейдл, и в его голосе послышались испуг и удивление одновременно.
— У нас здесь война, так что все возможно. Нейдл отошел к электрокару и покатил на нем в восточную часть города.
— А нам что делать? — спросил Ума, катер которого все еще стоял под причалом.
— Загоняй свои машины обратно и жди приказа, — ответил Клаус.
В этот момент в воду возле причала ударил снаряд.
— Мазилы, — бодро сказал Питер.
— Им мешает волнение. Там, где они сейчас стоят, слишком глубоко и ветер, — пояснил Клаус. — Рука сильно болит?
— Что?
— Я спрашиваю, не болит ли рука? Ведь тебя в прошлый раз подранили.
— Нет, сэр. Только немного повязка давит. А как ваша нога?
— Нога нормально, Питер, спасибо. Ну, кажется, они пошли.
— Эх и много же их… — произнес Питер, глядя в бинокль.
— Скомандуйте бронебойщикам, пусть передохнут. Сейчас начнется настоящая работа.
— Прекратить огонь! — прокричал Корншоу, и стрельба бронебойных ружей затихла. — А почему вы не командуете сами, сэр?
— Я человек ночной, Питер, и орать не приучен, — сказал Клаус совершенно серьезно.
— Что значит «ночной человек», сэр? Но Ландер на этот вопрос не ответил.

121

Стремительный «вайтгофт» несся по волнам, оставляя за собой длинный след. Белая пена долго не расходилась и четко очерчивала на воде траекторию стального монстра.
Тысячи лошадиных сил бились под кожухами его мощных машин, вращая гребные винты с бешеной скоростью. Временами по корпусу «вайтгофта» пробегала легкая дрожь, и это еще больше усиливало впечатление, что в корабле скрыта неисчерпаемая сила.
Основная масса судов уже осталась позади, и вскоре дон Эрнандо отДал приказ капитану «вайтгофта»:
— Давай, Диего, слетаем к той мели, что напротив Каменного рифа.
— Есть, сэр. Но там сильное испарение, суда компании могут подкрасться на выстрел.
— А на что тебе радар, Диего? Ты же не деревенский парень — ты капитан!
— Да, дон Эрнандо, конечно.
Слегка сбросив скорость, «вайтгофт» заложил крутой вираж и помчался в сторону вытянувшегося Каменного рифа, местами заросшего корявыми мангровыми деревцами.
На верхней палубе появился доктор Спирос.
— Ух какой ветер, — сказал он, придерживая свою панаму. — А вам, я вижу, все нипочем, — обратился он к стоявшим на палубе перед капитанским мостиком Галлаузу и Рене.
— Садитесь рядом с нами, док, а то ветер такой, что оторвет вам голову прямо с панамой.
Сопротивляясь бешеному давлению воздуха, с нижней палубы поднялся Джанкарло, служивший на судне посыльным и помощником всех, без исключения, служб. Он работал и на камбузе, и в машинном отделении, но на этот раз принес вести от радиста.
— Беда, дон Эрнандо, беда! — завопил он.
— Что?! — проорал в ответ Марсалес, выглядывая из капитанской рубки. — Подойди ближе, болван!
Цепляясь за поручни, Джанкарло добрался к дону Эрнандо и снова завопил:
— Беда, сбили нашего разведчика! Лодку сбили! Прямо над фортом!
— Как они могли ее сбить! — приходя в бешенство, заорал старик, однако Джанкарло стоял на ветру, и гневные крики хозяина были ему едва слышны. По этой причине дон Эрнандо казался Джанкарло совершенно нестрашным.
«Если бы ветер был всегда, я бы вовсе не боялся хозяина…» — сделал вывод посыльный.
Наконец Марсалес махнул рукой, что означало — уходи.
Джанкарло вернулся на нижнюю палубу, а судно, так и не добравшись до Каменного рифа, стало разворачиваться навстречу колонне своих кораблей, вытянувшейся на три километра.
— Старик нервничает, — сказал Жак Галлаузу, — может опять сдрейфить, как и в прошлый раз.
— А может и разозлиться.
— Я вчера намекнул ему, что летающая лодка не годится для разведки — слишком большая цель. А он сказал, что мы с тобой свое слово уже сказали.
— Дикарь Деревенский авторитет… — Удо покосился на стоявшего неподалеку Спироса и добавил: — Я думал, что «железная дева» отправится с нами.
— Как видишь, она не собирается облегчать нам задачу. И потом, она могла попросить Марсалеса избавиться от нас при первом же удобном случае. От охранников я узнал, что старик положил на нее глаз. А мы для него «шпионы с Яномана».
На палубу вышел дон Эрнандо. Он перебросился со Спиросом парой слов, затем подошел к Удо и Жаку.
— Сейчас переберетесь на «Боно-ду-Виста» к Рифату, — зло проговорил он. — Нечего вам здесь загорать, пойдете ловить своего дружка.
— Что такое «Боно-ду-Виста», сэр? — спросил Рене просто для того, чтобы еще сильнее разозлить дона Эрнандо.
— Это наше судно для людей. — Вы хотите сказать, десантный транспорт, сэр?
— Послушай, умник, пойдешь туда, куда я скажу. Понял?
— Понял, сэр, — согласился Жак. Когда дон Эрнандо вернулся в рубку, Галлауз спросил:
— Зачем ты злишь его, Жак?
— Мне не нравится, как он с нами разговаривает. Чтобы перебить здесь всех сморчков, мне нужно десять минут. Десять минут, и я хозяин этой двухпалубной тачки.
— Что толку — до Ландера ты на ней все равно не доберешься.
— То-то и оно.

122

Спустя час Удо и Жак уже находились на борту плавучей перерабатывающей базы «Боно-ду-Виста». Это было большое судно, передняя часть которого представляла собой гигантский желоб. Именно по нему на судно втаскивали убитых червей. Сейчас на этих пологих стенах были смонтированы мостки, по которым можно было перемещаться вдоль борта и вести огонь.
Командир отряда, насчитывающего примерно шестьсот человек, принял новичков совершенно спокойно. Вопреки ожиданиям, он им не грубил, а узнав, что они охотились за Ландером, сказал, что тоже имел с ним дело.
— Вот получил от его людей пулю в ногу. До сих пор хромаю, а ночью, бывает, даже просыпаюсь от боли. Но это еще ничего. Мой дружок Маньори вообще разбился о палубу…
— Вы сразу поняли, что перед вами Ландер, сэр? — спросил Жак.
— Нет, поначалу мы о нем ничего не знали. Просто вдруг эти поганцы стали воевать, как настоящие мужчины, и это было для нас полной неожиданностью.
И вот еще что, ребята, не зовите меня «сэр». Мое имя — Рифат.
Рифат выделил Жаку и Удо место на ровной части палубы и даже хотел дать им в командование по взводу, но те отказались, пожелав остаться просто советниками.
На горизонте уже маячил Форт-Абрахам, а его небольшие самолеты-разведчики кружили высоко в небе, недостижимые для стрелкового оружия. Еще выше их, едва заметными точками, напоминали о себе разведчики Лицензионной Ассоциации.
И Галлауз и Рене знали, чем это грозило, но надеялись, что, по крайней мере первое время, Ассоциация будет оставаться в стороне.
При подходе к форту эскадра дона Эрнандо разделилась на две части, и три десятка кораблей пошли в обход, чтобы зайти с восточного направления. Несмотря на отсутствие у Марсалеса четкого плана сражения, одновременное нападение с двух сторон увеличивало шансы на успех.
С уходом «восточной группы» оставшиеся суда встали на якорные стоянки, а вперед, к входу в морскую бухту, выдвинулись четыре судна, оснащенные утаенными от Ассоциации пушками.
— Что скажете, ребята? Дон Эрнандо действует как настоящий адмирал, — сказал подошедший к советникам Рифат.
Находившиеся вокруг бойцы стали внимательно прислушиваться к разговору — ведь мнением новичков заинтересовался сам командир.
— В бухте невысокая волна — и это хорошо, стрелять будет удобно, однако слишком близко.
— В форте нет орудий. Это мы точно знаем, — возразил Рифат.
— Чтобы продырявить обычное промысловое судно, достаточно тяжелых пулеметов или бронебойных ружей, — пояснил Рене. — Вон там на мели, прямо в бухте, осталась пара судов с пробоинами в машинных отделениях.
Рифат кивнул, однако было видно, что слова Жака его не убедили.
— Посмотрим, — сказал он Вскоре корабли с пушками произвели первые выстрелы. В мощные командирские бинокли было видно, что снаряды упали на территории форта.
— Отлично' — ликовал Рифат. — Мы разнесем их, даже не приближаясь к форту!
Солдаты тоже восторженно гудели и смеялись. Тяжелая битва не на жизнь, а на смерть обещала оказаться бескровной и победоносной прогулкой.
У Галлауза и Рене были не очень сильные бинокли, но даже в них они видели, как вокруг одного из судов поднимались фонтаны от бронебойных пуль. Доставалось и палубе, и надстройкам. В какой-то момент орудийная прислуга уже перестала помышлять о стрельбе и только металась по палубе, стараясь укрыться от свинцового дождя В таких условиях судам артиллерийской поддержки пришлось сниматься с якоря.
Рифат уважительно посмотрел на Удо и Жака, но ничего не сказал.
Мимо пронесся «вайтгофт», и на его верхней палубе был замечен дон Эрнандо. Бойцы радостно закричали и замахали ему руками.
Четверка кораблей спешно отошла на километр и снова возобновила обстрел, правда, теперь снаряды ложились довольно хаотично — высокое волнение в отрытом море давало о себе знать.
Казалось, теперь им ничто не угрожает и можно спокойно расстреливать если не укрепления, то хотя бы постройки форта, однако обороняющиеся не собирались отсиживаться. Жак Рене был первым, кто увидел быстроходные катера.
— Эй, Рифат! Нужно скорее выдвигаться вперед! На вашу батарею мчатся два катера!
Рифат подбежал к борту и, подняв бинокль, оценил степень угрозы.
— Что они сделают?
— Это могут быть камикадзе с грузом взрывчатки, — сказал Галлауз.
— Без приказа дона Эрнандо я не могу.
— Давай скорее, мы ближе других!
Рифат сомневался, но все же связался со стариком Марсалесом. Он долго что-то объяснял хозяину, но совершил ошибку, упомянув Удо и Жака.
Дону Эрнандо это не понравилось, и он приказал Рифату оставаться на месте, а спустя минуту одна за другой в борт одного из судов ударили две ракеты.
Рифат не стал ждать команды и отдал приказ капитану «Боно-ду-Виста» двигаться вперед. Пулеметчики заняли свои места, и вскоре последовало запоздалое распоряжение дона Эрнандо — прикрыть батарею.
По катерам был открыт шквальный огонь, но их скорость и неопытность пулеметчиков делали огонь малоэффективным. «Морские загонщики» спокойно развернулись и на обратном ходу всадили в поврежденный корабль еще по одной ракете.
На судне начался сильный пожар, и, по мере того как в пробоины набиралась вода, оно стало заваливаться на левый бок. Матросы начали прыгать за борт, и вскоре судно перевернулось.
Это произошло прежде, чем «Боно-ду-Виста» успела подойти достаточно близко.
Заметив приближение огромной базы, противник начал обстрел «Боно-ду-Висты» из бронебойных ружей.
Прилетавшие издалека пули молотили по бортам судна и по надстройкам, и на густозаселенной палубе появились первые жертвы. И хотя прочный корпус выдерживал эти удары, одна пуля повредила радар, а другая пришлась точно в затворную раму носового пулемета.
— Вот не везет — воскликнул Рифат и связался с доном Эрнандо, чтобы попросить разрешения отойти.
— Никаких отходов! Мы начинаем наступление! «Восточная группа» уже на месте! — прокричал по рации старик Марсалес, да так громко, что его услышали находящиеся неподалеку Рене и Галлауз.
Неожиданно обстрел прекратился, и на «Боно-ду-Висте» перевели дух. В это же время слева и справа базу начали обходить корабли основной группы.
Впереди шли обычные «охотники», оснащенные торпедными аппаратами. Им предстояло первыми вступить в бой и разрушить торпедами минные сети. За ними двигались десантные суда и «ловцы креветок», оснащенные зенитными пулеметами.
— Кажется, началось, — сказал Жак, глядя на движение судов Марсалеса.
— Да, теперь Джимми будет нелегко, — согласился Удо.
На правом борту происходила суета — солдаты десанта бросали через борт концы веревок и спасательные круги. Они вылавливали попавших в воду матросов с подбитого ракетами судна.
Словно проснувшись, открыли огонь из орудий оставшиеся три «артиллериста». Теперь их прикрывало тридцать кораблей, и они могли ничего не бояться.
Первые восемь торпедоносных «охотников» выстроились в ряд и произвели залп. Часть торпед пошла в промежуток между сидевшими на мели кораблями. Остальные по мелководью устремились к причалам.
Вскоре и те и другие напоролись на фугасы, и высокие фонтаны воды стали взлетать в небо по всей протяженности фронта. Последовал новый залп, и следующая волна торпед разорвалась значительно ближе к причалам, обнаружив второй пояс минирования.
Путь был свободен, и «охотники» двинулись дальше, а следом за ними пошли суда с десантом и вооруженные пулеметами «ловцы креветок».
Последней, получив приказ от Эрнандо Марсалеса, пошла в наступление «Боно-ду-Виста», а за ней, снявшись с якорей, стали подтягиваться потрепанные артиллерийские суда.

123

Наконец пробил долгожданный час, и набитые пассажирами вертолеты начали поочередно отрываться от взлетной полосы.
Первыми поднялись двадцать машин с десантом.
На борту головной машины находился полковник Густавсон, которому предстояло командовать всей операцией.
Оценив обстановку с воздуха, полковник дал «добро» на взлет еще десяти машин, несущих на подвесках ракеты и спрятанную под обтекателями киноаппаратуру.
На краю взлетной площадки, удерживаемая цепью солдат, бесновалась провожавшая кинобригаду толпа обслуживающего персонала.
Едва тяжелые вертолеты построились в походный порядок, как следом за ними начали выруливать для взлета легкие истребители «буканир».
Эффектный отрыв от взлетной полосы первого звена истребителей вызвал бурю восторгов. На поле полетели букеты цветов, сигареты, жвачка и все, что попадалось под руку разгоряченным алкоголем людям.
К оцеплению было срочно вызвано подкрепление, и солдаты стали оттеснять толпу дальше, в то время как механики бегали по полю и собирали разбросанные «подарки».
Наконец порядок был восстановлен, и «буканиры» снова начали взлетать.
Тем временем полковник Густавсон сидел в штабном отсеке вертолета и внимательно следил за походным построением, к которому добавлялись все новые поднимавшиеся в воздух истребители.
— Как обстановка на месте? — спросил Густавсон у своего помощника, майора Борна.
— Началась дуэль, сэр. Флот болотного барона обстреливает промысловый городок из орудий.
— Ага, значит, пушки они сдали не все. Отъявленные нарушители. Ну ничего, через час мы уже будем на месте.
Затем Густавсон переключился на волну управления авиацией и произнес:
— Всем внимание, говорит полковник Густавсон. Поражать цели будем не сразу, а постепенно. Киношники должны успеть заснять все эту красоту, поэтому дайте своим жертвам пожить. Поиграйте с ними.
— Есть поиграть, сэр, — отозвался командир авиационного отряда.
Густавсон отключил связь и посмотрел в иллюминатор. Внизу тянулась бесконечная череда заросших водоемов и редких мангровых рощ.
— Поганая планетка, — позволил себе высказаться майор Борн. — На вынужденную пойти невозможно.
— Об этом лучше не говорить, майор. Впереди тяжелая и хлопотная работа. То, что нам предстоит сделать, никто до нас не выполнял — снимать кино во время реального боя.
Головной вертолет слегка тряхнуло, и он начал стремительно ускоряться. Следуя его примеру, остальные машины также включили турбины и стали набирать крейсерскую скорость.
Теперь клочки тины и редкие линзы чистой воды мелькали внизу слишком быстро и сливались в единую кашу цвета болотной зелени.
Полковник оторвал взгляд от забортного пейзажа и вздохнул. Турбины издавали монотонный свист, который действовал на Густавсона как снотворное. Решив немного размяться, он открыл дверь штабного отсека и вышел к десантникам.
Почти все они уже дремали, не обращая внимания на вибрацию корпуса и шум двигателей. Военные вертолеты не были оборудованы шумопоглощающими экранами, поэтому даже разговаривать в десантном отделении было невозможно.
На плечо полковника легла чья-то рука. Густавсон обернулся.
— На связи мистер Найджел, сэр, — прокричал Борн, и полковник вернулся в штабной отсек.
— Полковник Густавсон, — представился он, включив микрофон.
— Здравствуйте, полковник, с вами говорит Десмонд Найджел.
— Здравствуйте, мистер Найджел, — сдержанно ответил Густавсон. Голос режиссера ему сразу не понравился, какой-то гнусавый со всхлипом. Голос шизофреника, пребывающего в одном из своих кошмарных снов.
— Нам нужно открыть дверь, дорогой полковник. Мы хотели бы снять панораму со всеми этими гигантскими винтокрылыми машинами и страшными самолетами.
— Снимайте через иллюминатор.
— Нет, это нам не подходит. Необходим чистый воздух, понимаете? Художественная съемка любит чистый воздух.
— Открывать дверь нельзя, поскольку мы идем на крейсерской скорости семьсот километров в час.
— Ну хоть маленькую щелочку, полковник, — стал канючить Найджел.
— Это невозможно. Если разгерметизировать салон, некоторые из вас могут погибнуть.
Понимая, что до пьяного человека искусства смысл его слов не доходит, Густавсон добавил:
— Если открыть дверь, то мы задержимся, а значит, опоздаем к началу битвы. Все взрывы и все драматические моменты произойдут без вас.
— Да? Тогда я снимаю свои претензии, полковник.
— Вот и отлично. Отдыхайте, мистер Найджел.

124

Салон большого десантного вертолета, в который можно было загнать целый трейлер, был разделен зеленым брезентом на отдельные помещения, где находились «звезды» и их ближайшая и самая необходимая прислуга.
Маэстро Найджел, красотка Джуди-Элеонора Мосс и великий Тритии Джакобс — Берт Джуниор был уверен, что больше ему никогда в жизни не оказаться в компании стольких «звезд» первой величины.
То и дело сквозь гул турбин слышались перебранки команд Джуди-Элеоноры, Тритии и многочисленных помощников маэстро Найджела, которые считали всех актеров, а уж тем более их обслугу, совершенно никчемными людьми.
Чуть в стороне находился исполняющий функции продюсера и сценариста Джулиус Хофман со своей командой «гениев». Они изо всех сил трудились над сценарием, проводя его очередную срочную правку.
На крошечном пятачке возле входа в пилотскую кабину располагался отряд осветителей и операторов.
Они играли в карты и недобро поглядывали в сторону брезентовых перегородок, сквернословя себе под нос. Эти люди тоже не любили «звезд».
Отдельную часть в огромном чреве вертолета занимали компактные туалетные кабины. Их было двенадцать штук, однако там постоянно толпился народ и всем желающим места не хватало.
«Наверное, это от волнения…» — думал Берт, продолжая знакомиться с жизненным укладом творческой публики.
В какой-то момент возле туалетов воцарился порядок, и к зарезервированной туалетной кабине прошествовала Джуди Мосс.
На ее голове красовались наушники, которые, видимо, защищали Джуди от шума.
За сорок минут полета это был второй поход «звезды» в туалет, в то время как Тритии Джакобс еще ни разу не показался. И только однажды кто-то из его людей вынес в туалет большой фаянсовый горшок.
«У великих свои причуды», — решил тогда Берт Джуниор и подумал, что мог бы сделать репортаж и продать его в большую газету.
В ленивой бездеятельности, во власти шума и утомительного дребезжания полет длился еще около четверти часа. Затем турбины начали сбрасывать обороты, и на смену их вою пришел ровный стрекот несущего винта, казавшийся совершенно тихим и приятным.
— Вон они! Вон!.. — закричал кто-то истошным голосом, и все, кто находился возле иллюминаторов, впечатались в них носами.
— Вон они! Вон!.. — повторил целый хор голосов.
Операторы тут же вскочили на ноги, уронив на пол карты, маэстро Найджел, шатаясь, вышел из-за ширмы, а Джулиус Хофман, правивший сценарий, хлопнул по нему ладонью и крикнул, не скрывая досады:
— Не успели!
— Маэстро! Маэстро! Вас вызывает полковник! — позвал помощник-режиссера Джо Гайтано. Потерявший ориентацию Найджел рванулся к туалетным кабинам, но потом сориентировался и, выхватив у Гайтано рацию, закричал:
— Немедленно бомбить, полковник! Немедленно бомбить!
— Чего бомбить-то? — лениво спросил Густавсон, который успел слегка вздремнуть.
— Да всех бомбить! Уничтожить всех этих сволочей, и все дела! — закричал Найджел.
Гайтано забрал у маэстро рацию, и полковник Густавсон обрадовался, услышав голос вменяемого человека.
— Я Джо Гайтано, помощник маэстро Найджела.
— Очень хорошо, мистер Гайтано. Там внизу уже идет довольно жаркая драчка, поэтому приближаться к схватке ближе чем на тысячу метров я пилотам запретил. Сейчас вам откроют двери, включат камеры на внешних подвесках и снимайте что хотите.
— Нужно бы сначала осмотреться, полковник!.. — закричал возбужденный ситуацией Гайтано.
— Нет проблем. Сделаем круг, и вы сами выберете, что вам интереснее всего. Заодно определим цели, которые нужно бомбить в первую очередь.

125

Ослабевшего Найджела унесли за ширму и положили отдыхать, а Джо Гайтано взял на себя командование сложным процессом съемки.
Пока операторы крутили настройки на переносных пультах, Гайтано кричал в микрофон, пытаясь синхронизировать работу остальных съемочных бригад.
Как выяснилось, не все из них добрались без потерь.
Две бригады вышли из строя в полном составе, поскольку доставили на борт ящики со спиртным.
Еще на одной машине сорвало кабели управления, и эта бригада тоже превратилась в зрителей. Но тем не менее оставшиеся семь машин продолжали вести съемку из разных точек, и операторы, увлеченные картинами реальной баталии, свешивались вниз, рискуя вывалиться из вертолетов.
— Смотри туда! Смотри, горит большой корабль! — вопил кто-то, и Гайтано требовал от пилота развернуть машину, чтобы снять разваливающееся судно. Люди сыпались с него как горох, а Гайтано хохотал от восторга и орал на пилота, чтобы тот спустился ниже.
— Не могу! — кричал тот. — У меня приказ — тысяча метров!
— Куда бомбы? — запрашивал по рации полковник Густавсон.
— На большой корабль! На большой корабль, пожалуйста! — делал заказ Гайтано и тут же, меняя частоту, кричал: — Крокет и Фликерс! Давайте к большому судну! Сейчас его будут бомбить! Постарайтесь взять кадры с лицами тонущих! Крокет, это тебя касается — у тебя подходящий объектив!
— Сделаю, Джо, если только дым не помешает.
Четыре «буканира» прошлись над большим судном и положили по бомбе точно в корму.
Взрывы разорвали остатки раненого корабля, и он начал быстро погружаться в воду. Однако, даже умирающий, он сопротивлялся, как мог. Две огненные очереди тяжелых пулеметов пересеклись на последнем истребителе, и его плоскости разлетелись вдребезги. Самолет задымился и, сорвавшись в штопор, начал падать.
— Всем снимать самолет! Всем снимать самолет! — кричал Гайтано, однако драма с истребителем разыгралась где-то в стороне, а все остальные бригады снимали уже другие сцены — здесь был хороший выбор.
Быстрые торпеды, оставляя молочно-белые следы, мчались к причалам форта и взрывались, попадая на засеянную плавучим мусором зону. По пристани бегали человечки, которые, как муравьи, подтаскивали какой-то хлам и все бросали и бросали его в воду. Однако торпеды находили другие лазейки, и случалось, взрывы происходили прямо под причалами, разнося свайные постройки и вызывая пожары.
В какой-то момент посреди бухты полыхнул такой гигантский взрыв, что на камерах временно отключилась светоавтоматика.
Стоявший на мели корабль разлетелся на мельчайшие частички, захватив с собой четыре стоявших поблизости судна.
Не отрывавшийся от иллюминатора Берт Джуниор восторженно покачал головой. Он оценил задумку оборонявшихся, догадавшихся заминировать брошенное судно.
Гайтано уже перестал давать указания, поскольку управлять в этом хаосе было совершенно невозможно. Все бригады снимали то, что считали нужным, а самолеты уничтожали те цели, которые вели по ним зенитный огонь. Ассоциация потеряла еще две машины, и теперь «буканиры» уже не играли с жертвами, поскольку жертвы с ними играть не собирались.
Вертолет, в котором находился Берт Джуниор, сделал несколько кругов над городком, и у всех была возможность увидеть, что бой, хотя и не такой жаркий, происходил и с восточной стороны. Однако там атакующие силы занимались только уничтожением судов, затопленных в судоходном канале.
Взрыв следовал за взрывом, и становилось ясно, что скоро корабли болотного барона пробьются к восточной части города.
Намечающийся перелом заметил полковник Густавсон и для сохранения равновесия в битве навел на атакующих десятку «буканиров».
Не имея в запасе бомб, они стали жестоко обрабатывать цели из скорострельных пушек, вспарывая их незащищенные тела и разнося в клочья палубные надстройки.
Истребители сделали два захода, и восточная группа Марсалесов больше не помышляла об атаке, занимаясь только эвакуацией экипажей с тонущих судов.
Дым от горевших в бухте судов и пожаров внутри города значительно ухудшил видимость, и снимать стало совершенно невозможно. Однако натурного материала было уже достаточно, и Гайтано подумывал перейти к работе по сценарию.
Неожиданно из клубов застилавшего бухту дыма выскочили три скоростных катера, которые помчались к выходу в море.
— Полковник Густавсон! У нас есть цели, которые необходимо красиво опрокинуть! — тотчас потребовал Гайтано.
— Истребители пустые. Пусть ваш пилот расстреляет их ракетами, я разрешаю, — отозвался Густавсон, у которого было полно других забот. Его десант как раз начинал высаживаться в Форт-Абрахаме.
— Точно, у нас же есть ракеты! — закричал Джулиус Хофман, счастливый оттого, что дело наконец дошло и до его сценария. — Актеры, на площадку!.. Быстр-ро!..
Пока Гайтано объяснял пилоту суть проблемы, собранные и готовые к работе «звезды» вышли из своих брезентовых убежищ.
Джуди Мосс. как всегда, выглядела желанной, загадочной и очень дорогой, а симпатяга Тритии Джакобс казался доступнее любого самого доброго друга.
К распахнутой двери, открывающей глубокую бездну, бросили пятнистую шкуру, и Джуди Мосс разлеглась на ней, как королева. Затем она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, поведя грудью.
— Отлично, Джуди, замри, сейчас подберем задний план! — скомандовал Гайтано.
Вертолет слегка развернулся и начал снижаться. Через открытую дверь стали видны три катера, стремительно мчащихся прочь от форта.
— Давай! — крикнул Гайтано пилоту, и первая управляемая ракета, описав красивую дугу, ударила точно под ближайший катер.
Три камеры поспешно застрекотали, поймав наилучший момент.
— Отлично, теперь ты, Тритни!.. Давай, овладей ею! Грубо, но с жаром и любовью!
— Только никаких поцелуев! — приоткрыв глаза, потребовала Джуди.
Когда Тритни начал приставать к Джуди, Гайтано снова крикнул пилоту «давай», и второй катер переломился пополам, подарив отличные кадры любовной сцены и драмы на море.
— Хорошо, ребята, поддайте жару! Джуди, прошу тебя, побольше эмоций! По сценарию он грубо лишает тебя невинности!
Как только на лице героини появилась требуемая гримаса отчаяния, Гайтано снова подал команду пилоту.
Третья ракета понеслась к цели, и, несмотря на смелый маневр рулевого, катер разлетелся так же легко, как и два других.
— Ура! Снято! Всем спасибо!

126

Пробуждение было очень тяжелым, и поначалу Клаус никак не мог понять, где он находится.
Дневной свет, падающий из небольшого окошка, пластиковая отделка стен и странный гул, который Ландер поначалу принял за шум в собственной голове.
Происшедшее с ним накануне он помнил очень смутно. Только стремительный полет «морского загонщика», брызги и изгибающаяся траектория настигающей ракеты.
Теперь Клаус лежал на полу, и его руки были крепко связаны. Из этого он сделал вывод, что наконец попался. Правда, пока он не знал к кому, но, судя по тому, что его голова еще держалась на плечах, это были не Рене и Галлауз.
Тогда кто?
Словно отвечая на его вопрос, послышался шорох и со стоявшей рядом кровати свесилась чья-то голова.
— Привет, — сказала голова приятным голоском, и в полумраке Клаус различил довольную улыбку.
— Ты кто? — спросил он.
— А ты догадайся.
Щелкнул включатель, и в помещении загорелся свет.
Несмотря на плохое самочувствие, Клаус думал всего секунду и тут же сказал:
— Люция Гутиерос…
— О! — девушка довольно засмеялась. — Теперь ты не хочешь меня убить?
— Как? — Клаус попытался улыбнуться и пошевелил связанными руками.
— Ничего не выйдет, приятель, это тебя Рауль связывал. А он это умеет.
— Кто такой Рауль?
— Рауль и Карл — мои телохранители. Они хранят мое тело. — Люция дотронулась до своей груди и дурашливо рассмеялась. — Вот так.
— Мы на самолете? — спросил Клаус.
— Угадал. На самолете моей мамаши. Летим в Эль-Гео.
— А как я сюда попал?
— Тебя выловили твои друзья — Галлауз и Рене. Знаешь таких?
— Знаю, поэтому удивляюсь, что еще жив.
— А вот это заслуга моего дедушки. Если бы он за ними не следил, они бы тебе голову «чик» и ручки «чик-чик», — Люция мастерски продемонстрировала, как действовали бы Удо и Жак и какая гримаса осталась бы на отрубленной голове Клауса.
— Артистка, — усмехнулся Ландер. — Лучше развяжи меня.
— В туалет, что ли, захотел? — спросила Люция. Клаус ничего не ответил и лишь вздохнул.
— Боишься моей мамочки? — снова спросила Люция и сама себе ответила — Боишься. Мамашу все боятся. И умирать ты, бедняжечка, будешь долгой и мучительной смертью.
— Спасибо на добром слове. А где, кстати, Удо и Жак?
— Летят на другом самолете. Если посмотреть в иллюминатор, можно увидеть его во-он там, — сказала Люция, ткнув пальцем в иллюминатор. Затем прижалась лбом к холодному стеклу и некоторое время молчала.
— Одри Ленокс здесь, — сообщила она после раздумья.
— Надо же. Не думал, что она выживет, — отозвался с пола Клаус.
— У нее к тебе тоже счеты.
— У всех ко мне счеты. У Удо и Жака, у Одри, у твоего деда, у матери и у тебя. Я один, а вас много. Как делить будете?
В дверь тихонько постучали.
— Открыто, — отозвалась Люция.
В каюту вошел широкоплечий белокурый парень. Он деловито осмотрел узлы на руках Клауса и, не говоря ни слова, вышел.
— Это и есть Рауль? — спросил Ландер.
— Нет, это Карл. Ты должен его помнить…
— Да, кажется, припоминаю… Так как вы решили меня поделить?
— Очень просто. Мать потребовала, чтобы дедушка отдал тебя ей, и теперь ты умрешь в Эль-Гео вместе со своими родственниками. Кто раньше, а кто позже, этого я не знаю. Потом твой труп выкупят Удо и Жак.
— А Одри?
— Одри едет наниматься на работу к моей матери. Клаус промолчал. Он не верил, что Одри собирается на кого-то работать.
— Слушай, а почему меня положили сюда, а не бросили где-нибудь в багажном отделении?
— Я настояла. Хотела с тобой немного поговорить, — Люция картинно вздохнула и замолчала.
Ни к чему не обязывающий разговор продолжался полчаса, затем снова появился Карл и с ним еще один охранник.
— Пора сделать ему укол, — пояснил Карл, обращаясь к Люции. — Скоро Эль-Гео, поэтому нужно его обездвижить.
«Так вот почему я ничего не помню…» — понял Клаус, а спустя минуту он уже проваливался в глубокий сон.

127

Второе пробуждение наступило значительно позже, и Клаус еще во сне почувствовал в руках и ногах смутную боль.
Он застонал и тут же проснулся от собственного стона.
— Ослабь зажимы, Романо. Ему еще рано мучиться, — послышался строгий женский голос. Застрекотали невидимые механизмы, и боль в руках и ногах ослабла.
Клаус с трудом приоткрыл глаза и увидел перед собой каких-то людей.
— Солейн Гутиерос… — хрипло произнес он и усмехнулся, затем перевел взгляд дальше: — Привет, Удо, привет, Жак, отлично выглядите.
— А вот ты не очень, Джимми, — со злой улыбочкой сообщил Рене. — Да и воняет от тебя.
«Наверное, это так…» — подумал Клаус. Запахов он не различал, но в бессознательном состоянии, скорее всего, справлял нужду под себя.
— Это было сделано специально, — торжественно произнесла Солейн. — Чтобы ты не чувствовал себя героем. Трудно ощущать себя крутым парнем, если от тебя разит, как от засранца. Не правда ли?
Солейн позволила себе широкую улыбку, но ее глаза грозили мщением.
— А что ты здесь делаешь, крошка? — спросил Клаус, обратившись к Одри Ленокс, стоящей чуть позади всех.
— Она теперь работает на меня, — пояснила Солейн.
— Вот уж не думаю, что такой перчик, как Одри, станет твоей прислугой. Скорее всего, у нее свой расчет…
Понимая, что находится в безвыходном положении. Клаус старался расшатать образованную против чего коалицию.
— А вам, ребята, зачем мои потроха? — спросил он Рене и Галлауза.
— Так пожелал заказчик, — нехотя ответил Рене.
— Не думаю, чтобы меня искал военный трибунал. Кому же я нужен?
— Ты должен ответить за свои злодеяния и за убийство единственного сына нашего заказчика.
— Я много убивал, признаю. И это были чьи-то братья, сыновья и отцы, однако никто не может составить список жертв истребителя. Такого учета не велось…
— Если человек страдает, Джимми, его можно убедить в чем угодно, — вкрадчивым голосом пояснил Рене. — И если у этого человека есть деньги, то всегда найдется пара очевидцев, которые подтвердят, что видели, как ты убил…
— Надо думать, ваша игра стоит хороших денег.
— За просто так никто не работает.
— Согласен, — невесело усмехнулся Клаус и пошевелил зажатыми в оковы руками. — Поэтому Одри и наврала мадам Гутиерос, что желает у нее работать. На самом деле она только и ждет момента, когда чемоданчик с моими охлажденными конечностями окажется у вас, ребята…
— Ты несешь всякую чушь, Ландер, — перебила его мадам.
— Ты нервничаешь, Солейн, и это хорошо. Стало быть, ты веришь мне. Но хочу тебя предупредить; дело не в том, что Одри тебя обманула, хотя ты и обиделась. Знай, что, если будет нужно, она прикроется твоей дочерью, чтобы только выбраться отсюда с заветным чемоданчиком. Одри — девушка без сантиментов.
Утомившись, Клаус замолчал и повис на оковах, отдыхая.
В пыточной камере повисла напряженная тишина.
— Я уже выяснила, где находится твоя сестра Габи и ее семья. Завтра мы привезем их и убьем так, чтобы их кровь лилась на тебя. А потом умрешь ты сам…
— Ты помешалась на убийствах, Солейн.
— Это я помешалась?! — мадам Гутиерос приблизилась к Клаусу и зашипела ему прямо в лицо: — Да если положить в ряд всех, кого ты отправил на тот свет, получится дорога от Эль-Гео до Фрайбурга…
Выплеснув весь свой яд, Солейн отошла от пленника и сказала:
— Все, пойдемте отсюда, а то ему доставляет удовольствие мнить себя всезнайкой. А ты, Романо, дай ему поесть и немного воды. Он должен ясно осознавать, что его ожидает.
— Слушаюсь, мадам.

128

Вернувшись в свой кабинет, Солейн уселась в кресло и, положив ладони на массивную столешницу, постепенно вернула себе ощущение власти и могущества.
«Я в этом городе „Босс боссов“, и никакой прыщик вроде Ландера не сможет поколебать мою уверенность в собственной правоте и силе…» — как заклинание произнесла про себя Солейн.
Дверь открылась, и, как всегда без стука, в кабинет матери вошла Люция.
_ Доброе утро, солнце мое, — улыбнулась Солейн. — Как спалось дома?
_ Спасибо мама, хорошо.
— Сегодня у тебя занятия. Придет учитель Юнг, ведь вам пора снова приниматься за изучение логарифмов.
— Мама, но я же только вчера приехала! — воскликнула Люция.
— Ничего не поделаешь, солнышко, — развела руками Солейн. — Нужно трудиться, как твоя мама и как все вокруг.
— И как Дженезо Прост? — задала вопрос Люция, намекая на связь матери с ее помощником.
— Я одинокая женщина, Люция. И я сама себе хозяйка.
— Я тоже сама себе хозяйка, — упрямо заявила девушка и, плюхнувшись в ближайшее кресло, добавила: — И никакой учебы сегодня мне не нужно. Мои каникулы еще не закончились.
Начинавшейся ссоре между Солейн и дочерью помешал Дженезо Прост. Он осторожно постучал в дверь, но открыл ее, не дождавшись разрешения.
— Доброе утро, мадам, — сказал он и, увидев Люцию, добавил:
— С проездом, мисс Гутиерос.
— Ты принес документы по «Старс Холл»?
— Да, мадам, вот они.
Пока Солейн разговаривала со своим помощником, Люция от нечего делать выдвинула ящик ближайшего стола и обнаружила там свой револьвер, который забросила сюда давным-давно.
В барабане находился только один патрон, револьвер ни при каких обстоятельствах не хотел стрелять и постоянно давал осечки.
Решив забрать свою игрушку, Люция взяла револьвер и направилась к двери.
— Люция, подожди, мы еще с тобой недоговорили! — строго напомнила мадам Гутиерос.
Девушка вздохнула и вернулась к столу матери. Она стояла и ждала, когда Солейн и ее помощник обсудят все тонкости, касающиеся документов.
Люция ждала, а они все говорили и говорили, будто ее здесь и не было вовсе.
Люция начала злиться и даже прикрыла глаза, чтобы справиться со своим гневом, но он, словно едкая жидкость, истончал стенки невидимого сосуда, угрожая породить волну разрушительного безумия. Наконец яркая вспышка ослепила рассудок Люции и прорвалась наружу яростной бурей. Девушка подняла револьвер и, приставив его к виску матери, нажала курок.
Грохнул выстрел, и Солейн повалилась вместе с креслом, а выпущенная авторучка ударилась в оконное стекло.
— Что… Что это?! — спустя несколько секунд промямлил Дженезо. Он стоял, словно каменная статуя, и все мысли в его голове перемешались.
— Это называет русская рулетка, Дженезо, — просто сказала Люция и бросила на пол ненужный револьвер. — Один патрон и один случай из миллиона. Понял?
— Д-да, мисс… Гутиерос…
— Теперь, когда моя мать покончила с собой, я твоя хозяйка.
— Да, мисс, — поспешно закивал Дженезо, начиная понимать ситуацию.
— Каждый день вы с матерью занимались здесь любовью. Так?
— Так, — виновато кивнул Прост. — Но я только выполнял ее приказания.
— Еще бы ты не выполнял, говнюк, — зло произнесла Люция. — Где вы это делали? Там? — спросила она, указывая на дверь комнаты отдыха, простой, но с любовью обставленной спаленки
— Да… — еле слышно ответил Дженезо.
— Пойдем туда, — приказала Люция и подтолкнула его в спину. Прост оглянулся на изуродованный труп бывшей хозяйки, но Люция грубо его одернула: — Что ты на нее пялишься?! Она уже ничего не сможет тебе сделать. Пошел вперед!
Оказавшись в комнате, Люция упала в мягкую постель и приказала:
— Давай начинай, мерзавец. Раздень меня и сделай все как положено. Если ты скажешь, что не можешь, я позову другого, но ты будешь виноват в смерти матери. Понял?
— Понял, мисс…
— Приступай.
Учитывая полуобморочное состояние Проста, он совершил невозможное. Это длилось совсем недолго, и Люция брезгливо оттолкнула его от себя.
Затем она поднялась, оделась и, ни к кому не обращаясь, сказала:
— Ну и что же здесь приятного?.. Не понимаю…

129

Когда освобожденный Клаус, уже умытый и в чистой одежде, спустился в комнаты Одри, Галлауза и Рене, он и сопровождавшие его люди Генри Пилона застали только раненого Удо.
Брошенные Клаусом накануне семена раздора дали ростки, и ночью произошло выяснение отношении.
Одри была хороша, но все же ее противников было двое.
Галлауз прожил еще три часа и тоже умер, освободив Клауса от решения этой проблемы. А над мадам Гутиерос уже хлопотали в самом дорогом похоронном бюро.
Повинуясь воле наследницы, Генри Пипон принимал на себя обязанности управляющего всей империей, оставшейся после Солейн Гутиерос. Сама Люция заниматься делами не хотела…

130

Скоростной катер притормозил возле старой пристани, и двое матросов быстро спустили надежный трап.
Клаус и Люция вместе пошли к тому месту, где не так давно стоял старый дом Ландеров. Теперь там была только яма с грязной водой.
— Значит, здесь ты провел свое детство? — спросила девушка.
— Да, Люция, здесь.
— Наверное, больно потерять свой дом, пусть даже такой маленький?
— В детстве он казался мне огромным… Стоя на краю большой воронки, они немного помолчали. Затем Ландер спросил.
— Значит, ты решила твердо?
— Да, Клаус. В моих жилах течет кровь моих родителей. Она сжигает меня и не даст покоя, пока я ее не укрощу. Ты не думай, я многое пробовала, даже секс, но это совсем не то, что мне нужно. Сексом мою жажду не утолить. Мне нужно испытать себя по-настоящему, и я решила стать наемником… Чтобы все было по-честному — либо ты, либо тебя…
— Ты говоришь как мудрый человек, — серьезно заметил Клаус.
Они снова помолчали
— А ты, значит, будешь снова отстраивать этот дом?
— Буду, — кивнул Клаус глядя на горизонт, где бескрайние болота соединялись с небом
— Зачем тебе эго?
— Чтобы было куда вернуться с войны.
— Но ты ведь давно вернулся.
— Нет, Люция, — Клаус глубоко вздохнул и впервые за долгое время ощутил какую-то легкость, — с войны я вернулся только сейчас…